Noisy office

Глава 2
Кофе и бессонница

Утро в Сеуле не наступает — оно набрасывается.

Для Нам Хиджи звук будильника в 6:30 прозвучал как смертный приговор, приведенный в исполнение без права на апелляцию. Она разлепила веки, и первое, что почувствовала это жгучую сухость в глазах, словно кто-то засыпал туда мелкий песок, пока она спала те жалкие четыре часа, что ей выделил сосед-террорист.

Она села на кровати, тупо глядя в стену. В голове всё еще стоял гул электрогитары, а перед глазами темный силуэт в маске и кепке. Этот парень... этот наглый, самоуверенный тип с двенадцатого этажа. Он не просто украл её сон, он украл её душевное спокойствие.

– Сволочь, – прохрипела она, сползая с кровати. – Надеюсь, у тебя сегодня отсохнут пальцы.

Процесс приведения себя в офисный вид напоминал сложную реставрацию античного памятника, который сильно пострадал от вандалов. Хиджи потратила пятнадцать минут только на то, чтобы замазать консилером темные круги под глазами, которые теперь имели отчетливый фиолетовый оттенок. Она нанесла три слоя, но отражение в зеркале всё равно шептало: "Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик с надписью полная безнадежность"

– Ладно, – выдохнула она, поправляя воротник строгой голубой блузки. – Главное — не пересекаться с Хисыном. Просто сдать отчет, получить кивок и исчезнуть в недрах отдела.

Офис "Lee Investment" встретил её привычным запахом кондиционированного воздуха и тихим стрекотом клавиатур. Хиджи шла к своему столу, чувствуя себя так, будто её кости сделаны из свинца.

– О боже, Хиджи! – господин Ким едва не выронил свой утренний пончик, когда она подошла. – Ты что, вступила в бойцовский клуб? Или ты решила косплеить панду?

– Замолчи, – Хиджи упала в кресло и тут же уткнулась лицом в холодную поверхность стола. – Если ты скажешь еще хоть слово, я использую твой степлер, чтобы зашить тебе рот.

– Ого, – господин Ким отодвинулся на своем кресле. – Значит, ночь была бурной. Рассказывай, кто он? Красавчик из тиндера? Или ты всё-таки нашла того гитариста, о котором стонала всю неделю?

Хиджи подняла голову, и в её взгляде блеснула настоящая молния. – Я его нашла и он не красавчик. Он ошибка природы. Он вышел ко мне в маске, как какой-то грабитель банков, и хамил мне так, будто это я мешаю ему жить, а не он превращает мою квартиру в филиал ада! Ким, он назвал мою пижаму детсадовской!

– Твою пижаму с котами? Ну, он прав, она специфическая, но подожди... он был в маске? Зачем? У него там что, подпольная лаборатория?

– Не знаю, – Хиджи яростно застучала по клавишам, открывая злополучный файл с графиками. – Наверное, прячет свою уродливую физиономию, но голос... у него был такой голос, будто он только что проглотил ведро щебня. Высокомерный тип. Ладно, забудь. Мне нужно закончить это до восьми, иначе наш ледяной король заморозит меня заживо.

Она погрузилась в работу. Цифры расплывались, формулы Excel казались китайскими иероглифами, но она заставляла себя концентрироваться. Каждое нажатие на клавишу отдавалось пульсирующей болью в висках.

В 8:05 тишину офиса разрезал знакомый, пугающе ритмичный стук туфель. Хиджи замерла. Её спина непроизвольно выпрямилась. Она почувствовала, как волоски на затылке встали дыбом.

Ли Хисын шел по проходу. Сегодня на нем был костюм цвета древесный уголь и белоснежная рубашка. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала после десятичасового сна в кислородной камере. Никакой усталости. Никакой растрепанности. Абсолютное совершенство.

Хисын остановился возле стола Хиджи. Она медленно подняла на него взгляд. Он смотрел на неё сверху вниз. Его лицо было привычно бесстрастным, но если бы Хиджи присмотрелась внимательнее, она бы заметила в глубине его зрачков странный, почти озорной блеск.

