Noisy office

Глава 9.
Между тактами

Три часа ночи. В квартире Хисына свет был приглушен до янтарного минимума. Воздух был пропитан запахом остывшего кофе, канифоли и того странного тепла, которое исходит от работающих усилителей. Хиджи сидела на полу, прислонившись спиной к коленям Хисына. Он лениво перебирал струны своей акустической гитары, не пытаясь составить из них мелодию. Просто извлекал звуки, которые заполняли паузы в их разговоре.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы просто… уйти? – спросила Хиджи, глядя на то, как тени от гитарного грифа танцуют на стене. – Бросить всё это. Фонд, совет директоров с их вечными интригами. Ты ведь ненавидишь костюмы. Я видела, как ты их снимаешь... с таким лицом, будто это смирительная рубашка.

Хисын усмехнулся, и звук струны соль оборвался, когда он прижал её ладонью.

– Уйти куда, Хиджи? В рок-звезды в тридцать лет? – его голос в ночной тишине звучал глубоко и немного хрипло. –  Жизнь.. это не фильм про бунтарей. Если я уйду, пятьсот человек в нашем офисе окажутся под управлением Ким Сону, а он… он не просто интриган. Он человек, который сожрет их жизни и не поморщится. Я остаюсь там не ради акций, поверь.

– А ради чего? – она повернула голову, глядя на него снизу вверх.

Хисын отложил гитару и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, лишенным той привычной офисной искры власти.

– Ради контроля над хаосом, – ответил он. – Когда я играю на гитаре, я контролирую каждый звук, если я ошибусь — это моя ошибка. В фонде я делаю то же самое. Я держу этот хаос в узде, чтобы он не раздавил таких, как ты. Людей, которые верят в графики и честную работу. Ты думаешь, я холодный ублюдок, потому что мне это нравится? Нет, я холодный, потому что если я дам слабину, эта машина нас всех переедет.

– Но это же убивает тебя, – тихо сказала Хиджи. – Я вижу это каждое утро. Ты заходишь в лифт, и твои плечи каменеют. Ты становишься функцией. Ты даже дышишь по расписанию.

– А ты? – Хисын наклонился к ней, сокращая расстояние. – Ты ведь тоже функция, Нам Хиджи. Идеальный аналитик. Ты прячешь свою страсть за таблицами Excel. Ты боишься допустить ошибку больше, чем смерти. Почему ты не спрашиваешь себя, почему ты это делаешь? Почему ты не бросишь всё и не уедешь?

Хиджи отвела взгляд.  – Потому что я хочу доказать, что я чего-то стою. В моем мире, если ты не на вершине, тебя не существует.

– Вот видишь, – Хисын коснулся её подбородка, заставляя снова посмотреть на него. – Мы оба заложники одной и той же игры. Просто у меня сцена побольше, а у тебя чуть меньше, но правила одинаковые. И именно поэтому то, что происходит здесь, в этой квартире… это безумие. Это нарушение всех законов физики нашего мира.

– Ты жалеешь об этом? – голос Хиджи дрогнул.

Хисын долго молчал. Он рассматривал её лицо так, словно пытался запомнить каждую черточку, каждый блик света в её глазах.

– Жалею ли я, что наконец-то начал дышать? – он горько усмехнулся. – Нет, но я боюсь. Впервые за долгое время мне есть что терять, кроме котировок акций. И это делает меня слабым, Хиджи. Ким Сону сегодня на совещании… он ведь не просто так на тебя напал. Он почувствовал. У таких людей нюх на то, что дорого их врагам.

– Он ничего не знает, – уверенно сказала она.

– Ему не нужно знать факты. Ему достаточно увидеть, как я на секунду дольше задерживаю взгляд на твоей папке с отчетами или как ты выпрямляешь спину, когда я вхожу в зал. Резонанс, помнишь?

Хиджи почувствовала, как по спине пробежал холод.  – И что нам делать?

– Работать еще усерднее, – Хисын резко встал и подошел к окну. – Завтра я буду еще невыносимее. Я раскритикую твой новый проект при всех. Я заставлю тебя переделывать его трижды. Я хочу, чтобы все видели, что между нами нет ничего, кроме взаимного раздражения и профессионального давления. Ты готова к этому?

– Ты спрашиваешь это уже в десятый раз, Хисын.

– Потому что я не уверен, что я сам к этому готов! – он развернулся к ней, и его лицо на мгновение исказилось от боли. – Каждый раз, когда я повышаю на тебя голос в кабинете, мне хочется подойти и извиниться. Каждый раз, когда я вижу твой обиженный взгляд, я ненавижу себя. Это... это выматывает больше, чем любая сделка.

Хиджи поднялась и подошла к нему, обнимая со спины.  – Тогда не делай этого. Давай просто… будем осторожнее.

– Быть осторожнее это значит не существовать.

Понедельник. Офис был залит безжалостным неоновым светом. Хиджи принесла кофе к своему столу, чувствуя, как песок в глазах напоминает о бессонной ночи, но как только двери лифта открылись и из них вышел Хисын, она мгновенно подобралась. Он был в темно-синем костюме. Галстук затянут так туго, что казалось, он душит его.

– Нам Хиджи, – бросил он, даже не глядя в её сторону. – В мой кабинет, сейчас же.

