4
Ночью Адиля не спала.
Ворочалась, сбивала одеяло, потом натягивала обратно. В голове крутилось одно и то же: его рука на своей груди, его слова "это я стучу", и это дурацкое сердце, которое действительно колотилось как бешеное.
Она привыкла контролировать всё. Бизнес, переговоры, эмоции. А тут — провал. Полный.
В три часа ночи сдалась. Накинула халат и вышла на кухню — налить воды.
Азат сидел за столом.
Темнота, только свет от открытого холодильника и экран ноутбука. Он что-то набивал в биты, в наушниках, и не сразу заметил её.
Адиля замерла в дверях. В домашней футболке, лохматый, сосредоточенный — он выглядел... нормальным. Живым. Не той тенью в капюшоне, которую она встретила месяц назад.
Она тихо подошла к холодильнику, достала воду. Но когда закрывала дверцу, задела пустую бутылку — та покатилась по полу с грохотом.
Азат вздрогнул, вытащил наушник.
— Ты чего не спишь?
— Воды захотела. А ты?
— Работаю. — Он помялся. — Чай будешь?
— В три ночи?
— Я мятный заваривал. От бессонницы.
Адиля удивлённо подняла бровь, но села напротив. Азат молча налил ей чай из заварника. Подвинул мёд.
— Откуда у тебя мятный чай? — спросила она, грея ладони о кружку.
— Ты на прошлой неделе говорила, что бабушка всегда поила тебя мятой, когда ты маленькая не спала. Я купил.
Адиля замерла.
— Ты... запомнил?
Азат пожал плечами, уткнулся в экран.
— Ты много говоришь, когда думаешь, что я не слушаю.
— Я не говорю много.
— Говоришь. — Он поднял на неё глаза. — С бабушкой по телефону. С мамой. С братом, когда он звонит. Ты другая с ними. Не железная. Живая.
В горле встал комок. Адиля отвернулась к окну, чтобы он не видел лица.
— Я не железная, — тихо сказала она. — Просто приходится быть.
— Зачем?
— Чтобы родных защищать.
— А тебя кто защищает?
Вопрос ударил наотмашь. Адиля не знала, что ответить. Никто. Никогда. Она всегда была той, кто защищает. С двенадцати лет, когда умер отец и мама слегла с сердцем, она стала старшей для всех. Для брата, который вечно влипал в истории. Для мамы, которая до сих пор не оправилась. Для бабушки, которая старенькая.
— Я сама справляюсь, — наконец сказала она.
— Знаю. — Азат смотрел на неё в упор. — Но если захочешь — я рядом. Не по контракту. Я же говорил.
Они сидели в темноте, пили мятный чай и молчали. И это молчание было лучше любых слов.
Утром Адилю разбудил звонок брата.
— Сестрёнка, привет! — голос Руслана звучал бодрее обычного. — Слышал, у тебя там всё пучком? Бабушка звонила, хвалила твоего рэпера. Говорит, настоящий мужчина.
— Бабушка всех хвалит, кто по-татарски говорит, — проворчала Адиля, но в голосе невольно проскользнуло тепло.
— А ты чего сонная такая? Не спала?
— Спала. Всё нормально.
— Слушай, я чего звоню. Те люди, ну которые с криптой, спрашивают про сроки. Говорят, когда активы разморозят?
Адиля села на кровати. Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Работаем, — коротко ответила она. — Скажи, пусть не дёргают. Всё идёт по плану.
— А по факту?
— По факту — я разберусь.
Положив трубку, она долго сидела неподвижно. По плану. Какой там план, если она сама запуталась, где игра, а где правда?
В коридоре послышались шаги. Азат прошёл мимо её двери, остановился, постучал.
— Адиля? Ты там живая?
— Живая.
— Завтрак готов. Я яичницу сделал. Не знаю, съедобно ли.
Она невольно улыбнулась. Вчерашний вечер, мятный чай, его слова — и вдруг такая бытовая нормальность.
— Иду.
На кухне её ждал сюрприз: кривая яичница с подгоревшими краями, нарезанные помидоры (тоже криво) и чай. Азат стоял у плиты, делая вид, что моет сковородку, но явно ждал вердикта.
Адиля попробовала.
— Съедобно, — вынесла вердикт.
Азат выдохнул.
— Я могу научиться. Если надо.
— Зачем?
— Ну... чтобы ты не парилась каждый раз. Ты много готовишь. Я могу помочь.
Она смотрела на него и думала: кто ты, Азат Бареев? Темная лошадка, которой всё равно на всех, или тот, кто запоминает, какой чай она пьёт, и учится готовить, чтобы она меньше уставала?
— Научу, — вдруг сказала она. — В выходные. Беляши будем делать.
— Идёт.
Вечером в студии Аскар не мог успокоиться.
— Брат, ты серьёзно? Беляши? Ты? Который до этого максимум дошик заваривал?
— У неё бабушка учила. Говорит, настоящий мужчина должен уметь семью накормить, если жена заболеет, — Азат пожал плечами. — Нормально же.
