Глава 14
Утро началось с будильника Тиканни, который звонил уже в третий раз. Я не выдержала и швырнула в неё подушку.
— А что?.. — сонно пробормотала она, даже не открывая глаз.
— Вставай, — сказала я, поднимаясь с кровати.
— Какой у нас первый урок? — спросила Тиканни, зевая.
— Борьба.
Она резко вскочила, будто её ударило током, и начала лихорадочно собираться.
---
В зал мы с друзьями пришли последними. Все уже были переодеты, и учитель сразу взглянул на нас.
— Итак, — сказал он, — сегодня я хочу увидеть, как сражаются Караг и Габриэль. Вы двое — в центр.
Мы послушно превратились и вышли вперёд. Правая лапа всё ещё болела, из-за этого было тяжело принимать удары, но я всё равно напала первой. Резко, без предупреждения. Я укусила Карага за бок — он зарычал и ударил меня лапой, отбрасывая в сторону.
Я отлетела, но, как всем известно, кошки всегда приземляются на четыре лапы.
Теперь он атаковал первым, пытаясь поцарапать мне лапу, но я успела отпрыгнуть и, воспользовавшись моментом, наступила ему на хвост.
Мистер Зоркий довольно кивнул, и нас отправили на места.
Следующими дрались Клифф и Тиканни в волчьем облике. Тиканни выиграла, хоть и выглядела изрядно потрёпанной.
---
После борьбы у нас был английский. С английским у меня всегда было так себе.
Мы сидели в классе и разбирали Future Continuous. У меня от этого времени чуть глаза не вываливались. Пока я мучилась с заданиями, вдруг поняла, что до бала осталось совсем немного времени и готовиться нужно серьёзнее. Особенно с учётом моей руки.
Но я точно выступлю.
Мне всё равно на боль. Я буду играть хоть до потери пульса. Музыка — это моя жизнь, и что бы ни случилось, я не перестану играть.
Из мыслей меня вырвал Караг.
— Габи, ты идёшь на обед?
— Конечно, ты ещё спрашиваешь, — усмехнулась я. — Я так голодна, что готова съесть целого волка.
Учительница заметила, что мы разговариваем.
— Караг, Габриэль, хватит болтать.
Мы только переглянулись и снова уткнулись в этот бесконечно скучный английский.
После английского меня перехватили прямо в коридоре.
— Габриэль, задержись, — голос мистера Зоркого был спокойным, но слишком внимательным.
Я остановилась. Караг бросил на меня короткий взгляд, но я едва заметно покачала головой — иди.
Мистер Зоркий подошёл ближе и кивнул на мою правую руку.
— Сними бинт.
— Это необязательно, — сразу ответила я. — Всё под контролем.
— Это был не вопрос.
Я стиснула зубы и медленно размотала бинт. Даже сейчас рука выглядела плохо: покраснение, царапины, следы когтей.
Он нахмурился.
— Это не учебная травма.
— Я знаю.
— Кто это сделал?
Я промолчала.
Он вздохнул и выпрямился.
— Тогда пойдём к директрисе.
---
Кабинет директрисы всегда действовал на меня странно: слишком тихо, слишком светло, слишком много воздуха — как перед грозой.
Она внимательно осмотрела мою руку, затем посмотрела прямо мне в глаза.
— Габриэль, ты понимаешь, что подобные травмы — повод для расследования?
— Понимаю, — спокойно ответила я.
— И всё равно молчишь?
Я кивнула.
Она откинулась в кресле.
— Тогда слушай внимательно. До полного заживления ты освобождена от боевых занятий и музыкальных выступлений.
— Нет, — сказала я сразу.
В комнате повисла тишина.
— Это не обсуждается, — холодно сказала директриса.
— Обсуждается, — так же холодно ответила я. — Я не откажусь от музыки.
Мистер Зоркий резко посмотрел на меня.
— Ты рискуешь рукой.
— Я рискую ею каждый день, — пожала я плечами. — Но без музыки я вообще не я.
Директриса долго смотрела на меня, потом медленно сказала:
— Хорошо. Ограничения будут минимальными. Но если станет хуже — ответственность на тебе.
Она сделала паузу.
— И ещё. Если я узнаю, что эта травма — результат школьного конфликта… последствия будут серьёзными. Для всех участников.
Я поняла намёк.
Когда я вышла в коридор, там уже ждал Караг.
— Ну?
— Меня почти отстранили от всего, — хмыкнула я. — Почти.
Он облегчённо выдохнул, но тут его взгляд скользнул куда-то мне за плечо.
Я обернулась.
В конце коридора стоял Джеффри. Он смотрел прямо на мою руку. Ми пошли в столовую.За столом уже сидела вся наша компашка — и Доминик, которого Холли успела достать вопросами.
Доминик был бельгийцем, поэтому знал и немецкий, и французский. Он время от времени вставлял фразы на французском, чем явно забавлял Холли и Лу. Если честно, это выглядело скорее как флирт, чем как дружеская болтовня.
— Всем привет, народ, — сказала я и села за стол. Караг тут же устроился рядом со мной.
— Bonjour à vous aussi. Qu’est-ce qui ne va pas avec votre main ? — спросил Доминик, кивнув на мой бинт.
— Доминик, — предупреждающе протянула я.
— Ладно-ладно, — он закатил глаза. — Но у тебя не такой уж ужасный акцент, как ты думаешь.
Я не удержалась и дала ему лёгкий подзатыльник. В этот момент мимо нашего стола проходили волки. Они бросили на нас презрительные взгляды.
— Что, француз уже цепляет девушек? — усмехнулся Бо.
Доминик резко выпрямился.
— Я бельгиец, — холодно сказал он. Его ярко-зелёные глаза сузились. Для бельгийцев подобное «ошибочное» определение — почти оскорбление, плевок в их национальную идентичность.
Он уже собирался встать, но я незаметно пнула его под столом. Мне бы, конечно, хотелось ещё одну драку… но не третью за эту неделю.
Волки, бросив напоследок насмешливые взгляды, ушли.
Доминик глубоко выдохнул, и напряжение с него словно спало.
Через минуту он снова улыбался и, как ни в чём не бывало, продолжил щебетать с Холли и Лу на французском — будто ничего и не произошло.
---
Bonjour à vous aussi, qu'est-ce qui ne va pas avec votre main ?— Привет и тебе, что с твоей рукой?