Хисын видел её насквозь. Он видел эти слои консилера, которые пытались скрыть следы его вчерашнего концерта. Он видел, как дрожат её пальцы на мышке. И это доставляло ему какое-то извращенное удовольствие.

– Нам Хиджи, – произнес он. Его голос в офисе звучал гораздо чище и холоднее, чем тот хриплый бас из-за двери. – Отчет. Сейчас же.

– Я отправила его вам на почту семь минут назад, директор Ли, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Хисын медленно кивнул, не отрывая от неё взгляда. Он не уходил. Он стоял так близко, что она снова почувствовала его парфюм... тот самый терпкий, дорогой запах, который вчера показался ей знакомым у двери соседа, но в её затуманенном мозгу эта ниточка не связалась в узел. "Просто у богатых придурков одинаковые вкусы на одеколон", — подумала она.

– Вы выглядите... – Хисын сделал паузу, словно подбирая слово. – Еще хуже, чем вчера.

Хиджи вспыхнула.  – У меня была тяжелая ночь, директор.

– Тяжелая ночь? – Хисын слегка приподнял бровь. Он наклонился чуть ближе, опершись рукой о край её стола. – Неужели работа над графиками заняла всё ваше время? Или вы нашли себе более... шумное занятие?

Хиджи почувствовала, как по спине прошел ток. Что он имеет в виду? Он что, намекает на то, что у неё есть личная жизнь?

– Это не касается работы, директор Ли. У меня возникли проблемы с... соседями.

– Соседями? – Хисын чуть заметно усмехнулся. – Как интересно, а я всегда считал, что в приличных жилых комплексах живут приличные люди. Видимо, вам не повезло. Может быть, вы просто слишком чувствительны к шуму?

Хиджи почувствовала, как в ней закипает праведный гнев. Она забыла о страхе перед боссом на долю секунды.

– Чувствительна? Директор, если бы над вашей головой каждую ночь играли рок на уровне громкости взлетающего боинга, я бы посмотрела на вашу чувствительность...

В офисе стало так тихо, что было слышно, как гудит лампочка в коридоре. Господин Кан за соседним столом перестал жевать. Все уставились на Хиджи, которая только что позволила себе повысить голос на самого Ли Хисына. Хисын не разозлился. Напротив, он выпрямился, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

– Рок? Какая специфическая проблема. Похоже, ваш сосед.. человек с большой энергией.

– Наглый бездельник – вот кто он, прошипела Хиджи, уже тише, осознав свою оплошность. – Простите, директор Ли. Я просто не выспалась. Это не повторится.

– Надеюсь, – Хисын поправил манжету рубашки. — Сотрудникам стоит спать ночью, а не тратить время на ссоры в коридорах. Ваша личная драма не должна влиять на цифры. Зайдите ко мне через десять минут. Мы обсудим ваши исправленные графики.

Он развернулся и ушел. Хиджи рухнула обратно в кресло, чувствуя, как горит лицо.

– Он издевается надо мной, – простонала она. – Ким, он точно издевается. Человек с большой энергией? Он что, издевается над моей болью?

– Слушай, Хиджи... А тебе не показалось странным, что он спросил про шум? И про ссоры в коридорах? Откуда он вообще знает, что ты с кем-то ссорилась?

Хиджи замерла. Её мозг начал медленно проворачивать шестеренки. – Он точно сказал... ссоры в коридорах?

– Именно.

Хиджи на секунду задумалась, но усталость взяла верх.

– Да он просто... он просто видит, что я в ярости. Он же чертов экстрасенс, когда дело касается того, как испортить кому-то настроение. Наверное, просто угадал. Господи, мне нужно ведро кофе.

Через десять минут Хиджи стояла перед дверью кабинета Хисына. Она трижды глубоко вдохнула, прежде чем постучать.

– Войдите, – раздался холодный голос.

Кабинет Хисына был одой минимализму и власти. Огромный стол из темного дерева, панорамные окна с видом на деловой центр Сеула, и никакой лишней детали. Ни одной фотографии, ни одного сувенира. Только мониторы и идеальный порядок. Хисын сидел в кресле, изучая её отчет на экране планшета. Когда она вошла, он не поднял глаз, жестом велев ей сесть напротив.

