Глава 9: Осколки искусства
Футляр со скрипкой — гордость Алисы, купленный отцом на юбилей — с глухим треском обрушился на затылок одного из парней Якима. Дерево треснуло, инструмент внутри жалобно звякнул, но удар был такой силы, что парень охнул и осел на колено.
Яким, опешив от такой дерзости «тихони», на секунду ослабил хватку, которой держал Алису. Этой секунды Марату хватило. В нем будто взорвался пороховой склад. Он извернулся всем телом, вкладывая последние силы в резкий удар локтем снизу вверх, точно в челюсть Якима. Зубы лидера «Чайников» лязгнули, он отшатнулся, хватаясь за лицо.
— Бежим! — прохрипел Марат, мертвой хваткой вцепившись в руку Алисы.
Они рванули в сторону жилых домов. Сзади уже вовсю хлопали двери «девятки», взвизгнули шины, разрезая вечернюю тишину. Яким был в бешенстве, он орал что-то нечленораздельное, требуя догнать и раздавить их.
— Сюда! За гаражи! — Марат задыхался, каждое движение отдавалось в ребрах, но он не выпускал ладонь Алисы ни на миллиметр.
Они петляли по узким проходам между ржавыми железными боксами, перепрыгивали через замерзшие лужи, пока не выскочили к «коробке» — заасфальтированной площадке, обнесенной сеткой, где пацаны из «Универсама» обычно гоняли мяч.
— Пацаны! Наших бьют! — из последних сил закричал Марат, буквально вваливаясь на территорию площадки.
Эффект был мгновенным. С площадки тут же сорвались тени. Зима, Турбо, Андрей Пальто и еще человек десять мгновенно выстроились в ряд. Когда вишневая «девятка» Якима с ревом влетела во двор, она уперлась в живую стену из тридцати человек. Из соседних подъездов уже выходили старшие с тяжелыми взглядами.
Яким выскочил из машины, его лицо, перекошенное яростью, выглядело в сумерках зловеще. Но, оценив ситуацию, он замер. Впереди всех шел Вова Адидас с монтировкой в руке.
— Суворов, ты за это ответишь! — взревел Яким. — Она теперь у нас в списках!
— Вали отсюда, пока колеса крутятся, — глухо отозвался Вова. — Еще раз увижу тебя рядом с ней — живым из района не выйдешь. Пошел вон!
«Девятка» с пробуксовкой рванула назад. Тишина опустилась на двор. Марат всё еще стоял, сжимая кулаки. Алиса подошла к нему вплотную, и её руки судорожно схватили его за куртку.
— Марат... — её голос сорвался. Она коснулась его лица, и слезы хлынули из глаз. Она рыдала, прижимаясь лбом к его грязной куртке. — Ты сумасшедший! Зачем ты полез?! Марат, ты посмотри на себя... ты из-за меня умрешь так однажды!
— Живой я, скрипачка, живой, — он неуклюже обнял её, стараясь не замарать кровью её пальто. — Всё, тише... Ушли они.
— Плевать мне на них! — она подняла на него лицо. — Мне ты нужен! Ты! Слышишь?
Позже, после перевязки в «качалке», Марат вел её домой. Ночная Казань была неуютной, дул колючий ветер, но они шли медленно. Марат придерживал Алису за талию, а она крепко держала его за руку, будто боясь, что он исчезнет, стоит ей отпустить его хоть на миг.
— Прости за скрипку, — тихо сказал Марат, когда они подошли к её подъезду. — Я знаю, как она была тебе важна.
Алиса остановилась и повернулась к нему. Свет тусклого фонаря падал на его забинтованное лицо.
— Глупый ты, — прошептала она, бережно касаясь его щеки. — Скрипка — это просто дерево и струны. Её можно починить или купить новую. А тебя — нет. Когда я увидела, как он тебя бьет... я думала, у меня сердце остановится. Больше никогда так не делай. Не смей подставляться под удары ради меня.
— Я по-другому не умею, Алиса, — Марат прислонился лбом к её лбу. — Если я тебя не защищу, то кто я тогда вообще такой?
— Ты — мой Марат, — она поцеловала его в разбитый уголок губ, очень нежно, едва касаясь. — Просто будь рядом. Этого достаточно.
Марат смотрел, как она заходит в подъезд, и только когда щелкнул замок, он позволил себе опереться на стену и тяжело выдохнуть. Он знал, что завтра начнется новая война, но сегодня он чувствовал себя победителем.