Глава 42
Катакомбы тянулись дольше, чем я ожидала. Узкие лазы сменялись низкими сводами; местами приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой холодный камень. Воздух здесь был сырым и тяжелым, насквозь пропитанным запахом земли и вековой пыли.
— Мы почти вышли, — тихо бросила Аннет, сворачивая в очередной коридор.
Впереди забрезжил слабый свет. Еще несколько шагов — и мы выбрались наружу. Это был задний двор старого здания, надежно скрытый от улицы высоким забором. Где-то за ним гудел вечерний Париж: шум машин и обрывки голосов звучали так буднично, будто нашей схватки в особняке и вовсе не было.
Я помогла Джеффри спуститься на землю. Он всё еще оставался в облике волка: тяжело дышал, поскуливал и заметно прихрамывал на одну лапу.
— Нам нужно уезжать, — сказала я, оглядываясь.
Аннет уже лихорадочно тыкала в экран телефона:
— Вызываю машину. Постараюсь найти самого невнимательного водителя.
Через несколько минут к выходу со двора подкатил автомобиль. Я старалась держаться максимально естественно, хотя сердце всё еще выстукивало бешеный ритм. Джеффри прижался к моему боку, ища опору, и я машинально запустила руку в его густую шерсть.
Водитель, вопреки опасениям, отреагировал почти равнодушно. Лишь мельком глянул на моего спутника, открывая двери.
— Это что, волк? — лениво спросил он.
— Какой волк в Париже? — фыркнула я, заталкивая Джеффри в салон. — Это обычная дикая дворняга. Грязная, зато верная.
— Что ты несешь? — тут же раздался в моей голове раздраженный телепатический рык Джеффри. — «Дикая дворняга»? Ты серьезно?!
Я проигнорировала его возмущение и села в машину.
— Разделимся, — тихо предложила Аннет. — Так безопаснее.
Я кивнула:
— Спасибо тебе за всё.
Она улыбнулась — устало, но искренне:
— Потом объяснишь всё нормально.
— Обязательно.
Аннет вышла через пару кварталов, бросив на нас быстрый прощальный взгляд, и мгновенно растворилась в толпе. Дальше мы поехали вдвоем.
Когда мы добрались до отеля, передо мной встала сложная задача: проскользнуть в номер, не нарвавшись на излишне любопытных администраторов.
Ситуация и впрямь была странной: выходила я с симпатичным парнем, а вернулась с огромной раненой собакой.
Я уверенно зашагала в холл, а мой личный «Джейкоб Блэк», понуро хромая, поплелся следом. На нас уставились все — от портье до постояльцев. Одна из девушек в лобби сочувственно подалась вперед:
— Comment allez-vous? Avez-vous besoin d'aide? *(У вас всё хорошо? Вам не нужна помощь?)*
— Non, tout va bien, merci, — ответила я на своем ломаном французском.
Но девушка не унималась, разглядывая Джеффри:
— Est-ce un chien? Elle est blessée, la pauvre... Elle est si mignonne! Est-ce un mâle ou une femelle? Puis-je appeler un vétérinaire? *(Это собака? Бедняжка, она ранена... Такая милая! Это мальчик или девочка? Может, вызвать ветеринара?)*
Я не смогла удержаться. Это был слишком идеальный момент, чтобы не подколоть моего «грозного хищника».
— Pas besoin, — улыбнулась я девушке. — Cette «fille» s'appelle Pushinka. Mais elle est vraiment coquine. *(Не стоит. Эту «девочку» зовут Пушинка. Но она очень вредная).*
Джеффри, который, судя по всему, французский понимал неплохо, замер. Его шерсть на загривке встала дыбом, а из горла вырвался низкий, предупреждающий рык.
— «Пушинка»? «Девочка»? Ты с дуба рухнула? — его голос в моей голове буквально вибрировал от ярости. — Погоди, дойдем до номера — я тебе устрою «Пушинку»!
Я лишь лучезарно улыбалась окружающим, пока Пушинка не перегрызла глотку кому-нибудь из гостей. Кое-как мы дотянули до лифта и, наконец, оказались перед дверью нашего номера.