11
Год спустя.
Адиля стояла у окна и смотрела, как во дворе Азат возится с коляской. Маленький Азат — или просто Азатик, как его называли дома — гугукал и тянул ручки к снежинкам.
Год пролетел как один миг.
Ремонт закончился, детская стала самой уютной комнатой в квартире, а в жизни появился новый смысл — маленький человек, который требовал внимания 24/7.
— Ты чего там застыла? — Азат зашёл с мороза, красный, счастливый, с ребёнком на руках. — Помоги раздеть карапуза.
Адиля забрала сына, чмокнула в холодный носик.
— Задумалась просто.
— О чём?
— О том, как всё изменилось.
Азат повесил куртку и подошёл к ним. Обнял обоих — жену и сына.
— Хорошо изменилось или плохо?
— Хорошо. Очень хорошо.
— Тогда идём чай пить. Азик, ты будешь чай?
Малыш засмеялся и потянул папу за нос.
— Похоже, будет, — улыбнулась Адиля.
Вечером приехали гости.
Аскар ворвался первым, как всегда, с шумом и подарками. Лейла шла за ним, улыбаясь и качая головой — её мужчина не менялся.
— Азатик! — заорал Аскар с порога. — Дядя приехал! Дядя тебе машинку привёз!
— Тише ты, — шикнула Лейла. — Ребёнка напугаешь.
— Не напугаю. Он смелый, в папу.
Азатик действительно не испугался. Он вообще рос спокойным ребёнком — в маму, как говорила бабушка. Только глаза были отцовские — тёмные, внимательные.
Арсений пришёл с тортом. Егор — с контрактами, потому что даже в гостях не мог отключиться от работы. Эльвира приехала из Родников, привезла гостинцев и полный чемодан вязаных вещей для внука.
— Ну что, — сказал Егор, когда все расселись. — Год прошёл. Давайте подведём итоги.
— Какие итоги? — удивился Азат.
— Творческие. Ты, NEWLIGHTCHILD, выпустил за год два альбома. Оба в топе. Дал десять концертов. Женился, стал отцом. Я считаю, прогресс.
— Прогресс, — усмехнулся Азат. — Раньше меня тёмной лошадкой называли, а теперь?
— А теперь — главный семьянин русского рэпа, — заржал Аскар. — Это комплимент!
— Комплимент, — подтвердила Адиля. — Самый лучший.
Азат посмотрел на неё и улыбнулся.
Ночью, когда гости разошлись, а Азик уснул, они сидели на кухне и пили чай. Как всегда. Как каждый вечер.
— Знаешь, — сказала Адиля. — Я тут думала про нашу свадьбу.
— И что?
— Она же была фиктивной. Формальной. Мы даже не целовались тогда.
— Помню.
— А теперь... — Она обвела рукой кухню, квартиру, их жизнь. — Всё по-настоящему.
Азат взял её руку.
— Хочешь настоящую свадьбу?
— В смысле?
— В прямом. Венчание. Или никах. Как у наших предков. Чтобы по-настоящему. Не для контракта, не для кого-то. Для нас.
Адиля смотрела на него и не верила.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Я хочу, чтобы перед Богом, перед семьёй, перед всеми ты была моей женой. Не по документам — по душе.
Она расплакалась.
— Азат...
— Ты чего? Я плохое сказал?
— Хорошее. Слишком хорошее. Я просто не привыкла к такому счастью.
Он обнял её.
— Привыкай. У нас вся жизнь впереди.
Никах решили провести в Казани, в старой мечети, где венчались ещё бабушка с дедушкой Адили.
Родственники съехались со всей России. Бабушка была главной по организации — она чувствовала себя в своей стихии. Эльвира помогала, они с бабушкой быстро нашли общий язык и теперь обсуждали меню так горячо, будто готовились к войне.
— Твоя мама и моя бабушка — неразлучная пара, — смеялась Адиля, наблюдая за ними.
— Они теперь подруги навек, — кивал Азат. — Боюсь, они нас быстрее сговорят, чем мы сами.
Азатик был на руках у Лейлы, которая с ним отлично ладила. Аскар крутился рядом и то и дело предлагал:
— Лейла, может, нам тоже пора? А?
— Куда пора?
— Ну, пожениться. Или хотя бы никах сделать.
— Торопыга, — смеялась она. — Сначала предложи нормально.
— А я не предлагаю? Я предлагаю!
— Ты намекаешь. Это разные вещи.
Аскар надулся, но ненадолго. Лейла чмокнула его в щёку, и он снова засиял.
Никах прошёл красиво и торжественно.
Адиля была в белом платье и платке, Азат — в строгом костюме. Они смотрели друг на друга, и мулла, читавший молитвы, улыбался — таких счастливых молодожёнов он давно не видел.
После церемонии был большой той. Столы ломились от угощений, родственники пели, танцевали, поздравляли.
— Ну что, — сказала бабушка, подходя к ним. — Теперь вы муж и жена по-настоящему. Перед Аллахом, перед людьми. Берегите друг друга.
— Будем, әби, — ответили они хором.
Камиль, отец Азата, поднял тост:
— За молодых! За то, чтобы у них всё было хорошо! За внука! И за то, чтобы семья наша только росла!
— Росла! — подхватили все.
Азатик, сидевший на руках у Эльвиры, захлопал в ладоши и засмеялся.
Вечером, когда все разошлись, они остались вдвоём в гостиничном номере.
— Устала? — спросил Азат.
— Нет. Счастлива.
Он обнял её.
— Знаешь, о чём я думал, когда мулла читал молитву?
— О чём?
— О том, что если бы не тот контракт, мы бы никогда не встретились. И это страшно — представить жизнь без тебя.
— Не представляй. Я здесь.
— Здесь. И навсегда.
Она улыбнулась.
— Навсегда. Обещаю.
За окном шумела ночная Казань. Где-то далеко спал Азатик под присмотром бабушек. А они стояли у окна и смотрели на огни города.
— Азат, — вдруг сказала Адиля.
— М?
— Я хочу ещё детей.
Он удивился.
— Прямо сейчас?
— Не прямо сейчас. Но скоро. Чтобы у Азатика были братья и сёстры. Чтобы шумно было.
— Чтобы как у нас в детстве?
— Да. Чтобы по-татарски, с большой семьёй.
Азат улыбнулся.
— Договорились. Сколько хочешь?
— Троих.
— Маловато. Давай пятерых.
— Сумасшедший!
— Люблю тебя.
— И я тебя.
Они поцеловались, и в этом поцелуе было всё: прошлое, настоящее и будущее. Все страхи и победы. Все слёзы и смех. Вся любовь, которая только может поместиться в двух сердцах.