Тишина между нотами

В первое воскресенье Лейла надела простое синее платье — не траурное, но и не праздничное. Никаких украшений, кроме той самой серебряной серёжки Орхана, спрятанной под воротником.

Фархад ждал у фонтана, как и договаривались. Рядом с ним сидели две пожилые родственницы — «свидетели». Увидев Лейлу, он удовлетворённо кивнул.

Фархад: Пришла. Молодец. — Он протянул ей бумажный пакет. — Халва. От нашей кондитерской.

Лейла: Спасибо. — Она взяла пакет, не касаясь его пальцев, и поставила на край фонтана.

Они сидели на лавочке в пятнадцати сантиметрах друг от друга. Родственницы ворковали неподалёку, явно обсуждая «милую парочку». Лейла молча смотрела на воду.

Фархад: Молчишь. О чём думаешь?

Лейла: О работе. Синий краситель плохо закрепился.

Фархад:-фыркнул- Брось ты эту работу. Через год она тебе не понадобится. В моём доме женщины не трудятся как батрачки.

Лейла: -поворачивая к нему голову- А что они делают?

Фархад: Заботятся о доме, о детях. Ткать и вышивать можно для души. А не для продажи.

Лейла: Моя работа — это и есть моя душа. Без неё я — пустая оболочка.

Фархад:-нахмурился- Научишься. Главное для женщины — знать своё место. А место жены — у очага.

Разговор зашёл в тупик. Они просидели положенные двадцать минут в тягостном молчании. Когда Лейла встала, чтобы уйти, Фархад схватил её за запястье. Не сильно, но достаточно, чтобы её кожа вспыхнула от прикосновения.

Фархад: На следующей неделе приходи в другом платье. Поярче. И улыбайся. Люди смотрят.

Она вырвала руку, не сказав ни слова, и ушла. Всю дорогу домой она чувствовала на спине его взгляд. И запах его одеколона, въевшийся в складки её платья.

Вернувшись, она бросила платье в таз с водой и растёрла хозяйственное мыло до густой пены, оттирая невидимую грязь. Потом достала из-под матраса тот самый нотный листок. Координаты, зашифрованные Орханом, указывали на место в горах — старую сторожевую башню. Дойти туда в одиночку было почти невозможно. И слишком заметно.

На следующий день, пока Лейла красила шёлк, к мастерской подошла соседская девочка, Айнур. В руках у неё была корзинка с ягодами.

Айнур: Это вам, Лейла-апа. Мама велела передать. — Она поставила корзинку и вдруг быстро, пока никто не видел, сунула в карман её фартука смятый бумажный шарик. — И это тоже.

Девочка убежала. Лейла развернула бумагу. Там был нарисован простой карандашный план тропы к башне. И подпись: «В четверг. В сумерках. Буду ждать. Я знаю про год. Не сдавайся. О.»

Сердце Лейлы заколотилось. Он знал. Он следил. И он нашёл способ связаться с ней. Четверг был послезавтра. Это был огромный риск. Если Фархад или его люди увидят... Но не пойти она не могла.

Она спрятала записку в то же место, что и нотный листок. Теперь у неё был не просто секрет. У неё была надежда. Опасная, как прогулка по краю пропасти, но живая. Она снова взялась за кисть, и на синем шёлке под её пальцами расцвёл узор, которого раньше не было — тонкие, переплетающиеся линии, похожие на горную тропу, ведущую к одинокой башне под звёздами.