Делириум

«Говорят, браки заключаются на небесах. Врут. Браки заключаются в серых кабинетах Центра Распределения, под неоновым светом и взглядами пустых чиновников. Но иногда, в редкие мгновения, когда двое смотрят друг на друга и видят не маски, а лица — иногда кажется, что небеса все-таки есть. Просто они очень далеко».
(Из дневника Ли Феликса, запись вечером перед церемонией)

---

Официант появился бесшумно, как тень. В руках он держал большое серебряное блюдо, на котором горой возвышались фрукты — настоящие, живые, не синтетические. Феликс даже глазам не поверил. Яблоки, груши, виноград, какие-то оранжевые плоды, которых он никогда не видел, и клубника — огромная, красная, пахнущая так, что слюна наполняла рот.

— Фруктовая тарелка от заведения, — механическим голосом произнес официант, ставя блюдо на стол. — К столу подано вино, красное, сухое, 2145 года. И салат из свежих помидоров и огурцов с оливковым маслом.

Он расставил тарелки, бокалы, бутылку в плетеной корзинке. Поклонился и исчез так же бесшумно, как появился.

Феликс смотрел на это великолепие и не мог пошевелиться. Он видел фрукты только на картинках в учебниках по истории. Настоящие, не синтезированные, выросшие в земле, под солнцем — это была роскошь, доступная только высшим чинам и иностранным делегациям.

— Охренеть, — выдохнул он.

— Ешь, — Минхо усмехнулся, наливая вино в бокалы. — Для таких, как мы, это, может, последний ужин. Так что наслаждайся.

— Последний?

— Если завтра что-то пойдет не так — последний. Если все получится — будем есть такое каждый день, когда захватим город. — Минхо поднял бокал. — Давай. За нас.

Феликс взял бокал дрожащей рукой. Вино было темно-красным, почти черным, и пахло чем-то терпким, незнакомым. Он сделал глоток — и по телу разлилось тепло. Обжигающее, приятное, чуть горьковатое.

— Вкусно, — сказал он удивленно.

— Вино всегда вкусное, — кивнул Минхо. — Поэтому его и запретили почти. Вызывает эмоции.

Он отпил сам, поставил бокал и взял с тарелки виноградину. Отправил в рот, прикрыл глаза на секунду.

— Давно не ел настоящего винограда, — сказал он тихо. — В Пустошах только синтетика. Или то, что удается выменять у перекупщиков. Но это редко.

Феликс тоже взял виноград. Сладкий сок брызнул на язык, и он почувствовал, как глаза защипало от неожиданности.

— Я никогда такого не ел, — признался он. — Ни разу. Даже не знал, что это так...

— Живо? — подсказал Минхо.

— Да. Живо.

Они ели молча, наслаждаясь каждым кусочком. Помидоры — упругие, сочные, пахнущие солнцем. Огурцы — хрустящие, с нежной кожицей. Клубника — тающая во рту, сладкая до головокружения. Феликс чувствовал, как внутри разливается тепло, и впервые за долгое время ему казалось, что он действительно живет.

— Минхо, — позвал он тихо, когда тарелки опустели наполовину. — А что будет завтра? По-настоящему?

Минхо откинулся на спинку стула, покрутил в пальцах монету.

— Завтра — спектакль. Мы поженимся перед кучей пустых кукол. Скажем нужные слова, сделаем нужные лица. Потом тебя увезут в Центр. Там доктор Кан сделает вид, что режет тебе мозг. Ты полежишь под наркозом пару часов, очнешься с фальшивым шрамом. И послезавтра мы въедем в нашу новую квартиру. Как образцовая семья.

— А дальше?

— А дальше — работа. — Минхо посмотрел ему прямо в глаза. — Ты будешь моими глазами и ушами там, куда я не могу войти. Через тебя мы получим доступ к системе. И когда придет время — ударим.

Феликс кивнул. В груди билось сердце — быстро, взволнованно.

— Я боюсь, — признался он.

— Это нормально. — Минхо протянул руку и накрыл его ладонь своей. — Я тоже боюсь. Каждый день. Но страх — не повод останавливаться.

