Noisy office

Глава 3.
Музыкальный террор

В мире Ли Хисына всё имело свою цену, свой график и свою тональность. В офисе он был дирижером тишины. Малейший лишний звук, ккк щелчок ручки, громкий вздох, шелест пакета с чипсами... карался взглядом, способным превратить человека в ледяную статую. Но когда солнце опускалось за горизонт Сеула, а зеркальные стены небоскребов окрашивались в цвет запекшейся крови, дирижер тишины жаждал хаоса.

Вечер четверга выдался особенно тяжелым. Совет директоров давил по поводу слияния с "Hanwha group", и Хисын чувствовал, как внутри него натягивается та самая тонкая металлическая нить, которая отделяет цивилизованного директора от человека, готового разбить монитор о стену.

Он зашел в свою квартиру, сорвал галстук и, даже не включая свет, прошел в гостиную. Его пальцы ныли. Ему не нужен был ужин. Ему не нужен был сон. Ему нужно было извлечь из себя этот гул, который поселился в его черепе. Хисын взял свой верный Ibanez, провел пальцем по струнам и включил усилитель. Лампы прибора медленно разгорались оранжевым светом, словно просыпающийся вулкан.

– Ну что, соседка, – прошептал он в темноту, надевая свои профессиональные мониторные наушники (которые, в отличие от тех, что он подарил Хиджи, не блокировали звук для окружающих, а лишь помогали ему слышать нюансы его собственной ярости). – Посмотрим, выдержат ли сегодня твои стены.

Он ударил по струнам. Это не была вчерашняя нежная акустика. Это был техничный, зубодробительный прогрессив-метал с рваным ритмом и диким перегрузом.

Этажом ниже Нам Хиджи сидела за столом, надев те самые новенькие, баснословно дорогие наушники от директора Ли. Они были идеальными. Они блокировали шум города, гул холодильника и даже её собственное дыхание. Но они не могли блокировать физику. Когда Хисын взял первую ноту, стакан с водой на её столе подпрыгнул.

Хиджи замерла, её пальцы застыли над клавиатурой. Она почувствовала вибрацию сначала стопами, потом коленями, а затем её грудная клетка начала резонировать в такт безумному ритму сверху.

– Нет... – прошептала она, срывая наушники. – Ты правда издеваешься надо мной. Ты просто издеваешься!

В квартире без наушников стало невыносимо. Звук просачивался сквозь вентиляцию, сквозь перекрытия, казалось, даже сквозь сами обои. Сосед сверху сегодня явно решил превзойти самого себя. Это была не просто музыка — это была канонада. Хаотичные, быстрые пассажи сменялись тяжелыми, тягучими ударами баса, от которых люстра Хиджи начинала тихо позвякивать своими хрустальными подвесками.

Хиджи попыталась сосредоточиться на графиках. "Доходность акций... волатильность..."

– Какая, к черту, волатильность?! – вскрикнула она, вскакивая со стула. – У меня сейчас волатильность мозга начнется!

Она металась по комнате, затыкая уши руками. Она пробовала включить телевизор на полную громкость, но это превратило её квартиру в зону боевых действий. Она попробовала уйти в ванную, но там звук, отражаясь от кафеля, становился еще более гулким и зловещим.

Хиджи чувствовала, как в ней закипает не просто гнев, а ненависть. Весь день она терпела ледяное молчание Хисына в офисе, его придирки к шрифтам и его манеру смотреть на неё как на микроба. И теперь, когда она хотела просто закончить работу и доползти до кровати, этот анонимный маньяк сверху лишал её последнего права — права на спокойную смерть за рабочим столом. Она схватила лист бумаги и маркер. Её рука дрожала от ярости.

"УВАЖАЕМЫЙ БЕЗДЕЛЬНИК ИЗ 1204!" — начала она размашистым почерком.

"Если ты думаешь, что твоё пиликанье это искусство, то спешу тебя разочаровать.. это звучит так, будто стадо слонов пытается изнасиловать рояль. У НОРМАЛЬНЫХ людей есть работа. У НОРМАЛЬНЫХ людей есть ответственность, если ты не прекратишь свой музыкальный террор, я вызову полицию, налоговую и экзорциста. Найди себе РАБОТУ, и тогда у тебя не будет времени издеваться над соседями по ночам. Ты — позор этого дома!"

Хиджи вылетела из квартиры, даже не обуваясь в уличную обувь — прямо в своих пушистых тапочках. Она преодолела лестничный пролет за считанные секунды, движимая чистым адреналином. Коридор двенадцатого этажа буквально пульсировал. Она подошла к двери 1204 и с такой силой приклеила записку скотчем, что едва не вынесла саму дверь.

– Тварь! –  выдохнула она, пнув дверь напоследок, и скрылась в лифте прежде, чем чудовище успело выйти.

