6
https://t.me/fannnraxat, друзья у меня появился тгк. можете подписаться, пожалуйста. буду отвечать на различные вопросы, делится мнением, новыми историями.
Клуб назывался "Атмосфера".
Азат взял её за руку, когда они заходили.
— Не отпускай, — шепнул он.
— Не отпущу.
Он был в чёрном, как всегда, но без капюшона. Адиля впервые видела его таким — собранным, напряжённым, но не испуганным. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, даже здесь.
Их встретил администратор и проводил в отдельный кабинет на втором этаже. За длинным столом сидели трое.
Адиля узнала толстого дядьку из стриптиз-клуба — его звали Эдуард. Рядом с ним двое: молодой, холёный, с дорогими часами, и пожилой, с холодными глазами и седыми висками. Последний смотрел так, будто видел людей насквозь и находил их скучными.
— Адиля Сафина, — пожилой кивнул, когда они вошли. — Помню вашего отца. Достойный был человек.
— Был, — коротко ответила Адиля, садясь за стол. Азат сел рядом, не выпуская её руки.
— А это, значит, наш артист. — Эдуард осклабился. — NEWLIGHTCHILD. Слыхал о тебе. Мало музыки, мало концертов, много загадочности.
— Работаю над этим, — ровно ответил Азат.
— Работаешь, говоришь? — Молодой с часами хмыкнул. — А мы слышали, ты больше по брачным контрактам специалист. Фиктивным.
Адиля внутренне сжалась, но виду не подала.
— Фиктивным? — переспросил Азат с лёгким удивлением. — А выглядит как настоящий. Завтраками кормит, беляши учит готовить. Если это фиктивно, я даже не знаю, что такое настоящие отношения.
Пожилой усмехнулся. Только чуть-чуть, уголками губ.
— Смелый. — Он перевёл взгляд на Адилю. — А вы, Адиля, подтверждаете? Брак настоящий?
— Подтверждаю, — спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — И если вы сомневаетесь, могу позвонить бабушке. Она вам по-татарски всё объяснит. Очень убедительно.
В кабинете повисла тишина. Потом пожилой рассмеялся. Коротко, но искренне.
— Я знал вашего деда, девочка. Он был такой же. Никого не боялся, ни перед кем не гнулся. Хорошая кровь.
— Спасибо.
— Но кровь кровью, а долги долгами. — Пожилой посерьёзнел. — Ваш брат должен нам крупную сумму. Мы договорились, что Азат отработает концертом. Но я хочу услышать от вас: вы гарантируете, что после концерта проблем не будет? Что ваша семья не начнёт новые игры?
Адиля глубоко вздохнула.
— Моя семья хочет одного: чтобы Руслан был жив и свободен. Никаких игр. Никаких войн. Мы закрываем этот вопрос и забываем дорогу друг к другу.
— А если ваш муж не выполнит обещание? — вмешался Эдуард.
— Выполнит, — жёстко сказала Адиля. — Потому что он — мой муж. А я своих не подставляю.
Азат посмотрел на неё. В её голосе была такая сталь, что он сам поверил: да, выполнит. Обязательно.
Пожилой кивнул:
— Хорошо. Концерт через две недели. Закрытое мероприятие, только для своих. Потом долг списан. И мы забываем друг о друге.
— Идёт, — ответил Азат.
Они встали, чтобы уйти. Но в дверях пожилой окликнул Адилю:
— Девушка. Берегите его. Такие, как он, редко встречаются. Которые готовы рисковать ради чужих.
— Он не чужой, — ответила Адиля, не оборачиваясь. — Он свой.
---
В машине Азат молчал всю дорогу. Адиля тоже не заговаривала. Только когда припарковались у дома, он вдруг сказал:
— Ты была нереальна.
— Я была в своем репертуаре.
— Нет, серьёзно. Я думал, мне придётся тебя защищать. А ты их просто... размазала. Особенно про бабушку.
— Это семейное. — Она улыбнулась. — Бабушка правда может. Она любого договорит.
Азат усмехнулся, потом посерьёзнел.
— Спасибо. Что пошла. Что была рядом.
— Мы же договорились: я своих не бросаю.
— А я теперь свой?
Адиля посмотрела на него долгим взглядом.
— А ты разве нет?
Он не ответил. Вместо ответа наклонился и поцеловал её. Долго, нежно, будто боялся разбить.
