Глава 10: Реквием за решеткой
Утро встретило их серым, колючим небом. Марат ждал Алису у подъезда. Синяк на пол-лица под «фернанделькой» стал иссиня-черным, а каждое движение давалось ему с трудом, но он стоял прямо. В руках он держал старый, обшарпанный футляр.
— На, Вова достал, — Марат протянул ей инструмент. — Струны я подтянул, вроде не лажает.
Алиса взяла футляр. Она выглядела бледной, но в глазах больше не было того детского испуга. Она чувствовала себя так, будто за одну ночь постарела на несколько лет. Она больше не была просто «девочкой из хорошей семьи».
— Марат, у тебя раны могут открыться, — тихо сказала она, поправляя ему воротник куртки. — Иди домой. Я сама дойду.
— Иди уже, отличница, — усмехнулся он, мягко подтолкнув её в сторону училища. — Я у входа буду. Чтобы ты знала: я рядом.
У музыкального училища было многолюдно. Студенты в накрахмаленных воротничках суетились, повторяя пассажи, и с опаской поглядывали на побитого парня в «универсамовской» куртке, который прислонился к дереву у ворот и спокойно закурил.
Алиса вошла в зал. Когда подошла её очередь, она вышла на сцену. Комиссия — пожилые преподаватели в очках — смотрела на неё с подозрением. До них уже дошли слухи о «приключениях» их лучшей ученицы.
Она начала играть. Это не была классическая, выверенная игра. С первой же ноты звук был другим — резким, надрывным, почти грубым. Старая соседская скрипка в её руках стонала. Алиса играла так, будто смычок был холодным оружием, а струны — оголенными нервами. В этой музыке был хруст ломающегося дерева в парке, запах перекиси в подвале и тот нежный поцелуй в разбитые губы.
Зал замер. Преподаватели переглянулись — они никогда не слышали от Алисы такой яростной экспрессии. Это был не Глинка. Это был её личный реквием по прошлой, спокойной жизни.
В это время у ворот к Марату подошли двое в серых пальто.
— Суворов Марат? — спросил один, небрежно махнув красной корочкой. — Пройдемте. По поводу погрома в подвале и вчерашнего инцидента в парке. Есть показания.
Марат медленно выпустил струю дыма. Он посмотрел на окно второго этажа, откуда доносились пронзительные звуки скрипки. Он мог бы рвануть через заборы, он знал этот район как свои пять пальцев. Но он знал и другое: если за ним начнется погоня, Алиса услышит шум, выбежит, и её экзамен будет сорван. А может, и жизнь.
— Пошли, — тихо сказал он, отбрасывая сигарету. — Только без шума. Дайте ей доиграть.
Один из оперативников усмехнулся, но наручники надевать не стал — просто крепко взял за локоть. Марат в последний раз взглянул на окно, поймал мимолетный силуэт Алисы со смычком в руках и шагнул к серому «бобику», стоявшему за углом.
Когда Алиса закончила последнюю ноту, в зале повисла тяжелая тишина, которая через секунду взорвалась аплодисментами. Она поклонилась, чувствуя странную пустоту внутри.
Она выбежала на крыльцо, сияя от того, что всё закончилось, ища глазами знакомую куртку.
— Марат! — позвала она.
Но у ворот было пусто. Только под деревом лежал свежий окурок, и на снегу виднелись глубокие следы от протекторов тяжелой машины. Сердце Алисы пропустило удар. Она поняла всё без слов.