Хисын закончил партию через десять минут. Он был весь в поту, его пальцы слегка подрагивали, но напряжение в голове наконец-то спало. Он положил гитару на стойку и пошел на кухню, чтобы выпить воды. Проходя мимо двери, он услышал какой-то странный шорох. Он замер. Интуиция, отточенная годами управления миллиардными фондами...

Он надел свою кепку, натянул маску и осторожно открыл дверь. Коридор был пуст, но на уровне его глаз белел лист бумаги. Хисын сорвал его и начал читать.

Его брови под кепкой поползли вверх. Издеваться над роялем? Налоговая и экзорцист? Найди себе работу? Хисын прислонился к дверному косяку, и тихий, вибрирующий смех вырвался из его груди. Он представил себе Хиджи ... маленькую ростом, взъерошенную, в её нелепой пижаме, которая со всей своей яростью аналитика строчила эти строки.

– Найди себе работу... — прошептал он, смакуя каждое слово. — Если бы ты знала, Нам Хиджи, что именно моя работа позволяет мне владеть этим зданием, ты бы, наверное, проглотила этот маркер.

Он вернулся в квартиру, закрыл дверь и перечитал записку еще раз. Его забавляла её дерзость. В офисе она была воплощением покорности, идеальным винтиком, который лишь изредка позволял себе вспыхнуть в его кабинете. Но здесь... здесь она была настоящей. Острой. Дикой. Он подошел к столу, взял ручку и на обратной стороне её же записки написал всего несколько слов своим идеальным, каллиграфическим почерком.

На следующее утро Хиджи выходила из квартиры с ощущением, что она совершила подвиг. Она была готова к войне. Она ждала ответного удара, ждала, что он начнет сверлить стены в шесть утра.  Но на её дверной ручке висел вчерашний лист бумаги. Она сорвала его, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Она ожидала угроз, мата или просто пошла к черту,  но на обратной стороне было написано:

"Твои метафоры про слонов и рояль страдают от отсутствия логики, как и твои графики во втором квартале. Но за экзорциста — 10 баллов. Кстати, работа у меня есть. Я руковожу людьми, которые гораздо шумнее моей гитары. Постарайся сегодня не заснуть в лифте, соседка. Нам предстоит тяжелый день"

Хиджи застыла посреди коридора. Холодная волна ужаса и непонимания окатила её.

– Графики во втором квартале? – прошептала она, и её ноги стали ватными. – Откуда он... почему он...

Она перечитала записку еще раз. Почерк. Этот почерк она видела каждый день на своих отчетах. Эти острые буквы "Т", этот идеальный наклон...

– Нет. Нет-нет-нет, это невозможно. Это просто совпадение. У всех богатых придурков одинаковые частные репетиторы по каллиграфии. Да, именно так.

Но внутри неё уже поселилось зерно сомнения, которое начало стремительно прорастать. Она вспомнила вчерашние слова Хисына в кабинете. "Может быть, он играет потому, что это единственный момент в его жизни, когда он чувствует себя свободным?"

– Ну, это не может быть он, – твердила она себе, заходя в лифт. – Ли Хисын это просто робот. У него нет хобби, он не умеет злиться на гитару. Он злится только на людей.

Офис "Lee Investment" сегодня напоминал растревоженный улей. Все бегали с документами, телефоны разрывались, а из кабинета директора Ли доносились звуки, которые были пострашнее любой электрогитары — его ледяной голос, распекающий начальника отдела маркетинга. Хиджи сидела за своим столом, чувствуя себя так, будто она идет по натянутому канату над пропастью. Она не могла работать. Каждую минуту она перепроверяла записку в своей сумке, сравнивая почерк на ней с пометками директора на полях своих отчетов.

– Хиджи, ты чего такая бледная? – господин Ким заглянул к ней через перегородку. – Опять этот твой сосед?

– Господин Ким... – Хиджи схватила его за рукав пиджака. – Посмотри на это, только честно.

Она вытащила отчет с пометками Хисына и край записки, где была видна только пара слов.

– Почерк похож?

Господин Ким прищурился, поправил очки и долго изучал буквы.

–  Ну... оба пишут как высокомерные засранцы. Идеально, ровно, без единого лишнего штриха, а что? Ты думаешь, твой сосед каллиграф?

– Я думаю, мой сосед... наш директор, – выпалила она на одном дыхании.

Ким замер. Секунду он смотрел на неё как на умалишенную, а потом разразился таким хохотом, что на них обернулась половина отдела.

– Хиджи! Ха-ха, ой, не могу... Ты серьезно? Наш Ли Хисын? Наш айсберг-убийца? Ты представляешь его с гитарой? В татуировках, может быть? С длинными волосами? Да он, наверное, даже в душ в галстуке ходит..

