5
Ночь после откровения Адиля не спала.
Лежала в темноте, смотрела в потолок и прокручивала в голове его слова: "Я знал об этом плане ещё до нашей первой встречи". Знал — и всё равно согласился. Знал — и всё равно позволил ей играть роль, которую она так старательно репетировала.
Это пугало больше всего.
Если он знал с самого начала, значит, всё это время наблюдал. Ждал. А может, проверял? И где грань между его игрой и правдой?
Под утро она задремала, и ей приснился странный сон: они с Азатом лепят беляши, но тесто не кончается, оно растёт и растёт, заполняя всю кухню, весь дом, весь мир. А они стоят посреди этого мучного наводнения и смотрят друг на друга, и в его глазах — ответ на вопрос, который она боится задать.
Проснулась от запаха кофе.
На кухне Азат стоял у плиты с самым сосредоточенным видом, накачивая кофемашину. Увидел её в дверях, кивнул на чашку:
— Будешь?
— Буду.
Сели за стол. Обычное утро. Только между ними теперь было знание, которое всё меняло.
— Ты вчера сказал, что разберёшься с теми людьми, — осторожно начала Адиля. — Как?
— Есть мысли. — Азат отхлебнул кофе. — Но сначала надо понять, кто слил инфу журналистам.
— Думаешь, это кто-то из своих?
— Всегда свои.
Она смотрела на него и вдруг поняла: она ничего о нём не знает. Кто его друзья на самом деле? Кому он доверяет? Какие у него связи, если он так спокойно говорит о том, что разберётся с опасными людьми?
— Азат, кто ты?
Он поднял на неё глаза. Долгий, тяжёлый взгляд.
— Тот, кто не даст тебя в обиду. Этого пока достаточно.
В студии CPLUS царил хаос.
Егор Пивцайкин метался между телефонами, комментируя каждое новое сообщение матом. Аскар сидел в углу с ноутбуком, мониторя соцсети. Арсений (вотер) слушал в наушниках демки, делая вид, что его это не касается, но было видно — касается.
— Я же говорил! — орал Егор на Азата, едва тот переступил порог. — Надо было сразу легализоваться! Дать интервью! Показать, какие вы счастливые! А теперь — фиктивный брак, скандал, заголовки!
— Не ори, — спокойно сказал Азат, усаживаясь на диван. — Чего пишут?
— Чего пишут?! — Егор сунул ему телефон. — "Таинственный рэпер NEWLIGHTCHILD женился по расчёту на наследнице миллионеров!", "Брак за долги брата — правда или ложь?", "Инсайд: Адиля Сафина вышла замуж, чтобы спасти родственника от кредиторов"! Ты это видишь?
Азат просмотрел заголовки. Лицо оставалось невозмутимым, только желваки на скулах заходили.
— Кто источник?
— Анонимный телеграм-канал. Пишут, что инфу слили из окружения Сафиных.
— Не может быть, — вмешался Аскар. — Я гуглил её семью. Они закрытые, как Форт Нокс. Никто ничего не сливает просто так.
— Значит, не просто так. — Азат встал. — Егор, дай мне контакты этого канала.
— Ты чего задумал?
— Поговорить.
Адиля тем временем была у бабушки.
Старый дом пах травами и детством. Бабушка хлопотала на кухне, но было видно — нервничает.
— Ты мне скажи, кызым, — начала она без предисловий, ставя на стол чай. — Что за слухи ходят? Про брак ваш?
— Бабушка, не верь сплетням.
— Я не верю, я спросить хочу. — Бабушка села напротив, в упор глядя на внучку. — Ты его любишь?
Адиля открыла рот и закрыла. Потому что честного ответа у неё не было. Любит? Не знает. Чувствует что-то — да. Такое сильное, что ночами не спит. Но любовь ли это?
— Ты молчишь, — вздохнула бабушка. — Значит, правда. Фиктивный брак.
— Бабушка...
— Не ври мне, девочка. Я старый человек, я ложь чую за версту. — Бабушка накрыла её руку своей, сухой и тёплой. — Но я и другое чую. Ты за него переживаешь. По-настоящему. Глаза у тебя другие стали, когда ты о нём говоришь.
— Какие?
— Живые.
Адиля опустила голову. На глазах выступили слёзы, которые она сдерживала весь день.
— Я не знаю, что делать, әби. Я запуталась. Он знал с самого начала, что я пришла из-за брата. Знал — и всё равно женился. Зачем?
— А ты спроси.
— Боюсь.
— Чего?
— Что ответ не понравится.
Бабушка покачала головой и погладила её по волосам, как в детстве.
— Глупая. Правда всегда лучше, чем страх. Иди и спроси. А если обидит — я ему сама всё выскажу. По-татарски. Он поймёт.
Адиля невольно улыбнулась сквозь слёзы.
Вечером они встретились дома.
Азат пришёл поздно, уставший, но довольный. В руках — пакет с продуктами.
— Егор достал? — спросила Адиля, принимая пакет.
— Не только. — Он сел на табуретку, стянул толстовку. — Я нашёл, кто слил.
— Кто?
— Один из твоих, как это называется... ну, которые на брата работали. Он слил инфу тем людям, которым вы должны. Думал, его повысят. А они просто взяли информацию и продали журналистам. Чтобы давку создать.
