Сообщники
На небольшой поляне, окружённой густым кустарником чёрной смородины, лежала Франсуаза. Франсуаза Найт. Воздух здесь был густым и сладковатым от запаха раздавленных старых ягод и влажной земли, а тишину нарушал только шелест листьев и её прерывистое, слегка хриплое дыхание. Её русые длинные волосы были спутаны, в них вплетались сухие листья и тонкие ветки, шуршащие при малейшем дуновении ветра, а лицо закрывали длинные когтистые пальцы — отголоски недавней трансформации. Она, ещё не успевшая полностью вернуться в человеческий облик, всхлипывала, прижимаясь к холодному камню, который в свете неполной луны казался почти серебристым. Пальцы её правой руки, всё ещё удлинённые и с тёмными, изогнутыми когтями, царапали по поверхности камня, издавая скребущий звук.
Взгляд Лукреции скользнул по поляне и застрял в нескольких шагах от Франсуазы. Там лежало изуродованное тело: одежда была разорвана в клочья, лицо было расцарапано, но что было страшнее — голова была вывернута под неестественным углом, будто кто-то специально сломал ему шею с чудовищной силой. Трава вокруг была примята в широкий, неопрятный круг, а в одном месте темнело влажное чёрное пятно. На руках и животе виднелись глубокие следы когтей и зубов, а кожа местами была покрыта чёрно-бордовыми гематомами, похожими на отпечатки огромных пальцев.
От тела исходил резкий запах крови, смешанный с чем-то кислым. Каждое движение ветра играло с остатками влаги на траве, словно поляна дышала вместе с ужасом, поселившимся здесь. Ветер доносил сюда обрывки весёлой музыки с острова, создавая жуткий контраст. Возможно, это был бродяга, случайный прохожий или заблудший житель окрестностей, но теперь от человека, кем бы он ни был, осталась лишь ужасная картина, заставляющая даже Лукрецию ужаснуться от увиденного.
Трапеза Хайда не щадила никого.
Хрустнувшая под ногой ветка снова привлекла внимание Франсуазы. Лукреция замерла, задержав дыхание, но было поздно. Девушка резко подняла голову, и в её глазах, все еще отливавших желтым светом, плелась животная паника. Её зрачки сузились в тонкие щелочки, и она глухо зарычала, отползая назад и цепляясь когтями за землю.
— Всё хорошо, — без лишних эмоций произнесла Лукреция, стараясь не показывать тревогу. Она медленно опустилась на корточки, всё еще находясь на безопасном расстоянии. — Я помогу.
Франсуаза продолжала тихо всхлипывать, шёпотом повторяя:
— Я не хотела... Я не хотела, чтобы это произошло... Я не должна была... — она снова и снова тёрла ладонями по лицу, пытаясь стереть с себя невидимую грязь, а её плечи судорожно подрагивали в такт рыданиям.
Лукреция накинула на её плечи длинный плащ, укрывая дрожащие руки, и её пальцы на мгновение задержались на шершавой коже предплечья девушки. Она была неестественно плотной, покрытой лёгким пушком, который только начинал исчезать.
— Франсуаза, послушай меня внимательно, — Лукреция, давая той привыкнуть к прикосновению, слегка дотронулась до её руки, приводя девушку в чувство. — Нам нужно уходить отсюда. Никто не должен тебя здесь видеть.
— А как же он? — робко спросила бедняжка, указывая пальцами, все еще отдаленно напоминающими когти, в сторону мужчины, который уже никогда не издаст ни звука. Её взгляд метался от Лукреции к телу и обратно, полный немого ужаса.
— Я обо всём позабочусь, не переживай, — сухо ответила Лукреция, вставая во весь рост и слегка потянув Франсуазу за руку, помогая девушке подняться с мокрой травы. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как холодный воздух обжигает легкие. — Просто помоги мне аккуратно перенести его подальше в кусты, а потом я отведу тебя в общежитие. Сегодня ты останешься в нашей с Мортишей комнате.
Лукреция вела Франсуазу тёмными тропинками и глухими переулками, где их шаги глушил мягкий мох, а лунный свет ложился на камни неровными пятнами. Лу все время держала Франсуазу за локоть, направляя и поддерживая. Та шла, почти не поднимая ног, волоча ступни по земле. Каждый шорох заставлял их замирать, прижимаясь к холодным деревьям.
Войдя, наконец, в свою комнату, Лукреция с облегчением ощутила знакомый запах лаванды и воска. Она щёлкнула выключателем, и мягкий свет светильника приятно резанул глаза после лесного мрака. Она усадила Франсуазу на свою кровать, и та бессильно обмякла, уткнувшись лицом в одеяло.