— Нормально? — Аскар закатил глаза. — Брат, ты пропал. Ты влюбился по уши, просто признай.
— Я ничего не признаю.
— А глаза твои признают! — заржал Smazzi. — Слушай, а чего она вообще? Красивая, умная, из богатых. Чего ей от тебя надо?
Азат помрачнел. Этот вопрос мучил его самого. Что ей от него надо? Контракт. Просто контракт. Но тогда почему она смотрит на него так, будто видит что-то большее, чем просто соседа по несчастью? Почему учит готовить его любимые блюда? Почему волнуется, если он поздно возвращается?
— Не знаю, — честно ответил он. — Но хочу узнать.
В субботу они лепили беляши.
Вернее, Адиля лепила, а Азат смотрел и иногда подавал продукты. Потом она поставила его раскатывать тесто — и это было зрелище. Мука была везде: на столе, на полу, на его футболке, в волосах.
— Ты как ребёнок, — смеялась Адиля, стирая муку с его щеки.
Азат замер. Её пальцы — тёплые, мягкие — коснулись его лица, и по коже побежали мурашки.
— Извини, — она отдёрнула руку. — Я...
— Не извиняйся.
Он поймал её руку и вернул обратно. Прижал к своей щеке.
— Можно?
Адиля смотрела на него широко распахнутыми глазами. Сердце колотилось где-то в горле. Она кивнула.
Азат медленно, очень медленно, наклонился и поцеловал её. Просто, по-домашнему, в губы. Коротко. Будто пробуя.
— Ты чего? — прошептала она, когда он отстранился.
— Проверяю, — так же шёпотом ответил он. — Не контракт ли это?
— И как?
— Не контракт, — выдохнул он и поцеловал снова. Уже увереннее. Дольше.
Мука сыпалась на пол, беляши ждали своей очереди, а они стояли посреди кухни и не могли оторваться друг от друга.
Потом, когда сковорода зашипела маслом и первая партия беляшей отправилась жариться, Адиля вдруг сказала:
— Азат, нам надо поговорить.
Он напрягся.
— О чём?
— О том, зачем я здесь на самом деле.
Она села за стол и закрыла лицо руками. Рассказывать правду было страшно. Страшнее, чем договариваться с бандитами. Потому что сейчас она могла потерять не просто контракт, а что-то гораздо более важное.
Но если они строят что-то настоящее, он должен знать.
— Я не просто так вышла за тебя, — начала она глухо. — Это был план. Чтобы спасти брата. Я должна была войти в вашу семью и разморозить активы, которые ваш отец заблокировал. А потом... я не думала, что...
— Что?
— Что ты станешь родным.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как шкворчат беляши на сковороде.
Азат молчал долго. Так долго, что Адиля решила: всё. Сейчас он встанет и уйдёт. И правильно сделает. Она предала его доверие, даже не успев его заслужить.
Но он не ушёл.
— Я знаю, — сказал он тихо.
Адиля подняла голову.
— Что?
— Я знаю про твоего брата. И про активы. И про тех людей, которые тебе звонят.
— Откуда?!
— Я не так прост, как кажусь, Адиля. — Азат смотрел на неё спокойно. — У меня тоже есть свои люди. Я знал об этом плане ещё до нашей первой встречи. Знал, что ты пришла не просто так.
— И ты... согласился?
— Да.
— Почему?
Азат встал, подошёл к ней, опустился на корточки рядом со стулом и взял её руки в свои.
— Потому что я посмотрел твоё фото и понял: либо я женюсь на этой девушке по расчёту, либо буду жалеть всю жизнь, что упустил шанс узнать её. А я не люблю жалеть.
У Адили потекли слёзы. Впервые за много лет. Она даже не пыталась их скрыть.
— Я тебя обманывала, — всхлипнула она. — Всё это время.
— Ты защищала своих. Это не обман. Это... я понимаю. Я бы тоже пошёл на всё ради семьи.
— Но теперь?
— Теперь у тебя есть я. И твоя семья — это теперь и моя семья. А с теми людьми я разберусь.
— Азат, они опасные...
— А я, по-твоему, кто? — он усмехнулся. — Темная лошадка, помнишь? Никто не знает, на что я способен. Даже я сам. Но ради тебя — узнаю.
Он поцеловал её мокрые от слёз глаза, щёки, губы.
— Беляши стынут, — прошептала она сквозь слёзы.
— Пусть. Я тебя никуда не отпущу. Теперь ты моя. По-настоящему.
И в этот момент где-то в кармане Азата зазвонил телефон. Егор. Срочное сообщение в чате RAXATMUSIC:
Егор Пивцайкин: Пацаны, у нас проблема. Кто-то слил инфу, что брак Азата — фиктивный. Новости уже у журналюг. Завтра будет скандал.
Азат прочитал и убрал телефон в карман.
— Что там? — спросила Адиля, чувствуя неладное.
— Ничего, — соврал он впервые за всё время. — Всё решим.
Но в его глазах читалось: война только начинается.