МОИ АЛЛЮЗИИ (18+)

Утром прохожу на кухню, настроения нет от слова совсем. Даже не представляю, что меня ждёт по возвращении, явно нечто плохое, но о деталях и подробностях распятия думать не хочу. Остин будет в гневе, учитывая, что он просил больше не пропадать, и пообещав исправиться, я поступила совершенно противоположно. Уже ощущаю на себе его взгляд...

Внутри у меня зреет плохое предчувствие, которое я старательно пытаюсь утопить двумя кружками выпитой воды. Тщетно.

Спустя час прощаюсь со всеми и усаживаюсь в салоне забавного жёлтого авто. 

— Слушай, я вчера перебрала малость и влезла не в своё дело, не дав тебе позвонить. Сорри. Не обижайся на меня. — Единственный человек на которого у меня есть право обижаться — это я. Собственно на себя я и затаила обиду, но часть ответственности грешу переложить на Нэт.

— Из-за тебя я — труп.

— Опять полезу не в своё дело. Но, что за заморочки с этим парнем? У тебя интрижка? Или я чего-то не понимаю? —  Проницательная фея бьёт осуждением точно в цель, от чего мне становится очень неловко, стыдно и совестно. Да, я действительно позволяю себе и ему слишком многое. Порицание весьма уместно. Надо прекращать все эти наши с ним хороводы. Мы — приятели и не более. Во всяком случае, именно так и должно быть. Бессовестная я. Справедливо пристыженная влюблённая.

— Ничего такого. Просто он вытащил меня из одной истории, которая могла очень плохо закончиться. Теперь, когда исчезаю с радаров, он беспокоится. Вполне оправданно, потому что я — тот ещё "лидер по жизни". — Делаю знак кавычек пальцами, в ответ на это эльфийка усмехается. Мысленно благодарю её за то, что она не пытается узнать детали мрачной истории или подробности о наших взаимоотношениях.

Через пару часов колесим по улицам Манхеттена, сначала заезжаем ко мне в отель, затем подкатываем к студии. Комок подступает к горлу: непростой будет денёк. Когда у студии прощаюсь с Нэт, глазея на припаркованный Boss, внутри всё сжимается, как у отличника, впервые не выучившего урок. Даже мелькает мысль не заходить в студию и просто сбежать, но ноги ватные, поэтому стою у здания и тупо рассматриваю кирпичи фасада. Внутри всё холодеет, стоит представить колючий взгляд и подвижные желваки.

Закусываю губу, прокручиваю несколько колец на удачу, нахожу в себе силы и захожу внутрь. Аккуратно и тихо заглядываю через щель дверного проёма в берлогу Чарли, обнаруживаю пустое помещении. Он наверху. Мнусь в дверях, с минуту нервно заламываю руки и тяну браслеты, вот бы время растягивалось и сжималось с такой же лёгкостью, как леска, увы. Для меня нет других вариантов, приходится делать неуверенный шаг и подниматься по лестнице.

В главном застаю множество людей и Остина. Самый высокий из всех.

— Доброе утро, — обращаюсь ко всем разом, но бросаю осторожный взгляд лишь на одного. Его подбородок задирается вверх, позволяя мне видеть чуть подвижный кадык на шикарной мощной шее. Вздох, острый холодный взгляд цвета морозного инея и ни единого слова, абсолютное молчание.

— Привет. Сегодня много работы. — Рей продолжает говорить, но я не слушаю. Пока его губы двигаются, просто киваю, мысли сейчас совсем не о работе на площадке, ведь на меня смотрят глаза цвета грозового неба, смотрят свирепо. Та ещё буря...

— Нужно поговорить. Мы на минуту, — Остин затыкает Рея, хватает меня под локоть и без церемоний ведёт в ближайшую подсобку. Смотрю на него большими от ужаса глазами и не решаюсь перечить. Захлопывает дверь с такой силой, что та чуть не слетает с петель.

— Остин...

— Почему ты уехала и ничего не сказала? Что за тайны? И что за тупые игры с телефоном? — тон переходит на повышенные обороты. — Тебе в прикол, чтобы я носился по городу, обзванивал участки и больницы в поисках тебя? Какого хрена, Ди? Почему именно ты решила стать моей кармой? — Отворачивается и вздыхает, потирая переносицу. — Ты помнишь Бостон? Вечеринки, знакомства! — добавляет затихая, но не переставая гневаться. — Ведешь себя как...

— Как кто? — Ничего не отвечает, не продолжает. Но в любом случае, хоть он и не произнёс вслух гадость в мой адрес, он о ней подумал. Теперь и я вскипаю. — Давай позже поговорим!? 

Пытаюсь выровнять сбитое с ног самообладание. Мне обидно до слёз, что он допускает такие мысли в отношении меня. Кто-кто, но вот он... От кого угодно, услышав подобное, даже не обратила бы внимания. Но услышать такое от него... Втаптывает меня в грязь с хрустом.

Распахиваю дверь и быстрым шагом выхожу в зал к режиссёру и остальным.

— Рей, где сценарий? — Надо срочно отвлечься или как минимум сделать занятой вид.

— Вон там на столе. Посмотри отмеченные места и бегом готовиться. — Иду к столу, не оглядываясь на хлопнувшую невдалеке дверь.

