7
Утро началось с сообщения от бабушки.
"Жду вас сегодня на обед. Обоих. В 14:00. Опоздаете — обижусь."
Адиля показала экран Азату. Тот, только продрав глаза, посмотрел на сообщение и поморщился:
— Опять допрос?
— Скорее смотрины. Она хочет убедиться, что мы настоящие.
— А мы настоящие?
Адиля подушкой в него запустила.
— Сам знаешь.
— Знаю. — Азат поймал подушку и притянул её к себе. — Просто проверяю, не снится ли мне всё это.
— Не снится. Вставай, через два часа выезжать.
Бабушкин дом встретил их запахом пирогов и пионов. Бабушка любила цветы и растила их сама в огромном саду за домом.
— Пришли, — констатировала она, открывая дверь. — Не опоздали. Молодцы. Проходите.
В гостиной уже сидела мама Адили — Гузель, красивая женщина с грустными глазами и идеальной осанкой. Рядом — Руслан. Брат Адили выглядел лучше, чем в прошлый раз: побритый, отдохнувший, но в глазах всё ещё пряталась тревога.
— Азат, — Руслан встал и протянул руку. — Спасибо.
— За что? — Азат пожал руку.
— За сестру. За то, что с теми людьми договорился. Я знаю, что ты для нас сделал.
— Я для неё сделал. — Азат кивнул на Адилю. — Остальное приложилось.
Мама — Гузель смотрела на зятя с интересом. Она вообще не привыкла доверять мужчинам после смерти мужа, но в этом парне чувствовалось что-то надёжное.
— Садитесь за стол, — позвала бабушка. — Всё стынет.
Обед был долгим. Бабушка расспрашивала Азата о семье, о родителях, о планах. Он отвечал коротко, но по делу. Не юлил, не приукрашивал.
— Родители твои где сейчас? — спросила бабушка.
— В Москве. Отец бизнесом занимается, мама домом.
— Познакомиться с нами хотят?
— Хотят. Я говорил с мамой, она сказала, что приедет, как только вы позовёте.
Бабушка одобрительно кивнула. Правильный ответ: старших уважает.
После обеда Руслан отозвал Азата в сторону.
— Выйдем, покурим?
— Пошли.
На улице, в беседке, увитой виноградом, Руслан закурил и долго молчал. Потом выдохнул дым и сказал:
— Я знаю, что ты в курсе всей истории. Что я подставил сестру, подставил семью. Мне стыдно.
Азат молчал.
— Но я хочу, чтобы ты знал: она для меня — всё. Если ты её обидишь, я тебя найду. Даже если ты меня спас.
Азат усмехнулся.
— Ты думаешь, я её обижу?
— Я думаю, что мужики все одинаковые. Рано или поздно.
— Не все.
Руслан посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.
— Ладно. Посмотрим.
Вернулись в дом. Адиля с мамой мыли посуду и о чём-то тихо говорили. Бабушка сидела в кресле с вязанием.
— Азат, подойди, — позвала она.
Он послушно подошёл и сел рядом на пуфик.
— Ты мою внучку любишь?
— Люблю.
— Сильно?
— Сильно.
— А что делать будешь, если у неё проблемы будут? Кроме концертов для бандитов?
Азат удивился, но виду не подал. Бабушка явно знала больше, чем они думали.
— Всё, что смогу. Она моя семья.
— Семья, — повторила бабушка. — Это слово легко говорить. Тяжело — делать.
— Я умею делать.
Бабушка отложила вязание и посмотрела ему прямо в глаза. Долго, пристально. Потом кивнула.
— Верю. Но запомни: у нас, татар, семья — это святое. Если ты с нами — ты с нами до конца. И горе, и радость — всё пополам. Готов?
— Готов, әби.
Бабушка улыбнулась впервые за весь день.
— Молодец. Теперь точно наш.
Вечером, когда они вернулись домой, Азат был задумчив.
— О чём думаешь? — спросила Адиля, укладываясь рядом на диване.
— О твоей бабушке. Она... сильная.
— Это да. Она нас всех воспитала. После смерти отца держала семью.
— А ты на неё похожа.
— Правда?
— Ага. Так же смотришь. Так же говоришь. Так же... любишь.