— Я поищу в тайнике Мортиши успокаивающее зелье, а ты пока посиди здесь, хорошо? — сказала Лукреция, направляясь к сундуку, который мирно лежал под кроватью сестры.
Среди ряда стеклянных банок Лу внимательно искала нужную: "Oblivium Aeternum, Umbra Praesidium, Memoriae Tabula... нет... Ах, вот! Somnum Serenum"
Она вытащила небольшой пузырек с темно-бордовой жидкостью и встряхнула его, наблюдая, как внутри образуются пузырьки. Четыре капли развелись в стакане воды, и Лукреция протянула его Франсуазе.
— Держи, это поможет успокоиться и завершить превращение обратно в человека, — сказала она, указывая взглядом на руки девушки, где когти уже начали втягиваться, оставляя на простыне капельки крови.
Через пятнадцать минут руки Франсуазы пришли в норму, всхлипы стихли, и её дыхание стало более ровным и глубоким. Лукреция отвела её в душевую общежития. Сегодня был последний день перед учебным годом, и строгие смотрители не слишком то и следили за временем отбоя. Большинство учеников веселилось на острове, поэтому Лукреции удалось незаметно провести Франсуазу коридорами "Офелии Холл" прямо до подвала, где располагалась просторная женская душевая.
Там она одолжила девушке одно из своих платьев и после отвела обратно в комнату, где уложила её спать на свою кровать.
Теперь пора разгрести последствия хаоса, в который Лукреция сама себя втянула.
Не успела она открыть дверь, как в комнату заглянула Мортиша, вопросительно глядя на кровать. Её выражение лица требовало немедленных объяснений.
— Лу, что здесь происходит? — прошептала Мортиша, подходя ближе. — Это сестра Найта? — она кивнула в сторону спящей девушки, а её брови почти сошлись у переносицы.
—Тиш, просто... помоги мне присмотреть за ней, пока я со всем разберусь, хорошо? Я скоро буду, — сухо ответила Лукреция и, не глядя в глаза сестре, натянула тот же грязный плащ, который еще не успел просохнуть, и направилась к единственному человеку, который мог ей помочь.
Пройти сквозь охрану на первом этаже Калибан Холла оказалось достаточно легко: охранник громко посапывал, расположившись в большом бархатном кресле, держа в руках очередной приключенческий роман, написанный каким-то нормисом. Книга вот-вот должна была выскользнуть из его расслабленных пальцев и упасть на пол.
"Так... 124, 125... Чёрт, я не помню, в какой комнате живёт Гомес", — мысленно ругалась Лукреция, проходя мрачными коридорами общежития. Стены здесь были обиты тёмным деревом, а пол скрипел под ногами, выдавая каждый её шаг. Из-под некоторых дверей струились узкие полоски света и доносились голоса.
К счастью, редкая удача ей улыбнулась: тот, кого она искала, вышел ей навстречу из комнаты 127, держа в руках потрепанный блокнот. Он что-то бормотал себе под нос, проводя пальцем по строчкам, и чуть не столкнулся с ней нос к носу.
— А вот ты мне и нужен, — прохрипела Лу, грубо схватив Айзека за рукав тёмно-коричневого пальто и повела в сторону леса.
На выходе из общежития парень рывком вырвал рукав из железной хватки Лукреции. Его глаза вспыхнули раздражением, а в голосе, как всегда, сквозила насмешка:
— Какого чёрта, Фрамп? — сказал он чуть громче обычного. — У душевнобольных сегодня карнавал, и ты решила сделать меня главным достоянием? — он усмехнулся, как будто хотел обратить происходящее в шутку, но его пальцы нервно постукивали по корешку блокнота, а по его скуле пробежала легкая судорога.
— Заткнись и просто иди за мной, — процедила Лукреция, не сбавляя шага.
Разум Лукреции упорно игнорировал его язвительные выпады, хотя в каждой интонации Айзека чувствовалась нарочитая попытка вывести её из равновесия. Она лишь крепче сжимала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Они шли молча, и лишь хруст веток под ногами нарушал неловкую тишину. Айзек шел чуть сзади, и Лукреция чувствовала его тяжелый взгляд на своей спине. Лес сгущался, и тени становились длиннее, проглатывая лунный свет. Воздух стал холоднее, и Лу невольно подняла воротник плаща.
— Надеюсь, это того стоит, — наконец нарушил молчание Айзек. — У меня есть дела поважнее, чем участвовать в твоих ночных экскурсиях.
— О, поверь мне, для тебя это будет очень познавательно, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. Когда они подошли к краю поляны, Лукреция остановилась возле одного из кустарников, пропуская Айзека вперёд. — Пришли.