– Графики стали лучше, – произнес он после минуты гнетущего молчания. – Но в анализе рисков всё еще есть пробелы. Вы не учли возможные изменения в законодательстве.

– Я добавила их в сноске на седьмой странице...

– Опять сноски, Хиджи? – оннаконец поднял взгляд. – Вы так любите прятаться за мелким шрифтом? Прямо как ваш сосед прячется за своей громкой музыкой?

Хиджи почувствовала, как у неё дернулся глаз.

– Директор, при всем уважении, почему мы снова говорим о моем соседе?

Хисын откинулся на спинку кресла. Он выглядел расслабленным, что пугало еще больше. – Просто мне кажется забавным, что такая... правильная, дисциплинированная девушка, как вы, живет в месте, где по ночам гремит рок. Это создает диссонанс. Нам Хиджи в офисе это идеальный винтик в системе, но Нам Хиджи дома... – он сделал паузу, вглядываясь в её лицо, – ...которая бегает по этажам и кричит на людей... Это интересная картина.

Хиджи сжала подлокотники кресла.

– Откуда вы знаете, что я бегала по этажам и кричала?

Хисын замер на мгновение. Его взгляд стал чуть острее. — Вы сами сказали, что у вас были проблемы с соседями, а судя по вашему характеру, вы не из тех, кто будет молча терпеть. Вы ведь пошли к нему, не так ли?

– Пошла, – призналась она, чувствуя, как внутри всё сжимается. – И это было бесполезно. Он... он ненормальный. Он скрывает лицо и несет какой-то бред.

– Бред? – Хисын приподнял бровь. – И что же он сказал?

– Сказал, что я шумная, что я мешаю ему играть. Представляете? Он виноват, но выставляет виноватой меня. Он... он просто высокомерный придурок, который думает, что если у него есть дорогая гитара, то весь мир должен танцевать под его дудку. То есть под его струны.

Хисын едва сдержал улыбку. Слушать отзывы о самом себе от человека, который не знает, с кем говорит — это было лучшее развлечение за последние несколько лет.

– Возможно, он просто пытается найти способ самовыражения, – вкрадчиво произнес Хисын. – Управление огромным состоянием или... скажем, постоянное давление со стороны общества требует выхода. Музыка это хороший способ сбросить стресс.

– Есть спортзалы, есть боксерские груши. Есть, в конце концов, йога! Почему я должна страдать из-за его самовыражения?

– Может быть, вам стоит попробовать его понять? –  Хисын наклонился вперед, его голос стал ниже. – Что, если он играет не для того, чтобы мешать вам, а потому что это единственный момент в его жизни, когда он чувствует себя свободным? Когда ему не нужно соответствовать... эстетике дисциплины?

Хиджи замолчала. Она смотрела на своего босса и не понимала, почему он защищает какого-то анонимного рокера. Но в его словах прозвучало что-то такое... личное. Словно он говорил о себе.

– Вы его так защищаете, будто сами играете на гитаре по ночам, – горько усмехнулась она.

Хисын замер. В кабинете повисла такая тишина, что Хиджи стало страшно. Она ляпнула это, не подумав. "Идиотка, — пронеслось у неё в голове. — Сейчас он тебя уволит"

Но Хисын вдруг рассмеялся. Это был короткий, сухой смех, который, тем не менее, разрядил обстановку.

– Я? На гитаре? Нам Хиджи, у меня нет времени даже на то, чтобы поужинать не за рабочим столом. Моя жизнь это цифры. Гитара это слишком... нерационально.

Он снова стал серьезным.

– Идите работать. И исправьте анализ рисков. И... купите себе хорошие наушники. С активным шумоподавлением. Компания возместит расходы, если вы предоставите чек. Я не хочу, чтобы ваши ошибки в отчетах повторялись из-за какого-то... психа сверху.

– Спасибо, директор Ли, — Хиджи встала, чувствуя себя совершенно сбитой с толку.