Адиля уткнулась ему в плечо.
— Твоя мама тоже сильная. Я по голосу чувствую.
— Она да. Отца боится, но внутри — стальная. И меня таким воспитала.
— Каким?
— Который своих не бросает.
Они замолчали. За окном шумел дождь — первый осенний ливень.
— Азат, — вдруг сказала Адиля.
— М?
— Я хочу познакомиться с твоей мамой. По-настоящему. Не по телефону.
Он удивился.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Она же теперь моя свекровь. Надо знакомиться.
Азат улыбнулся той редкой тёплой улыбкой.
— Хорошо. Я позвоню завтра. Она приедет.
— Она приедет?
— Если ты позовёшь — приедет. Она давно хотела посмотреть, на ком я женился.
— А если не понравлюсь?
— Понравишься. Ты всем нравишься. Кроме врагов.
— А врагам я и не должна.
— Точно.
Эльвира Бареева была невысокой, полноватой женщиной с добрым лицом и цепким взглядом. Она обняла сына, оглядела его с ног до головы и вынесла вердикт:
— Хуже выглядишь. Не кормит?
— Кормит. Я просто работаю много.
— Работает он. — Мама фыркнула. — Вечно в облаках витаешь. Где она?
— Дома, готовит.
— Готовит? — Роза удивилась. — Из богатой семьи и готовит?
— Учится. У бабушки.
— Ну посмотрим.
Дома Адиля накрыла стол. Было всё: беляши, эчпочмак, чак-чак и ещё много всего, что она готовила два дня, советуясь с бабушкой по видеосвязи.
Эльвира вошла, оглядела квартиру, кухню, стол и остановила взгляд на невестке.
— Здравствуй, кызым.
— Здравствуйте, әни, — ответила Адиля по-татарски. — С приездом.
Роза удивилась ещё больше.
— Говоришь?
— Говорю. Бабушка научила.
— А готовить?
— Тоже бабушка.
Роза прошла к столу, попробовала беляш. Прожевала, помолчала, потом кивнула:
— Хорошо. Бабушка у тебя знает толк. Садись, рассказывай.
Они проговорили три часа. Обо всём: о семье, о традициях, о детстве, о планах. Азат сидел в углу и просто смотрел. Две его женщины. Две татарки. Две сильные, красивые, родные.
Когда стемнело, Роза собралась в гостиницу.
— Оставайтесь, — предложила Адиля. — У нас есть комната.
— Не буду мешать молодым, — отмахнулась Роза, но в глазах читалось одобрение. — Завтра ещё приду. Только ты меня с бабушкой своей познакомь. Хочу посмотреть, кто тебя так хорошо воспитал.
— Познакомлю, — улыбнулась Адиля.
В дверях Эльвира обернулась и сказала сыну тихо, чтобы Адиля не слышала:
— Хорошую жену нашёл. Береги. Если потеряешь — второй такой не будет.
— Буду, мам.
— И внуков давайте. Я уже не молодая.
— Мам!
— Что мам? Я правду говорю.
Ночью Адиля лежала в его руках и улыбалась.
— Твоя мама — чудо.
— Моя мама — террорист. Она уже внуков требует.
— А ты что?
— А я думаю: а почему бы и нет?
Адиля замерла, потом толкнула его в бок:
— Обалдел?
— А что? Мы женаты, любим друг друга. Почему нет?
— Мы знакомы два месяца!
— И? Мои родители знакомы были неделю, когда поженились. И ничего, сорок лет вместе.
— Другие времена.
— Люди те же.
Адиля замолчала, обдумывая. Потом тихо сказала:
— Давай не сейчас. Сначала разберёмся со всеми проблемами. Чтобы дети росли в мире, а не в войне.
— Хорошо. — Азат поцеловал её в макушку. — Подождём. Но недолго.
— Шантажист.
— Собственник.
Она рассмеялась и прижалась крепче.
— Акыллым, — прошептал он.
— М?
— Ты лучшее, что было в моей жизни.
— Ты тоже.
И за окном шумел дождь, но внутри было тепло. Потому что теперь у них была не просто квартира, не просто контракт, не просто брак. У них был дом. И семья. И всё только начиналось.