Глава 2: Эхо «Универсама»
Тот самый выдох, который Алиса позволила себе, миновав пустырь, превратился в густое облако пара на морозе. Она почти бежала до самого подъезда, и только оказавшись в пахнущем сыростью и хлоркой помещении, прислонилась спиной к ледяной стене. Сердце всё еще колотилось о ребра, как пойманная птица.
— «Мы своих не трогаем», — эхом отозвалось в голове.
Его голос — Марата — не выходил из мыслей. В нём была странная интонация, не похожая на тупое давление других «пацанов». Он не пытался её напугать, он будто… забавлялся? Алиса посмотрела на свои руки: пальцы в тонких перчатках всё еще мелко дрожали.
Следующее утро в школе началось не с уроков, а с того же самого страха, только теперь он был разлито в воздухе. В коридорах шептались. Алиса шла к своему классу, когда мимо неё вихрем пронеслись двое старшеклассников, и она невольно втянула голову в плечи.
— Слышала? — Лена, её одноклассница, перехватила её у дверей кабинета литературы. — Вчера на разъезде пацанов из «Чайников» прессовали. Говорят, «Универсам» лютует. Адидас-младший, ну, Марат Суворов, там чуть ли не в первых рядах был. Совсем от рук отбился, а ведь из такой семьи…
Алиса замерла, так и не открыв тетрадь.
— Марат? — тихо переспросила она, и имя обожгло губы.
— Ну да, Суворов. Ты его видела вчера, что ли? У тебя лицо такое, будто ты привидение встретила.
Алиса хотела ответить, что видела не привидение, а парня с карими глазами, который предлагал донести её скрипку, но промолчала. Весь день она чувствовала на себе невидимое клеймо этой случайной встречи. Ей казалось, что если она посмотрит в окно, то обязательно увидит его — в той самой куртке, с той самой ухмылкой.
Когда уроки закончились, небо над Казанью снова затянуло серой хмарью. Алиса вышла на крыльцо школы, надеясь проскочить незамеченной, но замерла на верхней ступеньке.
У школьных ворот, прислонившись к железному забору, стоял он. Марат. На этот раз он был один, без своей шумной свиты. Он не курил, просто смотрел на выходящих учеников, пока его взгляд не зацепился за знакомое пальто и футляр.
Он не двинулся с места, но чуть приподнял подбородок, как бы приветствуя. Алиса почувствовала, что ноги стали ватными. Ей нужно было идти мимо него — другого пути к музыкальной школе не было. Она сжала лямку футляра, сделала глубокий вдох и заставила себя спуститься.
Когда она поравнялась с ним, Марат негромко произнес:
— Сегодня без беготни? А то вчера ты так рванула, я думал, у тебя там не скрипка, а олимпийский кубок.
Алиса остановилась. Страх всё еще был внутри, но любопытство и какая-то необъяснимая обида за вчерашний смех заставили её поднять глаза.
— Зачем ты здесь стоишь? — спросила она. Голос звучал тверже, чем она ожидала.
— Тебя жду, — просто ответил Марат, отлепляясь от забора. — Посмотреть хотел, не отвалились ли у тебя руки от этого чемодана. Пойдем, провожу. Сегодня на районе чужие мелькали, не стоит тебе одной шататься.
Он сделал шаг к ней, протягивая руку к чехлу скрипки, и Алиса сама не поняла, как пальцы разжались, передавая ему свою ношу. Это было безумие. Это было начало конца её спокойной жизни.