Господин Ким за соседним столом втянул голову в плечи. – Удачи, напарник.. кажется, сегодня будет шторм.

В кабинете Хисын даже не предложил ей сесть. Он швырнул её отчет на стол так, что листы разлетелись.

– Что это, госпожа Нам? – его голос был как удар хлыста. – Я просил анализ рисков, а не школьное сочинение на тему "Как я провела лето". Эти цифры по китайскому рынку… они взяты с потолка?

Хиджи стояла ровно, хотя внутри всё кипело. Она знала, что это игра, но его тон… он был слишком убедительным.

– Цифры основаны на официальных данных Bloomberg и внутренних отчетах наших агентов в Пекине, директор Ли, если вы дадите себе труд дочитать до пятой страницы…

– Я не собираюсь тратить свое время на чтение мусора! – он подошел к ней вплотную. – Вы стали рассеянны, госпожа Нам. Может быть, ваше увлечение… – он сделал паузу, и на секунду в его глазах промелькнула та самая опасная искра, – …ночными прогулками мешает вам работать?

– Моя личная жизнь не касается моей работы, директор Ли. И мои отчеты... лучшие в этом отделе. Если они вам не нравятся, может быть, проблема не в цифрах, а в вашем восприятии?

В кабинете повисла звенящая тишина. Хисын смотрел на неё сверху вниз, и Хиджи видела, как играют желваки на его скулах.

– Переделать, – процедил он сквозь зубы. – К шести вечера. Если там будет хоть одна неточность… я поставлю вопрос о вашем соответствии занимаемой должности на ближайшем совете. Свободны.

Хиджи развернулась и вышла, хлопнув дверью чуть громче, чем позволял этикет. Весь отдел уставился на неё. Она прошла к своему столу, чувствуя, как горят щеки.

– Он совсем слетел с катушек, — прошептал господин Ким. — Слушай, Хиджи, может, тебе реально стоит взять отпуск? Он же тебя живьем закопает.

– Я сама его закопаю, – ответила она, яростно открывая файл на компьютере.

В семь вечера, когда в офисе остались только они двое и пара охранников на первом этаже, Хиджи вошла в его кабинет без стука.

Она положила папку на стол.  — Вот, ваш идеальный отчет. Я перепроверила каждую запятую. Можете подавиться своими цифрами, директор Ли.

Хисын сидел, откинувшись на спинку кресла. Он снял очки и потер глаза. Весь его грозный вид испарился, осталась только бескрайняя усталость.

– Садись, – тихо сказал он.

– Нет, спасибо. Я лучше пойду домой. У меня там, знаете ли, шумный сосед, мне нужно подготовиться к очередному раунду террора.

Хисын медленно встал и обошел стол. Он закрыл жалюзи на окнах, отсекая их от внешнего мира. – Хиджи, – он позвал её по имени, и его голос снова стал тем самым теплым и ломаным. – Прости, яперегнул палку.

–  Перегнул? Ты едва не уволил меня на глазах у всего отдела! Ты сказал про ночные прогулки. Это было… это было подло, Хисын.

Он подошел к ней и попытался взять за руки, но она отстранилась. – Я должен был сделать это так, чтобы Ким Сону, который стоял за дверью и подслушивал, не сомневался ни секунды. Он был там, Хиджи. Я видел его тень на стекле, если бы я не довел тебя до крика, он бы понял, что наш конфликт — фальшивка.

Хиджи замолчала. Гнев начал медленно остывать, сменяясь опустошением.

– Значит, мы теперь живем так? Постоянно играем? В офисе мы враги, дома… — она запнулась, не зная, какое слово подобрать.

– Дома мы.. это мы.

– Я не хочу, чтобы ты превращался в монстра ради моей защиты, – ответила она. – Ты понимаешь, что это меняет тебя? Ты начинаешь верить в свою роль директора Ли больше, чем в самого себя.

Хисын притянул её к себе, утыкаясь носом в её волосы. – Именно поэтому мне нужен твой шум. Без него я просто превращусь в одну из этих мраморных статуй в холле.

– Знаешь, что самое смешное? – прошептала Хиджи, прижимаясь к его груди. – Весь отдел думает, что ты меня ненавидишь. Коллеги предложили мне скинуться на адвоката для трудовых споров.

Хисын тихо засмеялся. – Пусть скидываются. Нам пригодятся деньги на хороший отпуск где-нибудь, где нет ни одного лифта и ни одной таблицы Excel.  Иди домой, я закончу здесь через час.

– Ты будешь играть сегодня? – спросила она на пороге.

– Да, что-нибудь очень громкое и очень злое. Чтобы соседи снизу точно знали, что директор Ли сегодня в плохом настроении.

– Тогда я буду ждать, –  улыбнулась Хиджи. – И на этот раз я не буду стучать шваброй в потолок.

В 23:00 дом содрогнулся от первого аккорда. Это был тяжелый, рваный рок — музыка протеста, музыка человека, который наконец-то сбросил галстук. Она взяла телефон и написала ему сообщение.

" Слишком много дисторшна в третьем такте, директор. Переделайте к полуночи или я вызову экзорциста"

Через минуту пришел ответ.

"Жду экзорциста через десять минут. Вход без пароля, но в пижаме с котами — вход воспрещен"