Noisy office

Глава 7.
Прямым текстом

Понедельник в офисе начался с того, что Хисын уволил главу департамента рисков. Без длинных речей, без метафор. Это было просто: "ваши цифры не сходятся с реальностью. Соберите вещи до обеда".

Хиджи наблюдала за этим через стеклянную перегородку. Она видела, как он трет переносицу, как нервно дергается жилка на его шее. Он не был ледяным принцем. Он был мужчиной, который погряз в чужих ошибках и дерьме акционеров. Вечером того же дня она сидела у него в гостиной. Договор о тишине после десяти всё ещё действовал, но Хисын сам позвал её посмотреть на инструмент.

– Слушай, – Хисын бесцеремонно всунул ей в руки свою гитару. – Хватит сидеть с таким лицом, будто я тебя на казнь пригласил. Попробуй зажать хотя бы один аккорд. Это проще, чем твои таблицы в Excel, честное слово.

Хиджи неуклюже перехватила тяжелый гриф.  – Я сейчас что-нибудь сломаю или порву. Она выглядит слишком дорогой.

– Это кусок дерева с железками, Хиджи. Она не из сахара, – Хисын сел на пол прямо позади неё, беспардонно сокращая дистанцию. – Левую руку сюда. Да не так, не растопыривай пальцы... расслабь кисть.

Он обхватил её ладонь своей. Его рука была горячей, и от него пахло чем-то простым — мятной жвачкой и хорошим мылом. Никакого офисного парфюма.

– Дави сильнее, вот на этот лад. Прямо здесь, чувствуешь? Струна должна впиться в кожу. Да, будет больно. Добро пожаловать в реальный мир.

Хиджи зашипела от резкой боли в подушечках пальцев.  – Больно! У меня завтра пальцы не будут слушаться мышку.

– Переживешь, – буркнул он ей в самое ухо. Хиджи почувствовала, как его дыхание шевельнуло волоски у неё на виске. – А теперь дерни четвертую струну. Давай, не бойся.

Она дернула. Раздался чистый, вибрирующий звук. Хисын не отпускал её руку. Он сидел так близко, что она чувствовала спиной тепло его грудной клетки. Это было... слишком. Слишком честно, слишком физически, слишком далеко от их привычных директор и простая подчиненная.

– Звучит… неплохо, – выдохнула она, боясь пошевелиться.

– Звучит как надо, – Хисын вдруг отпустил её руку, но не отодвинулся. – Знаешь, я сегодня полдня хотел просто разбить этот Gibson об голову главы юротдела, а сейчас сижу здесь, учу тебя зажимать ре-мажор, и мне… нормально. Наконец-то не хочется никого убить.

Хиджи обернулась. Его лицо было в паре сантиметров от её. Никакого прищура, никакой маски. Просто усталые глаза и честный, прямой взгляд.

– Вы сегодня были очень жестким в офисе, – тихо сказала она.

– Я был эффективным, Хиджи. Это моя работа... быть сволочью, когда другие косячат, но если я буду такой сволочью и здесь, ты просто перестанешь приходить, так? А мне… мне не хочется, чтобы ты переставала.

Хиджи сглотнула. Это было слишком прямое признание для Ли Хисына. – Почему?

– Потому что ты единственная, кто не смотрит на меня как на открытый кошелек или на проблему. Ты просто злишься, подкалываешь и приносишь пиво. Это… очень освежает.

Через час они возвращались из круглосуточного магазина внизу — Хиджи захотелось мороженого, а Хисын вызвался проконтролировать, чтобы её не украли и она не упала по пути. В лифте они были одни. Хисын прислонился к зеркалу, засунув руки в карманы джинсов.

– Знаешь, я завтра опять буду орать на совещании, – сказал он, глядя на табло этажей. – Просто предупреждаю... не принимай на свой счет.

– Я уже привыкла, директор Ли.

– Мы не в офисе, – он резко повернулся к ней. – Забудь это слово хотя бы здесь.

И тут свет моргнул. Один раз, второй. Лифт ощутимо вздрогнул, издал металлический скрежет и встал. Свет погас окончательно.

– Да ладно, – Хисын в темноте выдал короткое, емкое ругательство. – Опять? Это здание когда-нибудь начнут обслуживать нормально?

Хиджи почувствовала, как в груди начинает нарастать паника. Темнота была густой, хоть глаз выколи. – Хисын?