Адиля побледнела.
— Руслан в курсе?
— Уже да. Я ему позвонил.
— Ты... позвонил моему брату?
— Ага. — Азат пожал плечами, будто это было в порядке вещей. — Он теперь в курсе, кто его сдал. И те люди тоже в курсе, что их стукач — ненадёжный. Так что вопросы снимем.
— Какие вопросы?
— По долгам. Я договорился.
Адиля смотрела на него и не верила. Это был не тот Азат, который молча сидел в наушниках и ни во что не вмешивался. Это был кто-то другой. Взрослый. Надёжный. Опасный.
— Ты с ними говорил?
— Созвонился.
— И они просто согласились?
— Ну, не просто. Пришлось пообещать кое-что.
— Что?
Азат помялся.
— Концерт. Для них. В закрытом клубе. Они там, ну, любят пафосные вечеринки с артистами. Я сказал, что NEWLIGHTCHILD выступит. Это повышает их статус. А взамен они закрывают долг твоего брата и забывают дорогу к вашей семье.
Адиля молчала. Она знала цену таким обещаниям. Если что-то пойдёт не так — Азат попадёт в зависимость от этих людей. Станет их личным артистом. А это хуже любых денег.
— Ты не должен был... — начала она.
— Должен. — Он перебил её жёстко. — Ты моя жена. Не понарошку. Твои проблемы — мои проблемы. И я не позволю, чтобы кто-то угрожал тебе или твоей семье. Ясно?
— Азат...
— Ясно?
Она кивнула, не в силах говорить.
Азат подошёл и обнял её. Просто обнял, прижал к себе, уткнувшись носом в макушку.
— Я же говорил: теперь ты моя, — прошептал он. — По-настоящему. И я своих не сдаю.
Через час они сидели на кухне и ели пельмени — быстрый ужин, потому что ни у кого не было сил готовить. Азат рассказывал про студию, про новый трек, который они пишут с Аскаром. Адиля слушала и улыбалась.
Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности.
— Аскар передавал привет, — сказал Азат между пельменями. — Говорит, ты крутая. Что таких, как ты, поискать.
— С чего бы?
— Ну, ты его не боишься. Он привык, что все вокруг либо фанатеют, либо шарахаются. А ты просто... нормально.
— А чего его бояться? Он мелкий ещё.
Азат фыркнул.
— Ему не говори, что он мелкий. Обидится.
— Скажу. Пусть знает.
Он смотрел на неё и не верил своему счастью. Месяц назад он был один. Темная лошадка, которой всё равно. А теперь — есть она. Есть уют на кухне. Есть ради кого возвращаться домой.
— Адиль, — позвал он тихо.
— М?
— Я тебя люблю.
Пельмень застыл на полпути ко рту. Она медленно подняла на него глаза.
— Что?
— Я тебя люблю, — повторил он. — Не знаю, когда это случилось. Может, когда ты в первый раз вытащила у меня наушник. Может, когда учила беляши лепить. Но я люблю. И если ты не готова ответить — ничего страшного. Просто знай.
Адиля отложила вилку.
— Ты сумасшедший, — выдохнула она.
— Знаю.
— Мы знакомы месяц.
— Знаю.
— У нас контракт был.
— Был. А теперь нет.
Она смотрела на него и понимала: бабушка была права. Правда лучше страха. И правда в том, что она тоже...
— Азат, я...
Телефонный звонок разорвал тишину.
Азат глянул на экран — Егор. Взял трубку.
— Слушаю.
Голос Пивцайкина был непривычно серьёзным:
— Азат, у нас проблема. Тот концерт, который ты обещал... они хотят не просто концерт. Они хотят, чтобы ты привёл Адилю. Вместе. Как подтверждение, что брак настоящий. Иначе — не поверят.
Азат побелел.
— Нет.
— Азат, у нас нет выбора. Они сказали: или она приходит, или долг не списывается. И тогда они найдут Руслана сами. Ты понимаешь?
Он понимал.
Положил трубку и посмотрел на Адилю. Она уже всё поняла по его лицу.
— Что они хотят?
— Чтобы ты пришла на концерт. Со мной. Как доказательство.
— Хорошо, — сказала она без колебаний.
— Адиль, это опасно. Там будут те люди. Которые угрожали твоему брату.
— Тем более я пойду. — Она встала, подошла к нему. — Ты пошёл на это ради меня. Теперь моя очередь быть рядом. Мы же семья.
Азат смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается что-то горячее и большое. Не любовь даже — что-то большее. Чувство, что он наконец-то нашёл своё место в мире.
— Я никому не дам тебя обидеть, — пообещал он.
— Знаю, — улыбнулась она. — А я никому не дам обидеть тебя. Даже если придётся говорить по-татарски и пугать их бабушкиными рецептами.
Он рассмеялся. Впервые за долгое время — искренне, громко, по-настоящему.
— Идём, жена. Нас ждёт война.
— Идём, муж. Только пельмени доедим. Не пропадать же добру.
И они доели пельмени, сидя рядом на кухне, и это было самым счастливым моментом в их жизни.
Пока ещё не случилось то, что должно было случиться.