Noisy office

Глава 8.
Без глушителей

Весь следующий день Хиджи чувствовала себя как натянутая тетива. Она проверила этот чертов отчет по Пусану.. в третьей колонке действительно была лишняя запятая, которая технически ничего не меняла, но для Хисына была грязью в коде. Она исправила её с таким остервенением, что едва не пробила клавишу Enter. На совещании в десять ноль-ноль Хисын был само совершенство. Он не посмотрел на неё ни разу. Он обсуждал инвестиции в биотехнологии так, будто вчера в лифте не он сжимал её шею и не он дышал ей в губы.

Это бесило. Это доводило до белого каления.

В одиннадцать вечера Хиджи не выдержала. Она не стала ждать, пока он начнет играть. Она просто поднялась на двенадцатый этаж и начала колотить в дверь 1204. На этот раз она не была соседкой в пижаме. На ней всё еще был офисный костюм, но волосы были распущены, а в глазах горело желание либо убить его, либо… она сама не знала, что.

Дверь открылась почти сразу. Хисын стоял в дверях, держа в руке стакан с виски. На нем была черная майка, открывающая татуировку на предплечье, которую он обычно прятал под манжетами рубашек.

– Ошибка в третьей колонке, Хисын? Серьезно? – Хиджи не дала ему вставить ни слова, вваливаясь в прихожую. – Это всё, что ты смог выдавить из себя после того, как в лифте между нами едва не случился ядерный взрыв?

Хисын медленно закрыл дверь и прислонился к ней спиной, глядя на неё поверх стакана.  – Ты пришла в одиннадцать ночи, чтобы обсудить пунктуацию в отчетах? Или чтобы поорать на меня? Если второе.. валяй. Я заслужил.

– Я пришла, потому что ты трус! – Хиджи швырнула свою сумку на диван. – Ты прячешься за своими графиками и должностями, как только становится слишком жарко. В офисе мы работаем, увидимся завтра… Ты хоть понимаешь, как это выглядело? Ты просто сбежал!

Хисын поставил стакан на тумбочку. Его лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели. Он медленно двинулся в её сторону. – Сбежал? Хиджи, я не сбежал. Я спас нас обоих от грандиозного скандала. Если бы свет в лифте не включился, я бы поцеловал тебя прямо там. И поверь, я бы не остановился на поцелуе, а через пять минут двери бы открылись на твоем этаже, и нас бы увидел охранник или кто-то из соседей. Ты этого хотела? Чтобы завтра весь офис обсуждал, как аналитик Нам и директор Ли кувыркаются в лифте?

– Да мне плевать на офис! – выкрикнула она, хотя знала, что это ложь. – Мне не плевать на то, что ты делаешь вид, будто ничего не было!

Хисын резко сократил расстояние между ними. Он схватил её за предплечья, заставляя замолчать.

– Ничего не было? – его голос стал низким, опасным. – Ты издеваешься? Я сегодня весь день не мог сосредоточиться на цифрах, потому что видел на месте монитора твое лицо в темноте этого чертового лифта. Я придрался к этой запятой в третьей колонке только для того, чтобы был повод заговорить с тобой и не сорваться прямо на совещании. Ты думаешь, мне легко играть эту роль?

Хиджи замерла. Его хватка была крепкой, но не болезненной. – Тогда почему ты сейчас не кричишь? Почему ты не играешь на своей гитаре так, чтобы стены дрожали?

– Потому что я не хочу больше шуметь, Хиджи, — он отпустил её руки и провел ладонью по своим волосам. – Я устал от шума. Я хочу чего-то настоящего, но я не знаю, как это делать правильно. В моей жизни всё всегда было по правилам, а ты… ты в эти правила не вписываешься.

Хиджи смотрела на него, и её гнев медленно превращался в нечто другое. Она видела, как он сжимает кулаки, как тяжело дышит.

– Хисын… – она сделала шаг к нему. – Правил больше нет. Мы не в офисе и здесь нет камер.

– Ты уверена? Потому что если я сейчас начну, я не буду директором. Я не буду соседом сверху. Я буду просто мужчиной, который хочет тебя так сильно, что это пугает даже меня самого.

Хисын не стал больше тратить время на слова. Он рванул её к себе, обхватывая за талию и прижимая ксебе так плотно, что она почувствовала каждую мышцу на его теле. Его губы накрыли её губы... не осторожно, как в лифте, а властно, жадно, с накопившейся за все эти недели страстью. Это был поцелуй, который пах виски, мятой и чистым адреналином. Хиджи вскрикнула от неожиданности, но тут же ответила, запуская пальцы в его густые, растрепанные волосы. Она чувствовала, как его язык настойчиво исследует её рот, и это вызывало внизу живота тягучую, сладкую боль.

Хисын застонал ей в губы, подхватывая её под бедра и усаживая на высокий стол, заваленный нотами и кабелями. Ноты полетели на пол, стакан с виски опасно звякнул, но им было всё равно. Он целовал её шею, спускаясь ниже, к ключицам, расстегивая верхние пуговицы её офисной блузки. Его руки, те самые руки, что уверенно держали гитару и подписывали многомиллионные контракты, теперь лихорадочно исследовали её тело под тканью костюма.

– Хиджи… – выдохнул он ей в кожу. – Ты сводишь меня с ума.

Она притянула его лицо обратно к себе, не давая ему прерваться. – Хватит говорить, Хисын.

Он снова впился в её губы. Поцелуй стал глубже, горячее, почти неистовым. Хисын прижался к ней всем телом, чувствуя, как она обхватила его ногами за талию. В этой квартире, наполненной инструментами и музыкой, они наконец-то нашли свой общий ритм. Хисын оторвался от её губ всего на секунду, чтобы взглянуть ей в глаза. Его зрачки были расширены, дыхание сбито.

– Теперь ты понимаешь, почему я сбежал из лифта? – прохрипел он. – Потому что я хотел сделать это именно так. Без посторонних. Только ты и я.

– Понимаю, – она улыбнулась, задыхаясь. – Но за третью колонку ты всё равно ответишь.

– Обязательно, – усмехнулся он. – Завтра в десять ноль-ноль, а пока… забудь об отчетах.

Он снова наклонился к ней, и на этот раз тишина в квартире была нарушена только звуком их сбивчивого дыхания и шелестом одежды, падающей на пол.