Она вышла из кабинета, едва не столкнувшись с секретаршей. Её мысли путались. Ли Хисын был странным. Сначала он унижал её, потом защищал её соседа, а в конце предложил оплатить наушники.

– "Он просто не хочет, чтобы я косячила в отчетах", – решила она. – "Ему плевать на мой сон, ему важна его прибыль. Вот и всё"

Остаток дня прошел в тумане. Хиджи выпила столько кофе, что её сердце начало биться в ритме техно. Она закончила анализ рисков, перепроверила его пять раз и, наконец, в семь вечера собрала вещи.

– Уходишь? – господин Ким помахал ей рукой. – Иди, отоспись. И если твой рокер снова начнет... просто вызови копов. Не ходи к нему сама. Он может быть опасным.

– Я знаю, – вздохнула Хиджи. – Но у меня такое чувство, что он просто ждет, когда я приду. Будто ему нравится со мной спорить.

– Это называется токсичный флирт, подруга, – хохотнул Ким. – Будь осторожна.

Хиджи закатила глаза и вышла из офиса. Когда она зашла в свой подъезд, она невольно посмотрела на почтовые ящики. 1204. Ли Харю? Нет, имя было затерто. Она вспомнила слова Хисына про почтовый ящик. "Откуда он знает моё имя? Ах да, ящик...". Она подошла к своему ящику 1104. На нем действительно четко было написано: Нам Хиджи.

– Ладно, значит, он не маньяк, раз просто прочитал имя, – пробормотала она.

Она поднялась к себе, быстро приняла душ и залезла под одеяло. Она так устала, что была готова уснуть даже под канонаду. Но в квартире была тишина.

Прошел час. Два.

Сверху не доносилось ни звука. Ни гитары, ни шагов, ни звука драм-машины. Хиджи лежала в темноте, глядя в потолок. Странно, но эта тишина теперь казалась ей... давящей. Она привыкла к борьбе. Она была готова злиться. Но тишина лишала её этой возможности.

– Сдался что ли? – прошептала она. – Или ушел на концерт?

Она уже почти провалилась в сон, когда сверху раздался тихий, едва слышный звук. Это не была электрогитара. Это была акустика. Кто-то очень осторожно, почти не касаясь струн, перебирал мелодию. Она была грустной, медленной и невероятно красивой. Хиджи замерла, прислушиваясь. Эта музыка не мешала. Она словно баюкала её.

– Ненормальный...

Она уснула под звуки акустической гитары, даже не подозревая, что этажом выше Ли Хисын сидит на полу в своей гостиной, без маски и кепки, глядя в окно на огни Сеула. Он играл эту мелодию специально для неё.. тихо, чтобы она могла спать. Он сам не понимал, зачем это делает, но видеть её изможденное лицо в офисе ему почему-то больше не хотелось.

– Спи, Нам Хиджи, – тихо сказал он в пустоту комнаты. – Завтра нам снова нужно быть идеальными.

Он отложил гитару и посмотрел на свой телефон. Там было сообщение от отца: "Завтра проверка совета директоров. Надеюсь, твой отдел аналитики готов, не подведи имидж компании"

Хисын сжал челюсти. Его лицо снова стало той самой ледяной броней, но где-то глубоко внутри, под слоями костюмов и цифр, всё еще звучала та тихая мелодия, которую он только что подарил своей уставшей соседке.

На следующее утро Хиджи пришла на работу вовремя. На этот раз её глаза не были красными, а консилер лег идеально. Она чувствовала себя странно бодрой.

– О, – Ким оглядел её. – Вижу, наушники не понадобились? Гитарист взял выходной?

– Он играл, – Хиджи улыбнулась, сама не зная почему. – Но на этот раз это было... терпимо.

Она подошла к своему рабочему столу и увидела там небольшую коробку, перевязанную синей лентой. Внутри лежали самые дорогие наушники с шумоподавлением, которые только существовали на рынке. И маленькая записка, написанная каллиграфическим почерком Хисына.

"Надеюсь, теперь эстетика вашего лица будет соответствовать стандартам нашего фонда. У нас много работы"

Л.Х.