– Здесь я, не дергайся, – послышался шорох, и он зажег фонарик на телефоне. Свет ударил в потолок. Хисын стоял прямо перед ней.

– Вентиляция работает, тросы на месте. Мы просто застряли. Спокойно.

Он нажал кнопку вызова диспетчера, но из динамика доносилось только шипение.
– Связи нет. Телефон не ловит. Похоже, посидим тут минут двадцать, пока дежурный не проснется.

Хисын бросил телефон на пол и сел, привалившись спиной к двери. — Садись. В ногах правды нет.

Хиджи опустилась рядом. Пространство метр на мерт. Темнота. И Ли Хисын, который сидел так близко, что их плечи соприкасались.

– Тебе страшно? – спросил он. Теперь в его голосе не было и следа офисной стали.

– Немного, я не люблю, когда я заперта.

– Я тоже, – неожиданно признался он. – Я всю жизнь заперт. В этом костюме, в этой фамилии, в ожиданиях отца. Этот лифт просто очередная коробка, но здесь… – он повернул голову к ней, – здесь хотя бы нет камер и никто не ждет от меня великих решений.

Он замолчал, рассматривая её в тусклом отраженном свете фонарика. Хиджи видела, как он медленно облизнул губы.

– Хиджи, слушай, – он заговорил тише, и его голос стал каким-то хриплым. – Давай без этих твоих загадок и моих масок. Мне надоело играть в директора и соседа.

Он придвинулся еще ближе. Она чувствовала жар, исходящий от него. – Там, за дверями, я Ли Хисын, который должен увольнять людей и считать прибыль, но прямо сейчас, в этой консервной банке… я просто парень, который уже неделю не может нормально спать, потому что думает о своей соседке снизу. О том, как она забавно злится, как поправляет очки и как пахнет её дурацкий кофе.

Хиджи затаила дыхание. Её сердце колотилось так сильно, что казалось, он должен это слышать. – Хисын…

– Кем ты хочешь, чтобы я был сейчас? – он спросил это прямо, глядя ей в глаза. – Если ты скажешь директором, я отодвинусь в другой край лифта и мы будем молчать до конца. Если ты скажешь соседом, я пошучу про гитару, но если ты… просто скажи или же не говори ничего.

Он протянул руку и коснулся её шеи. Его большой палец медленно провел по её нижней губе. Это было настолько откровенно и просто, что у Хиджи закружилась голова.

– Я не хочу… чтобы ты был директором, – прошептала она.

– Хорошо, слава богу.

Хисын медленно наклонился. Он не играл в романтичного героя, он не медлил специально. Он просто шел к цели. Его губы были в миллиметре от её губ, Хиджи уже чувствовала вкус мятной жвачки и его горячее дыхание. Она закрыла глаза, подаваясь навстречу…

Лифт с диким грохотом подпрыгнул. Свет вспыхнул так ярко, что на мгновение оба ослепли. Мотор наверху взвыл, и кабина стремительно поехала вверх. Хисын среагировал мгновенно. Он не просто отошёл, он вскочил на ноги, за долю секунды превращаясь в того самого человека, который утром увольнял людей. Он одернул футболку, провел рукой по волосам, возвращая им подобие порядка, и уставился на табло этажей.

– Давление в гидравлике восстановилось, – бросил он сухим, деловым тоном. – Наконец-то.

Хиджи сидела на полу, чувствуя себя так, будто её ударили под дых. Ощущение его пальцев на своей шее еще не остыло, а он уже стоял спиной к ней, глядя на цифры. Лифт остановился на одиннадцатом этаже. Двери разъехались.

_ Твой этаж, Нам Хиджи, – сказал он, не оборачиваясь. – Иди спать. И... – он помедлил секунду, – …проверь еще раз отчет по Пусану. Там была ошибка в третьей колонке.

Хиджи встала, чувствуя, как внутри всё горит от обиды и непонимания. – Ошибка в третьей колонке? Это всё, что ты хочешь сказать?

Хисын наконец повернулся. В его глазах на мгновение промелькнула вспышка, правда та самая не директорская, но он лишь сжал челюсти.
– В офисе мы работаем, Хиджи. Увидимся завтра в десять. Без опозданий.

Двери закрылись прямо перед её носом. Хиджи стояла в пустом коридоре, сжимая кулаки.

– Ошибка в третьей колонке, значит? Ну ладно, Ли Хисын.