Тишина между нотами

Рашид Сафаров (отец Орхана) приехал не один. С ним были два крепких мужчины в строгих костюмах — его помощники. Они вышли из машины и встали по бокам от Орхана, блокируя путь.

Рашид: Собирай вещи. Твой «отпуск» окончен.

Орхан: Я никуда не еду.

Рашид: Ты поедешь. Добровольно или нет. Выбор за тобой. — Он кивнул в сторону мастерской, где в окне мелькнуло испуганное лицо Лейлы. — И подумай, кому сделаешь хуже своим упрямством.

Один из помощников сделал шаг к калитке мастерской. Орхан рванулся вперёд, но его резко взяли под руки.

Помощник: Не усложняй, Орхан-бей. Поедем спокойно.

Орхан: Что ты задумал?-обратился к отцу

Рашид: Я спасаю твоё будущее. Пока ты не погубил его окончательно. В Баку ждёт подписание контракта с лейблом. Если ты не появишься — не только контракт сорвётся. На тебя подадут в суд за срыв проектов. И твоя маленькая ткачиха узнает, что такое настоящие проблемы. Долги, суды, банкротство её этой лачуги. Ты хочешь для неё такого?

Это был удар ниже пояса. Орхан замер. Он видел лицо отца и понимал — это не блеф. Рашид мог всё это провернуть. Он смотрел на окно мастерской, где стояла Лейла. Он не мог допустить, чтобы из-за него её мир рухнул.

Орхан: Хорошо. Я поеду. Но только чтобы подписать бумаги. И сразу вернусь.

Рашид: Конечно. Как подпишешь — свободен. Но вещи бери все. На всякий случай.

Орхан зашёл на чердак. Лейла уже ждала его на лестнице. Её глаза были огромными.

Лейла: Ты уезжаешь?

Орхан: Мне нужно. Иначе он уничтожит тебя. Дай мне неделю. Я вернусь.

Лейла: Нет, не вернёшься. Я вижу его глаза. Он тебя не отпустит.

Орхан: Я сбегу. Если понадобится.

Она схватила его за руку, вложила в ладонь что-то маленькое и холодное. Это была одна из её серебряных серёжек-колец.

Лейла: Чтобы помнил. Возвращайся. Или я найду тебя сама.

Они спустились. Рашид ждал у машины. Орхан сел на заднее сиденье. Водитель завёл двигатель.

Перед самым отъездом Рашид обернулся к Лейле, которая стояла у калитки.

Рашид: Забудь про него. Ему нужна ровня. А не деревенская дикарка.

Машина тронулась. Орхан видел в зеркале, как Лейла не двигается, стоит как статуя, пока машина не скрылась за поворотом.

Дорогу в Баку он просидел молча, сжимая в кулаке её серёжку. Он смотрел в окно на мелькающие горы и думал не о контракте. Он думал о том, что только что совершил первую в жизни настоящую трусость. И предательство. И теперь ему предстоит либо смириться, либо начать войну с собственным отцом. Войну, в которой его главное оружие — серебряная серёжка и память о её взгляде, полном боли, но не слёз.