— Тогда я тоже своих не бросаю, — прошептал он в её губы. — Никогда.
Дома их ждал сюрприз.
На кухне сидел Аскар и доедал остатки вчерашних пельменей. Увидел их, замахал ложкой:
— О, молодожёны явились! А я тут уже полчаса сижу, голодаю. Вы где были?
— По делам, — коротко ответил Азат.
— По делам? — Аскар прищурился. — Слушай, брат, у тебя лицо другое. Ты чего, счастливый что ли?
— Отстань.
— Не отстану! — Smazzi вскочил и забегал по кухне. — Это же история! NEWLIGHTCHILD, главный похуист поколения, нашёл своё счастье! Это надо в трек записать!
— Запишешь — убью.
— Адиля, он меня убьёт! Защити!
Адиля рассмеялась. Впервые за вечер — легко, свободно.
— Не убьёт. Я не дам. Иди, я тебе пельмени разогрею.
— Ты — ангел! — Аскар картинно схватился за сердце. — Брат, не понимаешь своего счастья!
Пока Адиля грела пельмени, Аскар отозвал Азата в коридор.
— Слыш, — зашептал он. — Там Егор звонил. Говорит, на концерт этот, ну для тех людей, пригласили каких-то важных. Не только наших. Какие-то шишки из Казани. Из ваших, татарских.
Азат нахмурился.
— Зачем?
— Не знаю. Но Егор говорит, будь осторожен. Если там будет кто-то из семьи Адили — всё, хана. Узнают, что она водится с криминалом.
— Она не водится. Она решает проблемы.
— Для семьи разницы нет. — Аскар посерьёзнел. — Брат, я просто предупреждаю. Береги её.
— Буду.
Они вернулись на кухню. Адиля поставила перед Аскаром тарелку с пельменями и села рядом.
— О чём шептались?
— О работе, — соврал Азат.
— Врёшь, — спокойно сказала она. — Но ладно. Скажешь, когда надо будет.
Аскар переводил взгляд с одного на другого и ухмылялся.
— Вы как старая супружеская пара. Уже друг друга с полуслова понимаете.
— Заткнись и ешь, — сказали они хором.
Переглянулись и рассмеялись.
Ночью, когда Аскар уехал, они сидели на балконе и пили чай. Осенний воздух был прохладным, но Адиля укуталась в плед и не хотела уходить.
— Азат, — позвала она тихо.
— М?
— Ты правда меня любишь?
Он повернулся к ней. В темноте глаза блестели.
— Правда.
— Почему?
— Тяжёлый вопрос.
— Ответь.
Он задумался. Потом взял её руку и начал загибать пальцы:
— Во-первых, ты вытащила у меня наушник при первой встрече. Никто так не делал. Во-вторых, ты научила меня готовить беляши. В-третьих, ты не боишься говорить правду, даже если она страшная. В-четвёртых, ты пошла со мной в логово врагов и не дрогнула. В-пятых...
Он замолчал.
— Что?
— В-пятых, когда ты рядом, я перестаю быть темной лошадкой. Я просто... становлюсь собой. И мне это нравится.
Адиля смотрела на него и чувствовала, как сердце наполняется чем-то тёплым и огромным.
— Я тоже тебя люблю, — сказала она просто. — Кажется.
— Кажется?
— Ну, я не привыкла признаваться. Но да. Люблю. По-настоящему.
Азат улыбнулся — той редкой улыбкой, которую никто никогда не видел.
— Тогда идём в дом. Холодно.
— Идём.
Они зашли в квартиру, и Азат вдруг остановился в коридоре.
— Адиль.
— Что?
— Можно я буду называть тебя по-своему?
— Как?
— Акыллым.
Адиля замерла. По-татарски это значило "умница моя", "разум мой". Так говорили только самым близким. Только тем, кто стал частью души.
— Откуда ты знаешь?
— Мама учила. Говорила, что так называл папа её. Что это самое дорогое слово.
На глазах Адили выступили слёзы. Она кивнула.
— Можно. И даже нужно.
Он обнял её. Крепко, надёжно, навсегда.
— Акыллым, — прошептал он в её волосы. — Моя. Навсегда.
И за окном шумел осенний город, а внутри было тепло и светло, как будто зажглась звезда, которая будет гореть всегда.