«Ритмы Казанских крыш» | Марат

Утро после налета на подвал началось для Марата не с кофе, а с тяжелой руки Вовы, которая бесцеремонно встряхнула его за плечо. Марат едва разлепил заплывший глаз и поморщился — ребра отозвались острой болью.
— Вставай, герой, — голос Адидаса-старшего был тихим, и это был плохой знак. Когда Вова орал, это было полбеды, но когда говорил шепотом — жди грозы.
Они вышли на кухню. Марат сел на табурет, чувствуя себя так, будто по нему проехал товарный поезд.
— Ты че, малóй, берега попутал? — Вова оперся руками о стол, нависая над братом. — Ты зачем к «Чайникам» на территорию полез? Втроем! Ты понимаешь, что ты пацанов подставил? Если бы вас там положили, мне бы пришлось войну начинать. Настоящую, с трупами. Из-за чего? Из-за сплетни?
— Это не сплетня была, Вова, — Марат поднял голову, глядя брату прямо в глаза. — Это честь её была. И моя тоже. Яким признался. Весь их «возраст» слышал. Теперь на районе никто не пикнет.
Вова долго смотрел на брата, а потом вдруг усмехнулся, покачав головой.
— Безбашенный ты, Марат. Весь в отца... или в меня. Пацаны на «коробке» уже гудят. Уважают, что не прогнулся. Но Яким — гнида. Он такое унижение не забудет. Ты за Алисой своей присматривай в оба глаза. Он теперь в открытую не пойдет, будет в спину бить.
Алиса в этот день всё же пошла в музыкальную школу. Отец долго ворчал, глядя на её заплаканные глаза, но мать настояла: «Музыка успокаивает». Она шла по знакомым дворам, прижимая к себе футляр, и каждый шорох за спиной заставлял её вздрагивать.
Урок прошел как в тумане. Смычок не слушался, звуки выходили рваными и капризными. Преподавательница только вздыхала: «Алиса, ты сама не своя».
Когда она вышла из школы, уже начали сгущаться сумерки. До дома было пятнадцать минут ходьбы. Алиса решила сократить путь через старый парк. Она почти дошла до выхода, когда путь ей преградили трое.
Это были не пацаны в олимпийках. Это были взрослые парни, лет по двадцать, в тяжелых кожанках. В одном из них Алиса с ужасом узнала того самого Якима. Его нос был заклеен пластырем, а под глазами цвели багровые синяки.
— Ну привет, скрипачка, — процедил Яким, перехватывая её за локоть. Хватка была железной. — Твой ухажер вчера много на себя взял. Думает, если я при своих пацанах что-то вякнул, то это правда?
— Пустите... — прошептала Алиса, пытаясь вырвать руку. — Пожалуйста.
— Не-е-ет, — Яким притянул её ближе, и она почувствовала запах перегара. — Маратка мне за каждый синяк ответит. А отвечать будет через тебя. Мы сейчас в ту же хату поедем, про которую слух был. Сделаем его правдой. Чтобы Суворову было о чем поплакать.
Он потащил её к стоявшей неподалеку вишневой «девятке». Алиса закричала, но один из парней больно зажал ей рот ладонью. Футляр со скрипкой выпал из её рук, с глухим стуком ударившись о мерзлую землю.
В этот момент из-за кустов вылетела тень. Марат, который всё же решил тайно проводить её после уроков, не успел вовремя из-за ноющих ребер, но увидел главное.
— Сука! — взревел он, на лету сбивая одного из подручных Якима.
Драка завязалась мгновенно, но на этот раз силы были слишком неравны. Марат был уже избит и измотан, а против него стояли взрослые лбы. Яким, бросив Алису, с яростью набросился на Марата.
— Алиса, беги! К Вове! В «качалку»! — крикнул Марат, пропуская тяжелый удар в живот.
Алиса видела, как Марата впечатали в капот машины. Она на секунду замерла, глядя на свою скрипку на земле, а потом... она не побежала в «качалку». Она схватила тяжелый футляр и со всей силы обрушила его на голову парня, который пытался скрутить Марата.