10
Ремонт затянулся на два месяца.
Азат даже не подозревал, что подготовка к появлению маленького человека может быть настолько сложной. Они с Адилей объездили десятки магазинов, пересмотрели сотни вариантов обоев, переругались из-за цвета детской (она хотела персиковый, он — нейтральный бежевый) и в итоге сошлись на молочном с яркими акцентами.
— Ты невозможный, — ворчала Адиля, когда они в сотый раз спорили о расположении кроватки. — Почему тебе не всё равно?
— Потому что это для нашего ребёнка. — Азат стоял на своём. — Ему должно быть удобно.
— Ему? А вдруг девочка?
— Тоже удобно. Кроватка универсальная.
Она рассмеялась и сдалась.
Рабочие заканчивали последние штрихи, когда в дверь позвонили. Азат открыл и опешил.
На пороге стояла мама. С огромным чемоданом и счастливой улыбкой.
— Мам? Ты чего?
— Приехала помогать. — Эльвира бесцеремонно протиснулась в квартиру. — Вы тут с ремонтом мучаетесь, а я без дела сидеть не могу. Адиля! Кызым, иди сюда!
Адиля выбежала из комнаты и повисла на шее у свекрови.
— Әни! Как вы?
— Хорошо. Соскучилась. — Эльвира оглядела квартиру, заваленную инструментами и стройматериалами. — Ну и бардак. Ладно, я быстро порядок наведу. Азат, тащи чемодан в комнату.
— Мам, у нас тут...
— Ничего не знаю. Я на неделю. Будете терпеть.
Азат переглянулся с Адилей и вздохнул. С мамой не поспоришь.
Эльвира оказалась незаменимой.
Она взяла на себя готовку, переговоры с рабочими (те её слушались беспрекословно) и даже помогла с выбором штор. Адиля только удивлялась:
— Она всегда такая?
— Всегда, — подтвердил Азат. — В детстве я думал, что она волшебница. Она могла из ничего сделать обед, починить кран и успокоить меня за пять минут.
— А сейчас?
— Сейчас тоже. Только теперь ещё и тебя успокаивает.
И правда. Эльвира каким-то чутьём понимала, когда Адиле нужна поддержка. Могла просто обнять, напоить чаем, сказать что-то тёплое. И становилось легче.
Вечером пятого дня женщина позвала их на кухню. Разговор был серьёзным.
— Я завтра уезжаю, — сказала она. — Но перед этим хочу спросить. Вы готовы?
— К чему? — не понял Азат.
— К родительству. Это не игрушки. Это навсегда.
Азат и Адиля переглянулись.
— Готовы, — ответил Азат твёрдо. — Я люблю её. И ребёнка полюблю.
— А ты, кызым?
— Я тоже. Мы вместе.
Эльвира кивнула и вдруг улыбнулась.
— Тогда у меня для вас подарок. — Она достала из сумки старую шкатулку. — Это моей бабушки. Её приданое. Она передала моей маме, мама — мне. А я передаю тебе, Адиля.
В шкатулке лежало серебряное кольцо с бирюзой и старинная брошь.
— Это обереги, — объяснила Эльвира. — На счастье, на здоровье, на крепкую семью. Носите. И помните: мы с вами, всегда.
Адиля расплакалась. Азат обнял их обеих.
— Спасибо, мам.
— Не за что. — женщина вытерла слезу. — Я так счастлива, что у моего сына такая жена. Берегите друг друга.
После отъезда Розы квартира опустела. Но ненадолго.
Через неделю пришло сообщение от Аскара: "Пацаны, я в Москве! Есть дело!"
Он ворвался к ним с бутылкой шампанского и загадочным видом.
— У меня новость, — объявил он, усаживаясь на диван. — Я, кажется, влюбился.
Азат поперхнулся чаем.
— Ты? Влюбился?
— А что такого? — обиделся Аскар. — Я тоже человек!
— В кого? — спросила Адиля, с интересом наблюдая за смущённым Smazzi.
— Ты не поверишь. Она... — он замялся. — Она из Казани. Татарка. Зовут Лейла. Мы познакомились на фите, она певица. И она... невероятная.
