3
Месяц пролетел незаметно.
Адиля поймала себя на том, что перестала считать дни до разморозки активов. Вернее, считала, но как-то... механически. Потому что мысли были заняты другим.
Например, тем, что Азат перестал носить наушники дома.
Он всё так же зависал в студии допоздна, всё так же мало говорил, но когда возвращался — не прятался в своей комнате, а заходил на кухню, где она обычно пила чай, и просто сидел рядом. Молча. Иногда листал ленту, иногда просто смотрел в окно.
Адиля сначала раздражалась — мешает, — потом привыкла. А потом начала замечать, что если его долго нет, она ловит себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре.
— Ты чего такая задумчивая? — спросил Азат как-то вечером, застав её с остывшим чаем.
— Думаю, — честно ответила она. — Скоро ужин у моих. Бабушка хочет познакомиться с тобой поближе.
Азат, который как раз тянулся за печеньем, замер.
— В смысле — поближе?
— В прямом. Будет задавать вопросы. Про твою семью, про планы, про то, как мы познакомились. Придётся врать.
— Я не умею врать.
— А я умею за двоих. — Адиля вздохнула. — Твоя задача — просто не ляпнуть лишнего. И, пожалуйста, сними капюшон.
— Это дискриминация.
— Это бабушка. Она старой закалки. Если ты не посмотришь ей в глаза — решит, что ты что-то скрываешь.
— Я и так скрываю, — резонно заметил Азат. — Что мы чужие люди.
Адиля посмотрела на него долгим взглядом.
— А мы чужие?
Вопрос повис в воздухе. Азат не нашёлся, что ответить. Потому что за этот месяц она перестала быть чужой. Она стала... своей. Той, кто знает, что он любит сладкий чай и ненавидит овсянку. Той, кто молча ставит на зарядку его наушники, если видит, что они разрядились. Той, кто говорит "спокойной ночи" даже если он не отвечает.
— Не знаю, — наконец сказал он. — А ты как думаешь?
Адиля отвела взгляд первой.
Ужин у Сафиных проходил в родовом доме в ближнем Подмосковье. Огромный особняк с прислугой, тяжёлыми шторами и портретами предков на стенах.
Азат чувствовал себя неуютно. Он привык к студийным диванам и съёмным квартирам, а тут всё дышало деньгами и традициями.
— Не дёргайся, — шепнула Адиля, когда они заходили. — Я рядом.
Бабушка — сухая старуха с цепким взглядом — оглядела Азата с головы до ног. Тот, вспомнив наставления, капюшон снял и смотрел прямо.
— Ну, здравствуй, — сказала бабушка на татарском. — Говоришь по-нашему?
— Эйе, әби, — ответил Азат на чистом татарском, чем вызвал лёгкое изумление даже у Адили. — Әнием өйрәтте. (Да, бабушка, мама научила).
Бабушка смягчилась.
— Молодец. Не забываешь корни. Садись, рассказывай.
Вечер прошёл лучше, чем ожидалось. Азат отвечал односложно, но по делу. Про музыку говорил скупо, но когда бабушка спросила, о чём он поёт, вдруг оживился:
— О разном. О том, что внутри. О людях, которые рядом. О том, что важно.
— И что для тебя важно? — прищурилась старуха.
Азат посмотрел на Адилю. Та замерла с чашкой в руке.
— Семья, — коротко ответил он.
После ужина, когда они остались наедине в машине, Адиля молчала всю дорогу. Азат тоже не заговаривал. Но когда подъехали к дому, она вдруг сказала:
— Откуда ты знаешь татарский?
— Мама учила. Вдруг пригодится.
— Пригодился?
— Получается, да.
Адиля хотела сказать что-то ещё, но передумала. Выходя из машины, она бросила:
— Ты сегодня был... нормальным.
— Спасибо, — усмехнулся Азат. — Лучший комплимент в моей жизни.
Через два дня Аскар ворвался в студию с телефоном наперевес.