– У него не было галстука вчера... то есть, у того парня... – Хиджи запуталась. – И он был в маске!

– Вот именно! – господин Ким вытер слезы от смеха. – Хисын не носит маски. Он носит презрение. Послушай, у тебя просто галлюцинации от недосыпа. Твой мозг пытается связать два главных источника твоего стресса в один, чтобы тебе было удобнее их ненавидеть. Это психология, детка. Расслабься.

Хиджи вздохнула. Наверное, Ким прав. Это было бы слишком безумно даже для дорамы.  В этот момент дверь кабинета Хисына распахнулась. Директор вышел в коридор, застегивая пуговицу пиджака. Он выглядел как обычно.. безупречно, холодно, недосягаемо.

Он прошел мимо стола Хиджи, и на секунду их взгляды встретились. Хиджи ждала чего угодно... угрозы, усмешки, намека, но...

— Нам Хиджи, через пять минут зайдите ко мне с анализом по "Hanwha", и возьмите с собой ту записку, которую вы так судорожно прячете в сумку. Я хочу видеть, на что вы тратите рабочее время, сравнивая почерки.

Хиджи почувствовала, как её сердце просто перестало биться.  Она медленно встала, чувствуя, как ватные ноги едва держат её. Ким за соседним столом поперхнулся кофе.

В кабинете Хисына пахло дорогим деревом и опасностью. Он сидел в своем кресле, глядя в окно.

– Садитесь, – бросил он, не оборачиваясь.

Хиджи села на край стула, сжимая в руках папку. – Директор, я...

– Записку на стол, – перебил он её.

Она дрожащими руками вытащила лист бумаги и положила его на полированную поверхность. Хисын медленно повернулся. Он взял записку, пробежал глазами по своим собственным словам и посмотрел на Хиджи.

– Значит, вы думаете, что я... ваш сосед? – его голос был тихим, почти вкрадчивым.

– Почерк... он идентичен, директор Ли, – она старалась говорить смело, но голос подвел её, сорвавшись на шепот. – И вы упомянули графики второго квартала. Откуда вашему соседу знать о моих графиках?

Хисын подался вперед. Расстояние между ними сократилось до опасного. Хиджи видела каждую ворсинку на его пиджаке, видела, как в его темных глазах отражается её собственное испуганное лицо.

– А вы не задумывались, Нам Хиджи, что мир гораздо теснее, чем вам кажется? Что ваш сосед может быть моим знакомым? Или что я просто... – он сделал паузу, – ...умею читать людей лучше, чем вы таблицы?

– Вы издеваетесь надо мной, – она почувствовала, как к глазам подступают слезы злости. – Вам нравится смотреть, как я мучаюсь? Сначала вы заваливаете меня работой, а потом... потом это!

Хисын вдруг протянул руку и взял её за плечо. Его пальцы были холодными, но хватка — железной.

— Послушайте меня внимательно. Мне плевать на ваших соседей. Мне плевать на то, кто играет вам на гитаре, но мне не плевать на то, что моя лучшая сотрудница приходит на работу с трясущимися руками и пишет гневные письма вместо того, чтобы проверять риски.

Он отпустил её плечо и отбросил записку в сторону. – Если ваш сосед мешает вам работать – решите эту проблему как взрослый человек. Купите беруши. Смените квартиру или... – он на мгновение замолчал, и в его глазах промелькнула тень той самой ночной дерзости, – ...признайте, что вам нравится этот шум. Потому что он единственное живое, что происходит в вашей скучной, распланированной жизни.

Хиджи вскочила. – Мне не нравится этот шум! И мне не нравится, как вы со мной разговариваете!

– Свободны, – Хисын снова отвернулся к окну. – Жду отчет через час и заберите этот мусор со стола.

Хиджи схватила записку, папку и выбежала из кабинета. Она не видела, как Хисын, едва за ней закрылась дверь, сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Слишком близко, – прошептал он сам себе. – Слишком близко, Хисын.

Вечер того же дня. Хиджи сидела дома, глядя в потолок. Она была выжата как лимон. Она решила, что больше не пойдет наверх. Она просто будет игнорировать его. В 22:00 ровно раздался первый удар по струнам.

Хиджи закрыла глаза, ожидая очередного приступа ярости, но... что-то было не так.

Музыка была другой. Она была тихой. Медленной. Сосед играл ту самую мелодию, которую Хисын напевал сегодня в офисе, когда думал, что его никто не слышит. Это была сложная, джазовая композиция, полная грусти и одиночества. Хиджи села на пол, прижавшись спиной к холодной стене. Она слушала, как звуки гитары просачиваются сквозь потолок, обволакивая её.

– Это он... это ты, Ли Хисын.