— Певица? — переспросил Азат. — И как давно?
— Две недели. Но я уже всё понял. Адиль, скажи ему, что это нормально!
Адиля рассмеялась:
— Это нормально. Только не торопись. Дай чувствам созреть.
— Ага, — поддакнул Азат. — А то женишься по расчёту, как я. Сначала контракт, потом любовь.
— У вас же любовь?
— Любовь. Но дорога была та ещё.
Аскар посмотрел на них, на их уют, на детскую за стеной, и вздохнул.
— Я тоже так хочу.
— Захочешь — будет, — сказала Адиля. — Приводи её в гости. Познакомим.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Семья должна быть большой.
Аскар расплылся в улыбке.
— Вы лучшие! Я позвоню ей прямо сейчас!
Лейла приехала через неделю.
Невысокая, с длинными чёрными волосами и огромными глазами, она оказалась такой же стеснительной, как Аскар — болтливым. Они смотрелись забавно: он тараторил без умолку, она смущённо улыбалась и молчала.
— Не смущай её, — шепнула Адиля Аскару, когда накрывали на стол.
— Я не смущаю, я рассказываю!
— Слишком много рассказываешь. Дай ей слово вставить.
За ужином разговор пошёл легче. Лейла оказалась умной и интересной. Она тоже пела, но не рэп, а лирику, смесь татарских мотивов и современной музыки.
— Я слышала ваш трек, — сказала она Адиле. — С "яратам". Это было очень красиво.
— Спасибо. Это Аскар придумал.
— Аскар много чего придумывает, — улыбнулась Лейла. — Иногда слишком много.
Все рассмеялись.
— Она меня уже знает! — обрадовался Аскар. — Две недели всего, а уже знает!
— Это потому что ты предсказуемый, — заметил Азат.
— Лучше быть предсказуемым и счастливым, чем загадочным и одному!
— Я не один, — Азат обнял Адилю. — Я с ней.
— Вот! И я так хочу!
— Будет, — пообещала Адиля. — Главное — не торопи события.
Вечером, когда гости ушли, они сидели на кухне и пили чай. В детской уже стояла кроватка, и Адиля часто заходила туда просто посидеть.
— Знаешь, — сказала она задумчиво. — Я раньше думала, что семья — это только кровные. А теперь понимаю: семья — это те, кто с тобой. Аскар, Лейла, Сеня, Егор... Они тоже наши.
— Наши, — согласился Азат. — Мы теперь большая команда.
— Команда «RAXAT».
— Именно.
Он помолчал, потом вдруг спросил:
— Адиль, а ты не жалеешь?
— О чём?
— Обо всём. О том, что вышла за меня. О контракте. О том, что пришлось пройти.
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Ни разу. Даже в самые страшные моменты. Потому что в итоге я получила тебя. А ты — это лучшее, что со мной было.
— Даже лучше беляшей?
— Беляши — это еда. А ты — жизнь.
Азат улыбнулся и поцеловал её.
— Я тебя люблю, акыллым.
— И я тебя. Очень.
За окном падал снег. Большими хлопьями, мягко, как в детстве. И в этом снегу тонул старый мир, где они были чужими, а новый, где они стали семьёй, расцветал ярко и тепло.
— Азат, — вдруг сказала Адиля. — Я, кажется, знаю, как назовём ребёнка.
— Как?
— Если мальчик — Азат. В честь тебя. Если девочка — Азалия. Похоже на твоё имя.
Он замер.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Чтобы в имени была частичка тебя.
— Адиля...
— Что?
Он не ответил. Просто прижал её к себе так крепко, что стало трудно дышать. Но дышать и не хотелось. Хотелось просто быть. Вместе. Навсегда.
— Спасибо, — прошептал он куда-то в её волосы. — За всё.
— Не за что, — ответила она. — Ты же мой.
— Твой. Навсегда твой.
И снег за окном кружился, кружился, укрывая город белым одеялом. А в маленькой квартире на западе Москвы было тепло. Потому что там жила любовь. Самая настоящая. Та, что бывает раз в жизни и навсегда.