— Брат, ты видел? У тебя фанатки новый мем создали! "Таинственный рэпер оказался примерным мужем"! Там скрин, где вы с женой на рынке, она тебя учит мясо выбирать!
Азат поморщился. Вчера они действительно заезжали на рынок за продуктами — Адиля сказала, что сама будет выбирать мясо для беляшей, и потащила его с собой, потому что "муж должен участвовать". Он, как дурак, таскал за ней пакеты и слушал, как она спорит с продавцами по-татарски.
— И что?
— И то! Ты в трендах! Впервые за полгода! Егор скачет по кабинету! Говорит, надо развивать тему!
— Какую тему?
— Семейного блогера! Вы с женой, быт, готовка, всё такое! Это же хайп!
Азат встал.
— Нет.
— Но...
— Я сказал — нет. Она не для этого.
Аскар удивлённо поднял брови. В голосе Азата впервые за долгое время появились эмоции. Настоящие. Почти злые.
— Ого, — только и сказал Smazzi. — Бережёшь?
— Не лезь.
Но Аскар, конечно, полез. Вечером в общем чате RAXATMUSIC появилось сообщение:
Аскар: Пацаны, а Ньюлайт наш, кажется, втюрился по-настоящему. Жену никому не даёт в обиду, даже хайпа ради.
Егор: Не может быть. У него же похуизм терминальный.
Аскар: А вот вылечила девушка татарской кухней и строгим взглядом.
Азат прочитал, хмыкнул и убрал телефон. Втюрился? Глупости. Просто... привык. Она стала частью его пространства. Как студия, как биты, как ночные записи. Частью, без которой уже неуютно.
Из кухни доносился запах жареного лука и голос Адили, которая разговаривала с мамой по видеосвязи.
— Да, мам, он нормальный. Ест всё, что даю. Нет, не капризничает. Да, по-татарски говорит, бабушка проверила. Ага. Люблю?..
Азат замер у двери.
— Мам, ну что за глупости. Всё хорошо. Мы договорились. Да, позже позвоню. Пока.
Она отключилась и, обернувшись, увидела Азата.
— Подслушивать нехорошо.
— Я не подслушивал. Шёл мимо. — Он помолчал. — Что ты ответишь, если она спросит про любовь?
Адиля выключила плиту и повернулась к нему.
— Правду. Что у нас контракт.
— А если она спросит, что я чувствую?
— А что ты чувствуешь?
Вопрос повис между ними, горячий, как только что снятый с огня беляш.
Азат подошёл ближе. Впервые за всё время он инициировал контакт сам.
— Я чувствую, что перестал понимать, где кончается контракт и начинается... это.
— Что — это?
Он взял её руку. Просто взял, без спроса, и положил себе на грудь, туда, где под футболкой колотилось сердце.
— Слышишь? Это не контракт стучит. Это я.
Адиля не отдёрнула руку. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах впервые не было той ледяной уверенности. Было что-то другое. Растерянность. Интерес. И страх — такой же, как у него.
— Азат...
— Я не прошу ничего, — перебил он. — Просто знай. Если тебе станет страшно или тяжело — я рядом. Не по контракту. Просто так.
Она молчала долго. Потом убрала руку, но не отошла.
— Беляши стынут, — сказала тихо. — Иди мой руки.
— Иду.
За ужином они почти не разговаривали. Но когда Адиля потянулась за чайником, Азат опередил её и налил чай сам. Поставил перед ней чашку и, не глядя, положил два кусочка сахара — именно столько, сколько она любила.
Адиля замерла с чашкой в руках.
— Откуда ты знаешь?
— Я вообще много чего знаю, — буркнул Азат, уткнувшись в телефон. — Смотрю иногда.
Она улыбнулась. Впервые за вечер — по-настоящему.
— Спасибо.
— На здоровье.
И в этот момент оба поняли: контракт контрактом, а что-то пошло не по плану.
Что-то очень важное.