Глава 13
Вечером мы с Карагом вместе пошли ко мне домой — именно там должно было проходить собрание.
Если честно, всё это больше напоминало заседание Ордена Восточных Тамплиеров, чем обычную встречу.
Когда мы подошли к дому, внутри уже была уйма народа: волки к сожалению они там тоже были, бизнесмены — папины партнёры и сообщники, Тео — папин старый друг, который, по странному совпадению, ещё и работал у нас в школе. Атмосфера была плотной, тяжёлой, как перед началом ритуала.
Папа стоял у доски и что-то объяснял, чертя схемы и указывая на детали операции. Я честно пыталась слушать… но не слушала.
Моё внимание отвлекли тихие, но отчётливо хищные звуки.
Караг и Джеффри стояли недалеко друг от друга и явно обменивались «любезностями».
— Котик боится? — усмехнулся Джеффри, делая шаг ближе. — Смотри, хвост не подожми.
— Как ти тогда когда мои клыки были у твоей шеи? — спокойно ответил Караг, тоже сокращая дистанцию.
И вот тут я поняла, что слишком долго витала в своих мыслях, потому что слова вырвались сами собой — вслух.
— Парни, да успокойтесь уже. Честное слово, вы ещё здесь засосётесь. Ну ей-богу.
В комнате стало тихо.
Все взгляды мгновенно уставились на меня. Бо, Клифф и Тиканни начали ухмыляться. Папа… тоже.
— Что ты сказала? — медленно переспросил Джеффри.
— А что я сказала? — искренне удивилась я.
— Ты сказала про… — начал Бо, но я перебила его, театрально всплеснув руками.
— Я что, это вслух сказала? Боже мой, какой ужас, — протянула я с наигранным раскаянием. — Как я могла? Уму непостижимо.
Я на секунду замолчала и добавила:
— Хотя… вы ведь не будете утверждать, что я единственная, кто об этом подумал?
В этот момент входная дверь открылась.
В помещение вошёл парень. Чёрные волосы падали на лоб, яркие зелёные глаза внимательно скользили по комнате, словно он кого-то искал. Он был одет просто: джинсы и серая кофта-зипка.
— Габи, — сказал он, увидев меня.
Я нахмурилась.
— Доминик? Я думала, ты сдох.
— Вот так ты встречаешь старых друзей? — усмехнулся он и подошёл ближе. Мы обнялись.
— Это наш новый участник операции, — спокойно сказал папа.
Я медленно повернулась к нему.
— Ты его завербовал?
— Я сам предложил помощь, — ответил Доминик. — Тем более, я буду учиться вместе с тобой.
Караг и Джеффри одновременно уставились на него. Остальные волки тоже заметно напряглись.
Я чуть улыбнулась.
— Доминик Блейт. Мой старый друг.
И, между прочим… — я посмотрела на всех. — оборотень-змея.
Волки недовольно переглянулись, но ничего не сказали. Собрание длилось ещё какое-то время, а потом все начали расходиться.
Мы с Карагом и Домиником пошли вместе, по дороге рассказывая ему о школе и правилах. Доминика мы отвели к директрисе, а я направилась в библиотеку.
Там было тихо — так тихо, будто я здесь одна. Но я чувствовала: это не так.
— Габи, — раздался голос из-за стеллажей.
— Чего тебе? — по голосу я сразу узнала Трудди, оборотня-сову.
— Надо поговорить.
— И о чём же мне говорить с тобой?
— Не притворяйся, что не понимаешь. О Джеффри.
Я усмехнулась.
— Серьёзно?
Она подошла ближе.
— Скажу прямо: не лезь к Джеффри. Он не для тебя.
— Да ради бога, забирай своего пса. Кому он нужен? Ну, кроме тебя.
— Ты не поняла. Не подходи к нему. Не говори с ним. Не смотри на него.
Я медленно выдохнула.
— Трудди, у тебя всё в порядке с головой? Во-первых, он не твоя собственность. Во-вторых, я сама решу, что мне делать. И, в-третьих, свои любовные поэмы читай самому Джеффри.
Я уже собиралась уйти, когда она резко схватила меня за руку. Когти вышли мгновенно — острые, холодные. Я вскрикнула от боли: когти полоснули по кисти.
Рефлекс сработал быстрее мыслей. Я тоже выпустила когти, вывернула ей руку и прижала к стене.
— Не лезь куда не надо, Трудди, — тихо сказала я и ушла.
В комнате Тиканни не было, и это было кстати. Я села на кровать, пытаясь разобраться с рукой. Правая ладонь была вся в крови, а перебинтовать её левой оказалось почти невозможно.
— Помочь? — раздался голос.
Я вздрогнула.
— Джеффри, выметайся.
— А мне показалось, что тебе нужна помощь.
— Когда кажется — креститься надо. И вообще, тебе сегодня мало досталось? Могу повторить.
Он сел на край кровати, молча взял мою руку и начал обрабатывать рану.
— Кто это сделал? — неожиданно спросил он.
— Не твоего собачьего ума дело, — ответила я, стиснув зубы. — Поаккуратнее.
Он замер.
— Я ещё раз спрашиваю: кто это сделал?
Он посмотрел мне в глаза и перестал двигаться.
— А я ещё раз отвечаю: не твоего собачьего ума дело.
Мы молча смотрели друг на друга, наверное, целую минуту. Первой не выдержала я.
— Джеффри, если ты обрабатываешь руку — обрабатывай, а не сверли меня взглядом.
Он недовольно фыркнул и закончил бинтовать. Потом молча встал и вышел.
И только тогда до меня дошло.
Я посмотрела в угол комнаты, где стояла моя виолончель.
Я не смогу играть.
Это было хуже пули в сердце.
Я легла на кровать, понимая, что сейчас мне остаётся только одно — отдыхать.
Хотя сердце от этого не болело меньше.