На первый взгляд, местность выглядела спокойно: влажная трава блестела под серебром луны, а ночной ветер едва колыхал листву. Только если знать, куда смотреть, можно было заметить едва различимые следы того, что здесь недавно произошло нечто страшное.
— И что мы тут забыли? — Айзек обвёл поляну взглядом, расправив руки под лунным светом. — Или... — его губы растянулись в ехидной улыбке, — твои внутренние демоны всё же не смогли простить мне нашего утреннего разговора?
Он играл, как всегда. Но Лукреция будто и не слышала его. Её взгляд скользил по земле, по кустарникам и по тени камня, где ещё недавно сидела Франсуаза. Её внимание было приковано к одному конкретному кусту, под которым темнела неестественная выпуклость.
— Если бы я хотела тебя убить, — холодно ответила она, не отрывая взгляда от того места, — я бы просто свела тебя с ума, Найт.
Она шагнула вперёд, откинула пару веток и кивком позвала его ближе. Под листвой скрывалось то, ради чего они сюда пришли.
— Решила похвастаться? Плохо спрятала, — Айзек на мгновение замер от увиденного, но быстро надел свою ехидную улыбку назад. — Завтра утром сюда придут собаки шерифа, и у нас вместо занятий будет массовый допрос.
— В таком случае, — холодно отозвалась Лукреция, не отводя взгляда от тела, — можно будет сразу направить их в комнату твоей сестры.
Улыбка вмиг сползла с лица Айзека.
— Это... она сделала? — шёпотом спросил он, и его рука непроизвольно поднялась к воротнику рубашки, будто ему стало трудно дышать.
— Я нашла её здесь час назад, — спокойно произнесла Лукреция, скрестив руки на груди, — она не понимала, что произошло. Мне нужно, чтобы ты помог спрятать тело, — не ей же одной разбираться с ночными проблемами, которые подкинула Франсуаза.
Айзек прищурился, прожигая её взглядом:
— Интересно, насколько же тебе пришлось переступить через себя, чтобы попросить у меня помощи. Почему не пошла к Мортише или Гомесу?
— Не считаю правильным выносить семейные проблемы за её пределы, — ровно ответила Лу, всё еще не поднимая на него взгляда, а изучая узор на коре ближайшего дерева. — Ты же её старший брат, вот и разбирайся.
— Где она сейчас? — его пальцы сжались в кулаки, и Лукреция заметила как его плечи охватила едва заметная дрожь.
— В моей комнате. Я дала ей успокоительное, она спит, восстанавливается, — Лу вздохнула, и пар от её дыхания повис в холодном воздухе белым облачком.
Не дослушав, Айзек взмахнул рукой. Затем воздух вокруг будто стал плотнее, и тело бедняги, уже давно лишённое жизни, медленно поднялось над землей. Оно поднималось неловко, одна нога волочилась по траве, оставляя темный след. Лукреция инстинктивно отступила на шаг, сжав губы. Когда он поднимал тело, ей показалось, что она слышит едва уловимый механический гул, словно где-то глубоко под землей включаются гидравлические прессы. Это был звук порядка, который он наводил.
— Можешь идти, Фрамп, — не глядя на неё, сказал Айзек, сосредоточенно контролируя парящее в воздухе тело. — Дальше я сам.
Лукреция не стала спорить. Усталость от первого дня пребывания в Неверморе навалилась на неё тяжелым грузом. Хотелось просто уйти. Ноги сами понесли её прочь от этого места, от этого смрада и от него.
Она бросила на него короткий взгляд и, не проронив ни слова, скрылась в темноте узкой тропинки, ведущей к стенам общежития.
Тем временем Айзек взмахнул рукой вновь: земля дрогнула, а ветки кустарника с корнями взметнулись вверх, оголяя влажный пласт почвы. Корни, похожие на бледных, извивающихся червей, на мгновение повисли в воздухе. Он двигал ими с такой точностью, будто художник, рисующий картину.
Одно мгновение, и на месте мягкой травы зияла аккуратная яма, идеальная по форме и размеру. Тело, словно по невидимому приказу, плавно опустилось внутрь. Оно беззвучно легло на дно, приняв ту же неестественную позу. Ещё одно движение пальцев, и земля сомкнулась, скрыв следы преступления. Сверху он разбросал сухие листья и сломанные ветки, довершая картину.
И только луна была единственным свидетелем этого ночного происшествия.
Айзек выдохнул, бросил короткое ругательство и направился обратно, к башне Яго, куда изначально и держал путь, пока "противная гадюка Фрамп" не перевернула его ночь с ног на голову.