Они сидели так, держась за руки, и смотрели друг на друга. В этом взгляде было что-то большее, чем просто договоренность. Что-то, чему они пока не могли подобрать названия.

---

В другом конце города, в ресторане под названием «Тишина», сидели Джисон и Чонин.

Обстановка здесь была скромнее — белые стены, минимум декора, никаких излишеств. Но для обычных граждан и это было роскошью. На столе стояли тарелки с синтетическим мясом и овощами — не настоящими, но хорошо имитированными.

Джисон смотрел на Чонина и не верил своим глазам.

— Ты серьезно? — переспросил он в пятый раз. — Нам дали друг друга? Система?

Чонин кивнул, не поднимая глаз от тарелки. Он ковырял вилкой еду, и было видно, что он волнуется — пальцы дрожали, щеки порозовели.

— По документам — да. Совместимость 94 процента. Нас поженят завтра, после церемонии Феликса и Минхо.

— Ни хрена себе, — Джисон откинулся на стуле и заржал. — Система, значит, решила, что мы идеальная пара? Интересно, по каким параметрам?

Чонин покраснел еще сильнее.

— Не знаю. Наверное, по интеллектуальным. Или по... не знаю.

— По эмоциональным? — Джисон подмигнул. — Только у нас же их нет, мы же исцеленные. А, Чонин?

Чонин поднял глаза. В них мелькнуло что-то — страх, надежда, вопрос.

— Ты... ты не против? — спросил он тихо.

Джисон перестал ржать и посмотрел на него внимательно. На Чонина — тихого, незаметного, вечно молчащего. Который всегда был рядом, всегда помогал, всегда находил нужные слова. Который рисковал жизнью, передавая сообщения дикарям.

— Дурак ты, Чонин, — сказал Джисон мягко. — Конечно, я не против. Ты же мой друг. Лучший. А если еще и мужем станешь — вообще красота.

Чонин выдохнул. Плечи его расслабились.

— Я боялся, что ты...

— Что я сбегу? — Джисон усмехнулся. — Куда я без тебя? Ты единственный, кто меня терпит.

Он протянул руку через стол и сжал ладонь Чонина. Теплую, чуть влажную от волнения.

— Значит, завтра мы станем мужьями, — сказал Джисон. — А послезавтра — начнем новую жизнь. Если все получится.

— А если нет?

— Тогда умрем вместе. — Джисон пожал плечами. — Тоже неплохой вариант. Не одному же подыхать.

Чонин улыбнулся — впервые за весь вечер по-настоящему.

— Ты невыносим.

— Знаю. Поэтому ты меня и любишь.

Они сидели в тишине, глядя друг на друга, и в этом взгляде было больше, чем в любых словах. Два человека, которых система свела по расчету, но которые давно уже были связаны чем-то большим.

— За нас, — сказал Джисон, поднимая бокал с синтетическим соком.

— За нас, — эхом отозвался Чонин.

Они чокнулись и выпили. А за окном горел неон, и город готовился к завтрашнему дню — дню, который изменит всё.

---

В ресторане «Золотая орхидея» Минхо и Феликс доедали фрукты. Вино было почти допито, в голове у Феликса приятно шумело, и страх отступил куда-то далеко.

— Минхо, — сказал он, глядя на свои руки. — А что, если у нас получится? По-настоящему?

— Тогда мы будем свободны. — Минхо посмотрел на него. — Все будем свободны. Твои родители, мои друзья, все, кто сейчас притворяется.

— А мы?

— Мы? — Минхо усмехнулся. — Мы будем мужьями. Настоящими. Не понарошку.

Феликс покраснел.

— Я не о том...

— Я знаю, о чем ты. — Минхо сжал его руку. — Не загадывай. Просто живи сегодня. Завтра будет завтра.

Они сидели в тишине, слушая бездушную музыку. А где-то в другом конце города двое других делали то же самое.

Завтра они станут семьями. Послезавтра — начнут войну.

А сегодня — сегодня они просто были живыми.