Noisy office

Глава 5.
Офисная рутина

Понедельник. Самый беспощадный день недели в Сеуле, особенно в Lee Investment. Воздух в офисе звенел от напряжения, словно натянутая струна. И Нам Хиджи, впервые за долгое время, чувствовала себя не винтиком в этом огромном механизме, а скорее его... тайным зрителем.

Утро началось с обычного ритуала. Кофе, строгий костюм, безупречный пучок на голове, но теперь, глядя на свое отражение в зеркале, Хиджи не видела усталого аналитика. Она видела девушку, которая вчера вечером заключила немыслимую сделку с самим Ли Хисыном. В её глазах, несмотря на остатки недосыпа, светился озорной огонек.

– О, Хиджи! Ты выглядишь... довольно отдохнувшей? – господин Ким озадаченно оглядел её, когда она подошла к своему столу. – Ты что, выиграла в лотерею и забронировала себе номер в отеле на всю ночь? Я думал, твой рокер снова устроит концерт.

Хиджи усмехнулась, ставя стаканчик с кофе на стол. – Рокер был на удивление тих, а  я... я наконец-то легла спать до полуночи. Представляешь?

– Не может быть... Что ты сделала? Угрожала ему подпиской на новости о фондовом рынке?

– Что-то в этом роде, – уклончиво ответила Хиджи, погружаясь в свой компьютер, но внутри неё бушевала буря предвкушения. Она подняла глаза на камеру наблюдения в углу. Было странно знать, что где-то там, в кабинете директора, тот самый человек, который вчера был босым и лохматым, сейчас, возможно, уже смотрит на неё, собираясь начать их новую игру.

Ровно в 9:00 офис снова замер. Пришел он.

Стук его дорогих туфель эхом отдавался в тишине, но теперь этот звук не вызывал у Хиджи панического ужаса. Теперь она слышала в нём... ритм. Ритм человека, который контролирует каждый свой шаг, но дома отдается во власть безумных риффов. Она почти видела, как этот отточенный шаг сменяется диким танцем в гостиной.

Хисын прошел по коридору, его взгляд, как всегда, был направлен строго вперед, не задерживаясь ни на одном лице. Он был воплощением деловой этики, идеальным образцом управляющего миллиардами. Его костюм сидел на нем так, словно был второй кожей, а волосы были уложены волосок к волоску. От него исходил тот самый холодный, дорогой парфюм.

Но Хиджи теперь знала. Она знала, что под этим безупречным костюмом скрываются следы пота после бешеной игры на гитаре. Она знала, что под этой маской безразличия прячется человек, который может искренне, раскатисто смеяться. И эта мысль, вместо того чтобы пугать, давала ей странное чувство превосходства.

Он вошел в свой кабинет, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Хиджи почувствовала, как её губы невольно трогает улыбка. Она уже не ненавидела его так сильно. Теперь ей было просто... интересно.

Первое столкновение произошло на утреннем совещании. Весь отдел аналитики и несколько менеджеров собрались в конференц зале. Хисын сидел во главе длинного стола. Он просматривал отчеты на экране, едва кивая, когда кто-то из менеджеров представлял свои данные.

Хиджи сидела чуть в стороне, слушая, как он беспощадно критикует отчеты, находя малейшие неточности и логические провалы. Его голос был низким, спокойным, но каждым словом он рубил, как самурайским мечом.

" Вот же чертов перфекционист, — подумала Хиджи, наблюдая за ним. — А вчера ты не мог попасть в ноты в припеве Master of Puppets." Его игра была бы идеальной, если бы не тот момент, когда он споткнулся на скоростном соло, который Хиджи, к своему удивлению, теперь могла воспроизвести в своей голове.

Наконец, Хисын поднял глаза, и его взгляд скользнул по присутствующим. Он задержался на Хиджи на долю секунды дольше, чем на остальных. В его глазах не было ни намека на их вчерашнюю встречу, но Хиджи почудилось, что уголки его губ чуть дрогнули. Или ей просто показалось?

– Нам Хиджи, – произнес он, и все головы повернулись в её сторону. – Ваш отдел отвечал за стратегию рисков по слиянию. Есть ли у вас комментарии по представленным докладам?

Хиджи выпрямилась. Взяла в руки папку. – Да, директор Ли. У меня есть несколько комментариев.

Она начала говорить, уверенно и четко излагая свои мысли, указывая на слабые стороны представленных докладов. Она говорила о недостаточной точности прогнозов, о слишком оптимистичных ожиданиях и о недооцененных системных рисках.

– Например, – она посмотрела прямо на Хисына, – если бы наши коллеги из отдела маркетинга уделяли больше внимания деталям, а не только внешней подаче, их прогнозы были бы гораздо более реалистичными. Иногда внешний блеск отвлекает от сути, от... внутреннего ритма данных. Не так ли, директор Ли?

