Делириум

«Говорят, в этом мире нельзя доверять никому. Врут. Можно. Просто нужно найти тех, кто готов умереть за тебя так же, как ты за них. И когда такие находятся - даже в аду становится немного теплее».
(Из дневника Ли Сынмина, запись перед решающей неделей)

---

Центр Надзора гудел как растревоженный улей. Хёнджин сидел за своим столом, просматривая отчёты, но мысли его были далеко. Последние дни стали испытанием - они с Сынмином завербовали ещё семерых, провели через КПП четверых людей Банчана, и теперь город кишел дикарями в форме исцелённых.

Телефон - тонкая пластина, спрятанная в рукаве - коротко вибрировал. Хёнджин скосил глаза: сообщение от Чана.

«Всё готово. Ждите сигнала. Через три дня - начало. Берегите себя».

Он стёр сообщение, убрал телефон и поднял глаза на Сынмина. Тот сидел за своим столом, делая вид, что работает, но взгляд его был прикован к Хёнджину.

- Перерыв? - одними губами спросил Сынмин.

Хёнджин кивнул.

Они вышли из здания под предлогом обеда. Город встретил их серым небом и лёгким ветром. Прошли пару кварталов, свернули в парк - тот самый, где сидели у пруда в первый раз. Здесь, среди искусственных деревьев, камер было меньше, а в некоторых местах и вовсе не было - экономия на безопасности в «зелёной зоне».

Они сели на ту же скамейку. Вода в пруду была тёмной, почти чёрной, отражала серое небо.

- Три дня, - тихо сказал Сынмин. - Всего три дня.

- Ага. - Хёнджин смотрел на воду. - А потом или свобода, или смерть.

- Ты боишься?

- Боюсь. - Хёнджин повернулся к нему. - Не за себя. За тебя.

Сынмин улыбнулся - той своей робкой улыбкой, от которой у Хёнджина всегда ёкало сердце.

- А я за тебя. И за всех нас. Но знаешь... если умирать, то с тобой. Не страшно.

- Дурак, - Хёнджин взял его за руку. - Мы не умрём. Мы победим.

Они сидели молча, глядя друг на друга. В этом взгляде было всё - страх, надежда, любовь. Та самая, за которую убивают.

- Сынмин, - позвал Хёнджин тихо. - Если всё получится... ты останешься со мной?

- А куда я денусь? - Сынмин усмехнулся. - Ты теперь мой муж. По документам. И по жизни.

- По жизни, - эхом отозвался Хёнджин.

Он наклонился и поцеловал его - легко, почти невесомо. Здесь, в парке, где не было камер, можно было позволить себе эту роскошь.

- Я люблю тебя, - прошептал Сынмин в его губы.

- Я тоже, - ответил Хёнджин. - Идиот.

Они рассмеялись - тихо, чтобы не привлекать внимания. А потом долго сидели, обнявшись, и смотрели, как ветер гонит рябь по тёмной воде.

---

В подвале Пустошей было темно и сыро. Бан Чан сидел на том же ящике, разглядывая карту, разложенную на коленях. Рядом копошились люди - проверяли снаряжение, чистили оружие, перешёптывались. До решающего часа оставалось три дня, и напряжение висело в воздухе, густое, как смог.

Чанбин подошёл сзади бесшумно - он всегда двигался как кошка, несмотря на свои габариты.

- Устал, - сказал он, глядя на ссутуленную спину Чана. - Опять не спал?

- Спал, - буркнул Чан, не оборачиваясь.

- Врёшь. У тебя глаза красные.

- Тебе кажется.

Чанбин вздохнул и положил руки ему на плечи. Чан дёрнулся, но Чанбин сжал пальцы крепче, заставляя расслабиться.

- Сиди смирно, - сказал он. - Массаж сделаю. А то ты скоро рассыплешься.

- Я не...

- Сидеть, я сказал.

Чан послушно замер. Пальцы Чанбина впились в закаменевшие мышцы, разминая, продавливая узлы. Было больно, но приятно. Чан прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает.

- Откуда ты умеешь? - спросил он хрипло.

- В спорте научили, - Чанбин усмехнулся. - Тренер говорил, что после тренировок надо расслабляться, иначе мышцы закаменеют. Вот и учил нас, пацанов, друг другу спины мять.

- А ты, значит, старательный ученик был?

- Самый старательный. - Чанбин надавил сильнее, заставляя Чана охнуть. - Терпи. Это тебе не нежности, это необходимость.

- Знаю, - Чан выдохнул сквозь зубы. - Спасибо.

- Не за что.

Они молчали, пока Чанбин разминал плечи, шею, лопатки. Вокруг кипела работа, но для них двоих словно образовался свой собственный пузырь тишины.

- Чан, - позвал Чанбин тихо. - А что потом?

- Что именно?

- После. Когда всё закончится. Когда ты станешь президентом, а я твоей тенью. Что мы будем делать?

- Работать, - ответил Чан. - Строить новый мир.

- А для себя? Для нас?

Чан открыл глаза, повернул голову, посмотрел на друга. В полумраке подвала лицо Чанбина казалось высеченным из камня - жёсткое, но с той особенной мягкостью, которую Чан замечал только когда они были вдвоём.

- А для нас, - сказал он медленно, - для нас будет то же, что и сейчас. Только без страха. Без притворства. Просто... мы.

Чанбин кивнул. Его пальцы на мгновение замерли на плече Чана, потом продолжили массаж.

- Хорошо, - сказал он. - Тогда я согласен.

- На что?

- На всё. На твою тень. На нового президента. На этот безумный план. Потому что... - он запнулся, - потому что ты.

Чан усмехнулся.

- Сентиментальный стал.

- Заткнись. - Чанбин легонько шлёпнул его по затылку. - Дай доделать.

Чан послушно замолчал, чувствуя, как тепло разливается по телу - не только от массажа. Где-то в груди зарождалось что-то, чему он пока боялся дать имя.

«Потом, - подумал он. - Всё потом. Сначала дело».

Но руку Чанбина со своего плеча не убрал.