Глава 43
Как только мы зашли в номер, Джеффри начал орать по ментальной связи так, что у меня разболелась голова.
— Пушинка?! Я волк, а не пудель какой-то! — гремело у меня в черепе, но я благополучно скрылась в ванной и громко захлопнула дверь.
— А что мне надо было сказать? «Не переживайте, это всего лишь бешеный волк по кличке Джеффри, который готов всех загрызть, но всё нормально, потому что он оборотень»? — крикнула я в ответ, сбрасывая испорченное платье и переодеваясь в пижаму.
— И почему я стал девочкой?!
— А я откуда знаю? У родителей спроси! — я резко распахнула дверь, и та едва не впечаталась Джеффри в лоб.
— Тебя что, пользоваться дверями не учили? Дочка миллионера, а манеры как у варвара, — прошипел он. К этому моменту он уже принял человеческий облик и стоял в коридоре, прижимая ладонь к раненому боку.
— А тебя не учили, что нельзя подглядывать за девушками? — язвительно парировала я. Мой взгляд зацепился за его окровавленную руку и глубокие царапины. Я вздохнула и достала из тумбочки аптечку.
Джеффри лишь закатил глаза.
— Чего глаза закатываешь? Садись, собака дворовая.
— Я сам справлюсь, — буркнул он, но послушно опустился на край кровати.
— Сделаю вид, что не слышала. Чего сидишь как оловянный солдатик? Раздевайся.
Он вытаращился на меня так, будто я процитировала Наполеона или предложила ему прыгнуть с Эйфелевой башни.
Под моим строгим взглядом он всё же стянул пропитанную кровью футболку.
— Я думал, это я буду раздевать девушек, а не они меня, — пробормотал он под нос.
— Не переживай, всё бывает в первый раз, — с ухмылкой ответила я. Мои глаза против воли принялись изучать каждый сантиметр его подтянутого тела. А что? Имею право.
Я начала обрабатывать раны.
— Будет печь, — предупредила я.
— Я и без тебя знаю, — саркастично отозвался он. Чтобы он поменьше показывал характер, я без предупреждения прижала ватку с перекисью к самой глубокой ране.
— Ты дура?! — взвыл он.
— Характер дома показывать будешь, — отрезала я.
Я закончила дезинфекцию и принялась забинтовывать его руку. Когда я закрепила край бинта, он встал и принялся мерить комнату шагами, проверяя мышцы. Я же взяла ту самую шкатулку. Сердце замерло: подойдет ли мой ключ? Вставила, дважды повернула... Щелчок!
— Вряд ли твой папочка будет рад, что ты её открыла, — язвительно заметил Джеффри.
— Псинам слова не давали.
Я достала из шкатулки два листка бумаги, явно вырванных из блокнота. На них неровным почерком были записаны цифры: **245, 779, 476**.
Что-то они явно значили. В голове мелькнуло странное чувство узнавания — я уже видела эти комбинации.
— Цифры? Серьезно? — разочарованно протянул Джеффри.
— Закройся.
В этот момент свет погас. Внезапно, резко, погружая номер в абсолютную темноту. Мы оба замолчали.
— Ты тоже это чувствуешь? — шепотом спросил Джеффри.
Да. Теперь и я почувствовала этот запах. Резкий, тяжелый аромат чужих оборотней. И их было много.
Я лихорадочно запихнула листки обратно в шкатулку и защелкнула замок.
Мы оказались в полной темноте. Совсем рядом, буквально за стеной, с грохотом выбивали двери, и каждый выстрел отдавался в ушах болезненным звоном. Я чувствовала, как по полу проходит вибрация от тяжелых шагов — они были уже в коридоре.
Мы с Джеффри попятились к окну, пока не уперлись спинами в холодное стекло. Двенадцатый этаж. Прыгать вниз — чистое самоубийство, оставаться в номере — верная смерть.
Джеффри резко повернулся ко мне. В полумраке его глаза горели лихорадочным, почти звериным блеском. Я посмотрела в его лицо, и в этот момент слова стали не нужны. Мы оба всё поняли: это тупик. Ловушка захлопнулась. Я крепче прижала к себе шкатулку, чувствуя, как дрожат пальцы. Мы стояли на краю пропасти, и у нас оставались считанные секунды, чтобы решить — принять бой или надеяться на чудо.