Тишина между нотами

Прошло три дня с момента отъезда Орхана. В мастерской стояла  гнетущая тишина. Лейла механически выполняла работу, её взгляд часто уходил в окно, на пустую дорогу.

Утром четвертого дня во двор, громко стуча калиткой, вошли трое мужчин. Во главе — пожилой мужчина с седой бородой и важным видом. За ним — Фархад, одетый в новый костюм, и ещё один старик с тростью. Нигяр хала, увидев их, резко встала со своего места у ткацкого станка.

Старший: Мир вашему дому, Нигяр-ханум. Мы пришли по важному делу.

Нигяр хала: Мир и вашему дому, Магомед-ага. Каким ветром?

Магомед-ага: Ветром добрых намерений. Привёл к тебе своего племянника, Фархада. Парень остепенился, хочет создать семью. Его выбор пал на твою Лейлу. Пришли просить её руки.

Лейла, стоявшая в дверях мастерской, застыла. Фархад не смотрел на неё. Он смотрел под ноги, но в его позе читалась уверенность.

Нигяр хала: (холодно) Руки моей Лейлы уже просили. И она дала свой ответ.

Магомед-ага: Тот ответ был дан в запальчивости. Молодость, глупость. Мы пришли с чистыми намерениями, по всем обычаям. Смотри, какие дары принесли.

Один из мужчин вынес и поставил на стол два больших подноса. На одном — дорогие ткани, сладости, орехи. На другом — золотые украшения, сверкающие даже в тусклом свете комнаты. Это был не просто намёк. Это была демонстрация силы и серьёзности намерений.

Нигяр хала: Дары велики. Но сердце девушки не купишь.

Фархад: -впервые поднимает глаза-Её сердце было свободно, пока не приехал тот... музыкант. Он сбежал, бросил её. А я здесь. Я — свой. Я дам ей защиту, уважение. Она будет хозяйкой в моём доме.

Лейла сделала шаг вперёд. Голос её был тихим, но отчётливым, резал тишину.

Лейла: Мой дом — здесь. Моя защита — мои руки и моя воля. Ваши дары заберите. Мой ответ не изменился.

Магомед-ага: (строго) Девушка, не спеши. Подумай о будущем. Одинокая женщина в наших горах — лёгкая добыча для злых языков и чужих посягательств. Фархад предлагает тебе честное имя. Ты отказываешь не только ему. Ты отказываешься от защиты нашего рода. Это неразумно.

В его словах прозвучала не просьба, а угроза. Отказаться от предложения такого человека — значит нанести публичное оскорбление всему его роду.

Нигяр хала: Ей нужно время подумать. Такое решение не принимается в час.

Магомед-ага:-кивает, вставая-Хорошо. Даём время. До конца недели. Но учти, Лейла, следующий наш визит будет для окончательного ответа. И надеемся, он будет мудрым.

Сваты ушли, оставив дары на столе. Яркие ткани и холодное золото лежали, как обвинение.

Лейла молча подошла к столу, взяла поднос с украшениями и высыпала его содержимое в старую плетёную корзину для мусора. Звон золота о дерево прозвучал глухо.

Нигяр хала: Лейладжан... они не простят такого унижения.

Лейла: Пусть не прощают. Я не продам свою свободу даже за гору золота. И не предам... — она запнулась, не договорив имя.

Но в её глазах, упёртых в пустую дорогу, читался не только гнев. Читался страх. Потому что она понимала — Фархад, подкреплённый волей старших, теперь не отступит. А защищаться в одиночку против целого рода почти невозможно. Особенно когда тот, кто обещал быть щитом, исчез в бакинской дали, не оставив ни слова.