Тишина между нотами

В четверг Лейла сказала Нигяр хале, что идёт собирать целебные травы на дальний склон — чтобы заготовить на зиму. Старушка молча кивнула, но в её взгляде читалось понимание. Она протянула Лейле маленький, но тяжёлый складной нож.

Нигяр хала: На всякий случай. И вернись до темноты. Если к ужину тебя не будет — я подниму на ноги всё село.

Лейла шла окольными тропами, петляя между скал и кустарников. Сердце бешено колотилось не только от напряжения, но и от странного, давно забытого чувства — предвкушения. Она шла на встречу, которая могла стоить ей всего. Но не идти было невозможно.

Старая каменная башня, сложенная ещё во времена набегов, стояла на скальном выступе. Подняться к ней можно было только по почти разрушенной узкой тропе. Сумерки сгущались быстро, окрашивая камни в сине-фиолетовые тона.

Орхан ждал её у подножия башни. Он стоял, прислонившись к холодному камню, и в полумраке показался ей призраком — таким же нереальным, как её надежда. Увидев её, он выпрямился. Между ними оставалось метров десять.

Лейла: -останавливаясь- Ты пришёл.

Орхан: Я сказал, что вернусь.

Лейла: Твой отец отпустил?

Орхан: -коротко, без улыбки- Я сбежал. На два дня. Завтра меня уже будут искать.

Он сделал шаг вперёд, но она отступила.

Лейла: Зачем рисковать? Теперь тебя будут считать беглецом.

Орхан: Потому что я узнал про твой «год». Ты продала себя в рабство!

Лейла: Я купила время! А ты... ты просто сбежал тогда. Без слов.

Орхан: Мне не дали выбора! Он пригрозил раздавить тебя, твой дом! Я думал, что смогу всё уладить быстро. Но он опередил меня. Держит мой паспорт, контролирует каждый шаг. Эти ноты... я передал через сына водителя, который сочувствует мне. Это всё, что я мог.

Он говорил сдавленно, в его голосе звучала ярость, направленная на себя. Лейла видела, как он изменился. Выглядел уставшим, глаза стали жёстче. Городской изящности не осталось и следа.

Лейла: Что будем делать?

Орхан: У меня есть план. Но он безумный. Нам нужно исчезнуть.
Лейла: Куда?

Орхан: В Грузию. У меня там есть друг, владелец небольшой гостиницы в Сигнахи. Он поможет. Но нужно уйти так, чтобы нас не нашли. Навсегда.

Слово «навсегда» повисло в холодном горном воздухе. Оно означало бросить Нигяр халу, мастерскую, родные горы, язык, всё, что было её жизнью.

Лейла: Я не могу бросить тётю. И свою работу.

Орхан: Если останешься — через год станешь женой Фархада. Или мой отец найдёт способ уничтожить тебя, чтобы вернуть меня. У нас нет выбора, Лейла.

Он подошёл ближе и взял её за руки. Его ладони были холодными, но крепкими.

Орхан: Я не прошу тебя доверять мне. Я прошу поверить в нас. Я нашёл звук, Лейла. Тот самый. Он родился из тишины твоего двора, из скрипа твоего станка. Это наша музыка. Но чтобы её записать, нам нужна свобода. Дай нам шанс.

Она смотрела в его глаза и видела в них не романтическую мечту, а суровую, выстраданную решимость. Он предлагал не побег. Он предлагал войну за их будущее. И проиграв в ней, они потеряли бы всё.

Лейла: Когда?

Орхан: Через неделю. В следующую среду. Будет фестиваль в соседнем районе, много машин, суматоха. Мы смешаемся с толпой и уедем. Тебе нужно будет незаметно собрать самое необходимое. И придумать, как оторваться от Фархада в тот день.

Он сунул ей в руку простой, дешёвый телефон.

Орхан: Одноразовый. Мой номер единственный в памяти. Не звони без крайней нужды. В среду в десять утра я пришлю сообщение с местом встречи.

Она взяла телефон. Пластик был холодным и чужим.

Лейла: А если не получится?

Орхан: -пожимая её руки- Тогда... хотя бы мы попытались. Но получится. Должно получиться.

Лейла стояла одна, прижимая к груди телефон. Внизу, в долине, уже зажглись огоньки её села. Там была её жизнь, покой, привычный круг забот. А здесь, на вершине, в башне ветров, теперь жил призрак другого будущего — опасного, неизвестного, но их.

Она спустилась с горы, чувствуя, как с каждым шагом к дому её старый мир трескается и осыпается, как камни под ногами. Обратного пути не было. Было только движение вперёд. Навстречу среде, безумию и ему.