Глава 44
— Это ты виноват в том, что нас нашли! — выпалила я, прижимаясь к стене.
— С чего вдруг?! — прошипел он в ответ, скалясь от боли в раненом плече.
— Не ты ли с Мирьям зажимался? Что ты ей разболтал?!
— Чего? Какая еще, к черту, Мирьям?
— Не придуривайся! Мне очень интересно, сколько информации она из тебя вытянула, пока ты распускал хвост. Ты же плешивая собака, только о себе и думаешь!
Джеффри покосился на меня, и в его взгляде смешались ярость и искреннее недоумение.
— Ты совсем головой поехала? Я вообще-то выводил эту Мирьям из игры! Мне пришлось её усыпить и связать, иначе шкатулки нам было не видать. Чем я, по-твоему, занимался всё это время?! — прошипел он, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на рык.
Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Гнев сменился неловкостью.
— Или ты меня ревнуешь? — вдруг спросил он, и в его голосе проскользнула знакомая язвительная нотка.
— Что? Ты спятил?! — я вскинула подбородок, стараясь скрыть смущение. — Откуда мне знать, что творится в твоей блохастой башке?
— Блохастой?! — Джеффри сделал шаг ко мне, почти прижимая к оконному стеклу. — Я рискую шкурой, чтобы вытащить твою избалованную персону из этого ада, а ты обвиняешь меня в измене с какой-то второразрядной шпионкой?
— О, извини, что задела твои нежные чувства, «герой»! — я ткнула его пальцем в грудь. — Просто в следующий раз, когда решишь кого-то «усыплять», постарайся делать это без лишнего интима. Или у волков это часть обязательной программы?!
— Ты невыносима, Габи! Самая капризная, заносчивая и упрямая девчонка, которую я встречал! — он почти кричал, перекрывая грохот в коридоре. — Иногда мне хочется тебя просто оставить здесь!
— Так оставь! Кто тебя держит? Беги к своей Мирьям!
— Да заткнись ты! — рявкнул он.
Джеффри резко схватил меня за плечи и, прежде чем я успела выдать очередную колкость, накрыл мои губы своими. Это был не нежный поцелуй — в нем была вся ярость, страх и напряжение этой ночи. Я замерла от шока, но уже через секунду вцепилась в его воротник, отвечая с той же отчаянной страстью.
Весь мир вокруг — выстрелы, крики за дверью, холод двенадцатого этажа — просто перестал существовать.
В этот момент за окном вспыхнул ослепительный, мертвенно-белый свет.
Рев турбин ударил по барабанным перепонкам, заставив стекла задрожать. Мы отпрянули друг от друга, щурясь от неона.
Прямо напротив окна, раскачивая воздух мощными лопастями, завис тяжелый военный вертолет с эмблемой корпорации моего отца. Стекло в номере не выдержало давления и лопнуло, осыпая нас тысячей бриллиантовых осколков.
В открытом проеме люка стоял Эндрю Миллинг.
Ветер трепал полы его пальто, а лицо было холодным и неподвижным, как маска.
— Извините, что прерываю вашу идиллию, — раздался его голос через громкую связь, пропитанный ледяным сарказмом. — Но если вы закончили обмениваться слюнями, я бы предпочел забрать свою дочь и шкатулку. А ты, — прожектор нацелился прямо в лицо Джеффри, — убери от неё руки, пока я не приказал снайперу сделать тебя еще более «плешивым».
Джеффри подхватил меня за талию, и мы буквально вывалились в ревущую пустоту. Ветер от лопастей был таким сильным, что вышибал дух, но мы вцепились в веревочную лестницу как в последний шанс на жизнь. Под нами остался пылающий Париж, а над нами — суровое лицо моего отца, который смотрел на Джеффри так, будто выбирал, куда именно нацелить пулю.
Как только мы повалились на металлический пол вертолета, люк захлопнулся, отсекая шум города. Отец жестом приказал охране отойти.
— В безопасное место, — коротко бросил он пилоту, а затем перевел взгляд на Джеффри. — А ты... пошли со мной. Нам нужно прояснить пару моментов, пока я не решил выкинуть тебя за борт без парашюта.
Джеффри бросил на меня быстрый взгляд, полный тревоги, но послушно пошел за папой хвост вертолета. Я осталась сидеть на скамье, сжимая в руках шкатулку и пытаясь унять дрожь в коленях. О чем они говорили — я не слышала из-за гула моторов, но по напряженной спине Джеффри и ледяному жесту отца было понятно: разговор шел не о погоде.
Через час нас высадили у одного из старих жк квартир построенных доисторического времени. Отец уехал почти сразу, оставив нас под присмотром молчаливых секьюрити, но перед этим бросил мне: «Завтра поговорим о цифрах, Габи. А пока — приведи себя в порядок».
Мы оказались на огромной пустой кухне, освещенной лишь тусклыми лампами. Напряжение между нами можно было резать ножом.
— И что он тебе сказал? — ядовито спросила я, открывая пустой холодильник. — Пригрозил сделать из тебя воротник для пальто?
— Твой отец — очень убедительный человек, — буркнул Джеффри, усаживаясь на высокий стул и морщась от боли в плече. Бинты снова пропитались кровью. — Сказал, что если я еще раз позволю тебе попасть в перестрелку, он лично проследит, чтобы моё превращение в волка стало последним.
— Ой, бедный-несчастный, напугали собачку, — я достала из шкафчика пачку макарон и с грохотом поставила на стол. — Может, покормить тебя, чтобы ты перестал скулить?
— Сделай одолжение, — огрызнулся он, сверля меня глазами. — Я не ел с тех пор, как мы бежали из катакомб. Давай, дочка миллионера, покажи мастер-класс. Шеф-повар Габриэль Миллинг в деле?
Я замерла, глядя на пачку макарон так, будто это была еще одна неразгаданная шифровка.
— Я... я не обязана перед тобой отчитываться.
— Ты просто не умеешь, да? — Джеффри издал смешок, который быстро перешел в болезненный кашель. — Ты серьезно? Умеешь стрелять из пистолета, хамить отцу и играть на виолончели, но не можешь сварить чертовы макароны?
— Представь себе! — я взорвалась и швырнула пачку на кухонный остров. — Меня учили этикету, пяти языкам и макроэкономике, а не тому, как стоять у плиты! У нас всегда были повара. Я даже не знаю, как включается эта индукционная панель!
Джеффри тяжело вздохнул и, придерживая раненую руку, встал с места.
— Отойди, «принцесса». А то еще сожжешь тут всё, и нам придется спасаться уже от пожара. Смотри и учись, пока я добрый.
— Пушинка-кулинар? — язвительно бросила я, но всё же отошла в сторону, наблюдая, как он уверенно орудует у плиты даже с одной рабочей рукой. — Смотри не пересоли, а то выгоню спать в конуру.