Хисын замер. Менеджер по маркетингу, которого она только что косвенно раскритиковала, недовольно засопел, но Хисын не отреагировал на выпад в сторону коллеги. Его взгляд был прикован к Хиджи. В его темных глазах на секунду промелькнуло удивление, смешанное с чем-то вроде вызова.

– Вы считаете, что внутренний ритм данных важнее внешней презентации, Нам Хиджи? — медленно произнес он, слегка склонив голову.

– Безусловно, директор Ли, – Хиджи не отвела взгляда. – Красивая обертка может скрыть плохой продукт, а хороший продукт, даже если он представлен не столь... громко, всегда найдет своего ценителя. В конце концов, даже самая виртуозная импровизация без четкой структуры теряет свою ценность.

Несколько человек в зале удивленно переглянулись. Хиджи никогда раньше не использовала такие метафоры в своей речи. Хисын смотрел на неё, и Хиджи видела, как по его лицу медленно расплывается едва заметная усмешка, которую он тут же подавил.

– Ваша точка зрения понятна, Нам Хиджи, – сказал он, его голос был необычайно ровным. – Спасибо за ваше... очень образное замечание. Прошу всех принять его к сведению. Особенно тех, кто больше заботится о громкости своих заявлений, чем об их точности.

Совещание продолжилось, но теперь Хиджи чувствовала, что воздух между ней и Хисыном наэлектризован. Он продолжал вести совещание как обычно, но каждый раз, когда их взгляды встречались, она видела в его глазах отголоски той ночной встречи.

После совещания Хиджи вернулась на свое место, чувствуя прилив сил. Господин Ким сразу же подлетел к ней.

– Ты с ума сошла, Хиджи?! – прошептал он, округлив глаза. – Ты только что поставила нашего директора на место! И менеджера по маркетингу! Ты видела лицо Хисына? Он чуть не засмеялся!

– Не засмеялся, а почти убил меня взглядом, – Хиджи сделала глоток кофе. – Просто я считаю, что пора говорить правду.

– Правду? Ты, наверное, еще не отошла от стресса. Слушай, а что это за метафоры про внутренний ритм и громкость заявлений? Ты что, готовишься к выступлению на TED Talk?

– Просто мне кажется, что некоторые люди слишком много шумят, когда дело доходит до работы, – ответила Хиджи, глядя на экран.

Она знала, что он услышал её.

В обеденный перерыв Хиджи старалась избегать столкновений, но когда она возвращалась с сэндвичем, зазвонил её телефон. На экране высветилось ДИРЕКТОР ЛИ.

– Да, директор Ли? – она ответила, стараясь говорить максимально официально.

– Нам Хиджи, – его голос был как всегда холодным и отстраненным. – Зайдите ко мне в кабинет через пять минут. С анализом по европейским фондам. И захватите... свою записную книжку, пожалуйста.

Её сердце пропустило удар. Записную книжку? Она всегда брала с собой обычный блокнот на совещания. Зачем ему её записная книжка? Или он имеет в виду ту, в которой она писала гневные тирады? Хиджи собралась с духом и через пять минут уже стояла перед дверью его кабинета.

— Войдите.

Она вошла, стараясь не дрожать. Хисын сидел за своим огромным столом, просматривая что-то на планшете. Он был безупречен.

– Садитесь, Нам Хиджи, – он жестом указал на кресло напротив.

Она села.

– Анализ? – спросил он, не поднимая глаз.

Хиджи положила папку на стол. – Вот, директор. Все данные по европейским рынкам, с учетом Brexit и текущей инфляции.

Хисын медленно взял папку, но не открыл её. Вместо этого он поднял взгляд и уставился на неё. Его глаза были пронзительными.

– И где ваша записная книжка, Нам Хиджи? – его голос был тихим, но в нем прозвучала стальная нотка.

Хиджи колебалась.

– Я взяла свой рабочий блокнот, директор Ли.

– Не тот, – Хисын покачал головой. – Я имел в виду ту, в которой вы пишете свои... очень образные метафоры. Или, быть может, гневные послания?

Её щеки вспыхнули. Она поняла. Он имел в виду тот листок, на котором она вчера написала свою гневную тираду про слонов и рояль.

– Директор Ли, я не думаю, что моя личная переписка с... с соседом, имеет отношение к работе, – она старалась держать себя в руках.

Хисын отложил папку в сторону. Он подался вперед, положив локти на стол. Его взгляд был гипнотизирующим.

– Нам Хиджи, мы заключили с вами договор. Вы помните? Правило номер три... все претензии — только мне в лицо. Здесь, на двенадцатом этаже. И никаких анонимных записок.

– Но я не думала... – начала она.

