Глава 3: «Чужой ритм»
Алиса сделала шаг, и Марат тут же пристроился рядом, легко перекидывая футляр из одной руки в другую. Он шел уверенно, по-хозяйски, будто весь этот заснеженный тротуар принадлежал лично ему.
— Слышь, — он вдруг заглянул ей под воротник, пытаясь поймать её взгляд. — Я вот тебя «скрипачкой» зову, а по паспорту ты кто? Есть же у тебя имя нормальное? Или так и будем — я Марат, а ты инструмент?
Алиса вздрогнула от его напора. Она привыкла, что в её кругу знакомятся чинно: «Разрешите представиться» или через общих друзей. А тут — в лоб, среди сугробов.
— Алиса, — тихо ответила она.
— Алиса… — Марат как будто попробовал имя на вкус, растягивая гласные. — Как в сказке, что ли? Про кролика и дыру в земле? Ну, это подходит. Ты вон тоже — глазами хлопаешь, как будто из другого мира свалилась. Пошли, Алиса.
Они шли мимо обшарпанных пятиэтажек, и Алиса кожей чувствовала взгляды прохожих. Марат же, казалось, наслаждался моментом: он то и дело подбрасывал футляр, ловя его за ручку, и по-хозяйски оглядывал дворы.
— Слушай, — Алиса вдруг остановилась, не доходя до угла своего дома. — Дальше я сама. Отдай, пожалуйста.
— Чего это? — Марат удивленно вскинул брови. — До двери еще метров сто. У тебя там что, за углом засада?
— Родители, — она опустила глаза, нервно теребя край пальто. — Если отец в окно увидит... или соседи донесут... Будет скандал. Марат, правда, мне нельзя с тобой. Ты из группировки, а у нас... у нас так не принято.
Марат усмехнулся, но в этой усмешке проскользнула горечь. Он сделал шаг ближе, так что Алиса почувствовала запах морозного воздуха и дешевых сигарет, исходивший от его куртки.
— «Не принято», значит, — тихо повторил он. — Понимаю. Скрипачкам с пацанами не по пути. Чистая музыка и грязный асфальт.
Он протянул ей футляр. Когда их пальцы на мгновение соприкоснулись на кожаной ручке, Алиса почувствовала, какой горячей была его рука по сравнению с её ледяными ладонями. Этот контраст обжег её сильнее, чем мороз.
— Иди, — коротко бросил он, отступая. — Не буду позорить твою «чистую» родословную.
Алиса быстро забрала скрипку и, не оглядываясь, почти побежала к подъезду. Ей было стыдно и одновременно страшно. Весь вечер она не могла сосредоточиться на этюдах, а звуки скрипки казались ей какими-то безжизненными. Она всё думала о его горячих пальцах и о том, как резко потух его взгляд, когда она сказала про родителей.
Два часа спустя, когда она всё же решилась выйти в магазин за хлебом по просьбе матери, на улице уже окончательно стемнело. Алиса надеялась, что Марат давно ушел, но, выйдя из подъезда, она замерла.
В тени старой липы, чуть в отдалении от света фонарей, стояли двое. Марат и высокий парень в офицерской шинели без погон — Вова Адидас. Они о чем-то спорили на пониженных тонах, и по резким жестам Марата было видно, что он на взводе.
Алиса хотела проскользнуть мимо, но снег предательски скрипнул. Марат обернулся мгновенно. Его лицо тут же разгладилось, на нем снова появилась та самая дерзкая маска.
— О, Алиса! — крикнул он, делая шаг ей навстречу, будто они и не расставались на плохой ноте. — Всё-таки вышла? Познакомься, это мой брат. Вова. Вов, это Алиса. Она... она со мной ходит.
Слова Марата прозвучали как выстрел в тишине двора. Вова Адидас медленно повернул голову к Алисе. Его взгляд был тяжелым, опытным.
— Скрипачка, значит? — негромко произнес Вова. — Ну, привет, Алиса. Марат, ты смотри... — он обернулся к брату. — Береги её. А то времена сейчас такие, что за красоту тоже отвечать приходится.
Вова кивнул и, не дожидаясь ответа, ушел в сторону гаражей. Марат подошел к Алисе почти вплотную. Его дыхание было тяжелым, а глаза — лихорадочно блестели.
— Прости за «со мной ходит», — шепнул он. — Но так надо. Теперь тебя на этом районе никто не тронет. Только...
Он не успел договорить. Из-за угла дома вынырнули три тени. Это были не «универсамовские» — по коротким курткам и тяжелым ботинкам Алиса сразу поняла: чужие. В руках у одного из них тускло блеснула металлическая цепь.
— Суворов! — выплюнул один из них. — Ты че, берега попутал? Это наша территория.
Марат мгновенно оттолкнул Алису себе за спину.
— Беги в подъезд! — рявкнул он, сжимая кулаки. — Быстро!