Глава 26: Возвращение домой
Прошла неделя — самая долгая и нервная неделя в жизни Марата. Когда тяжелые железные ворота колонии с лязгом закрылись за его спиной, он на секунду зажмурился от непривычно яркого солнца и запаха свободы, который отдавал талым снегом и бензином. У обочины его ждал Вова.
— Садись, брат, — Адидас коротко обнял его и кивнул на машину. — Погнали. Она не знает. Турбо сказал, что сюрприз должен быть полным.
Дорога до дома родителей Алисы пролетела как один миг. Марат молчал, глядя в окно на меняющийся город, но внутри него всё дрожало от нетерпения. Он чувствовал себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет.
Когда Вова затормозил у знакомого подъезда, Марат выскочил из машины, даже не дождавшись полной остановки. Он взлетел на нужный этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Перед дверью он на секунду замер, пытаясь выровнять дыхание. Сердце колотилось в ребра так сильно, что, казалось, его слышно на весь коридор.
Марат постучал. Сначала тихо, потом увереннее.
За дверью раздались шаги. Легкие, чуть поспешные. Эти шаги он не мог перепутать ни с чьими другими в мире — он выучил их ритм еще три года назад. Щелкнул замок, дверь распахнулась, и Алиса замерла на пороге. Она была в домашнем свитере, с волосами, собранными в небрежный пучок. Глаза её расширились, а из рук чуть не выпало полотенце.
— Марат?.. — выдохнула она, словно не веря, что это не сон.
Он не ответил — просто шагнул вперед и сгреб её в охапку. Он прижал её к себе настолько крепко, что на мгновение испугался: не сломает ли он ей кости этими объятиями? Но Алиса лишь теснее прильнула к нему, пряча лицо у него на груди.
— Я так скучала... боже, как я скучала по тебе! — всхлипнула она, и на её глазах мгновенно проступили слезы радости.
Марат зарылся лицом в её волосы, вдыхая родной запах, который не могли вытравить ни тюремная хлорка, ни годы разлуки.
— Я тоже очень скучал, моя маленькая... Каждую ночь тебя видел, — хрипло прошептал он, чувствуя, как его собственное горло перехватывает спазм.
Он отстранился лишь на сантиметр, чтобы взять её лицо в свои ладони. Его руки, огрубевшие от тяжелой работы в колонии, казались слишком огромными и жесткими для её нежной кожи, но он касался её так, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.
Марат начал покрывать её лицо поцелуями. Лоб, виски, кончик носа, щеки — он целовал её лихорадочно, властно, не желая отпускать ни на секунду. Алиса сквозь слезы начала тихо смеяться, запрокидывая голову.
— Марат, щекотно! Перестань! — смеялась она, хотя сама крепко держала его за куртку, боясь, что он исчезнет, если она разомкнет пальцы.
Он замер, глядя ей прямо в глаза. Весь мир за пределами этой прихожей перестал существовать. Не было больше ни Якима, ни зоны, ни страха.
— Больше я никуда не уйду, — серьезно сказал он, прижимаясь своим лбом к её лбу. — Слышишь? Никогда.
Алиса кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Она хотела рассказать ему всё: и про кафе, и про красное платье, и про то, как она чуть не сошла с ума от страха. Но глядя в его горящие глаза, она поняла — сейчас это неважно. Важно только то, что он здесь.
— Пойдем на кухню, — улыбнулась она, увлекая его за собой. — Папа будет в шоке. А я... я сейчас чай поставлю. Или нет, к черту чай. Просто посиди со мной.