– Вы думали, что я не прочитаю? — он слегка усмехнулся. – Записка была приклеена к моей двери. Моей, Нам Хиджи. Не чьей-то другой. И потом, если ваша записная книжка с такими остроумными замечаниями влияет на вашу работу, я имею право ознакомиться с её содержанием. Это вопрос эффективности.

– Вы хотите сказать, что мой личный блокнот... это часть вашего контроля над моей эффективностью? – Хиджи едва не вскрикнула.

– Именно так, – Хисын кивнул. – Когда вы не высыпаетесь, ваша продуктивность падает на 15%. Когда вы тратите время на написание гневных писем, возможно, еще на 5%. Когда вы притаскиваете работу домой.. вы обманываете самого себя, потому что ваш мозг не отдыхает, а мне нужен сотрудник с полной отдачей. И полной, кхм, эстетикой лица.

Он поднялся и подошел к окну, спиной к ней.
–  К тому же, я был бы разочарован, если бы вы не взяли на вооружение мою критику по поводу не попадания в ритм. Я же просил вас указывать на ошибки, не так ли? Я думал, мы договорились о честности.

Хиджи почувствовала, как её глаза расширяются. Он действительно всё помнил. Он не просто издевался — он играл.

– Вы серьезно? Вы обсуждаете мои навыки музыкальной критики прямо сейчас? В офисе?

Хисын повернулся к ней, и в его глазах заплясали чертики. — Почему бы и нет? Вчера вы были весьма убедительны в своих суждениях о слонах и роялях, а сегодня вы намекнули на мою импровизацию без структуры. Мне стало интересно, насколько глубоко вы анализируете мои... хобби.

– А вы? – Хиджи внезапно осмелела. – Вы анализируете мою скучную распланированную жизнь? Это тоже входит в обязанности директора? Или это ваше хобби?

Хисын подошел к столу и сел. Он взял ручку и начал постукивать ею по столу, создавая легкий, ритмичный звук. — Нам Хиджи, если ваша скучная распланированная жизнь мешает вам быть лучшим аналитиком в моем фонде, то да. Это входит в мои обязанности. Мне нужен пик вашей продуктивности, а пик продуктивности невозможен без полноценного отдыха. И без того, чтобы вы не отвлекались на... громкий шум сверху.

Он остановил ручку. — Итак, наша сделка. Я играю до десяти. Вы не берете работу домой и не пишите записок. Вместо этого вы приходите ко мне, если у вас есть претензии. Даже если это касается качества моего соло.

Хиджи смотрела на него. Это был уже не тот директор, который делал ей выговор за опечатку. Это был человек, который, казалось, видел её насквозь. И который, к её удивлению, теперь позволял ей видеть его.

– А если я забуду про все это? – тихо спросила она.

– Тогда я напомню вам, – он поднялся, и она невольно встала тоже. – Например, на следующем совещании или, возможно, вечером. У меня есть несколько новых партий, которые идеально подходят для стимулирования ваших рабочих навыков. Вы ведь не хотите, чтобы весь офис узнал о ваших музыкальных предпочтениях, Нам Хиджи? Или о вашей детсадовской пижаме?

Хиджи почувствовала, как краснеет до корней волос. Это была явная угроза и явный флирт.
–  Вы... вы уже угрожаете мне, директор Ли?

Хисын улыбнулся. Это была не ледяная, а хищная улыбка, полная азарта. — Я просто напоминаю вам о наших условиях сотрудничества, Нам Хиджи, а теперь... вернемся к европейским фондам.

Он взял папку с её анализом. — Позвольте мне ознакомиться с вашими расчетами. И пожалуйста, в следующий раз, когда вы будете составлять график, подумайте о ритме. Не только в данных, но и в жизни. Ведь отсутствие ритма, как вы верно заметили, приводит к хаосу, а хаос в нашем бизнесе — это самое страшное.

Хиджи вышла из его кабинета, чувствуя себя так, будто её только что пропустили через центрифугу. Она ненавидела его еще сильнее. Но теперь эта ненависть была смешана с какой-то странной, пугающей тягой. Он был её боссом. Её соседом. И её личным палачом, который теперь знал все её секреты.

Господин Ким поднял на неё взгляд, когда она вернулась к своему столу. – Что, он тебя все-таки уволил? Ты так покраснела, будто он тебе признался в любви.

Хиджи тяжело вздохнула и села. – Хуже, Ким . Гораздо хуже. Он заставляет меня отдыхать, прикинь...

– Чего?! — он чуть не упал со стула.

Хиджи покачала головой, чувствуя, как её губы невольно трогает слабая улыбка. — Я не знаю, Ким. Я понятия не имею, что теперь будет, но теперь, когда я смотрю на него, я не вижу робота. Я вижу человека, который... слишком много шумит.