— Эй, мы поговорим сейчас! — заявляет громогласно уверенный голос позади меня, слышу шаги быстрой широкой походки. Не оглядываюсь, хотя где-то читала, что к озлобленному животному лучше спиной не поворачиваться.

— Мне некогда говорить. Куча работы. — Беру сценарий в руки.

— Рей, ты ж не против, если отвлеку её? — Не дожидаясь ответа Рейнольда, он выхватывает с ожесточением сценарий из моих рук и швыряет обратно на стол. Вот только прилюдных разборок нам не хватало! Вскипаю.

— Не здесь и не сейчас. — Демонстративно скрещиваю руки на груди, шелестя браслетами. Но для пущей важности решаюсь ещё и скинуть куртку. 

— Нет уж, сейчас. Но да — не здесь. — Крепкая рука хватает меня за запястье и тянет в сторону, больно, браслеты впиваются в кожу. Одёргиваю резко руку, показывая своё желание остаться на месте, и тут же понимаю, что совершила фатальную ошибку, потому что Остин меняется в лице, долю секунды смотрит на меня сверху вниз, хмурит брови, медленно облизывает губы.

— А ну иди сюда! — рявкает вдруг, быстро нагибается, подхватывает меня своими ручищами под колени и забрасывает к себе на плечо. 

Мгновение, и моя голова свисает в районе его поясницы. Вскрикиваю, но не могу ничего поделать, только по-детски ударяю его ладонью по спине, удар получается слабым и до безобразия нелепым, а в ответ на него получаю смачный шлепок по заднице. А этот! Этот..! Ещё и куртку мою умудряется подхватить!

Почему у меня нет Остина, который мог бы навалять этому Остину?!

Он быстро уносит меня из помещения и единственное, что вижу напоследок, так это открытые рты девиц-гримёров и недовольный взгляд Рея. Обхватываю торс парня руками, боясь упасть

— Что ты делаешь? Поставь меня!

Конечно же здоровяк не слушается и спускается по лестнице вприпрыжку, словно на его плече нет ноши в 70 кило. Готова сгореть от стыда, вспоминая сколько вешу. Хотя, судя по скорости, с которой несётся парень, ему совсем не тяжело. Опираюсь рукой на мускулистое плечо и пытаюсь выпрямиться, чтобы вырваться и спрыгнуть, но он в прыжке перехватывает меня за ноги пониже колен и закидывает обратно за спину. Кровь приливает к голове, усугубляя и без того ужасное чувство собственной беспомощности и слабости.

Скандалист аккуратно ставит меня на ноги только после того, как открывает пассажирскую дверь авто, подаёт куртку. Быстро одеваюсь.

— Ты что себе позволяешь? — Стукаю его в плечо. Опять выходит нелепо и слабо.

— Нужно поговорить.

— Остин, о чём говорить? Ты уже и без слов всё сказал!

— Садись в машину! — Включаю вредину, встаю в позу и протестую, сама не знаю почему. — Поверь, я могу с легкостью запихнуть тебя в тачку. Не вынуждай. — Скрещиваю руки на груди и хмурю брови. Но достаточно одного решительного шага ко мне, чтобы я мгновенно спасовала. Он действительно готов скрутить меня в узел и закинуть в багажник? Не хочу испытывать судьбу.

— Ладно! Ладно! — Выставляю ладонь вперёд, демонстрируя своё полное поражение в этой схватке. Сажусь в машину, гневно хлопнув дверцей, давая некоторую волю своему протесту и негодованию.

Остин ведёт молча. Правой рукой держит руль, левую опирает локтем на дверь у самого стекла и потирает ей подбородок. Парковка. Лифт. Дверь. Сбрасывает куртку на диван и сразу же идёт к гитаре. Тянет провод, усилитель. Звук гитары раздаётся резко и громко, подпрыгиваю в испуге.

Резкая холодная мелодия. Сосредотачиваюсь и пытаюсь разобраться в довольно сложной музыкальной текстуре. Сначала протяжные звуки тревоги, потом раздражения, потом мелодия ускоряет ритм, ещё быстрее, быстрее и острее, походит на бешеный ритм сердца, разгоняющего адреналин по крови. Мелодия пугающая. Жестокая.

Остин прекращает играть и стоит с гитарой в руках, не поднимая головы, словно человек, который, как следует наорался, и больше у него нет ни слов, ни сил на ругань.

— Теперь, благодаря тебе я понимаю, каково это. Вижу себя со стороны. — Не понимаю, о чём он, но музыка сполна обнажает его чувство беспокойства и обиды. И в ней так много негатива. Сажусь на подлокотник дивана, смотрю на гитариста, от которого меня отделяет огромное пространство комнаты. — Я хотел сказать, что ты ведёшь себя, как я. — Что он несёт? Увидев мой озадаченный взгляд, отставляет гитару в сторону. Обрубает питание провода. Ближе ко мне не подходит, а садится на стул у рояля. Мы оба сейчас решаем выдерживать расстояние. Для нас такая стычка впервые. Обоим надо остыть. — Как прежний я. — От такого уточнения мне не легче. Так музыка обо мне или о нём? — Теперь, когда ты исчезаешь, понимаю, что чувствовал Люк, когда я обрубал телефон и пропадал на несколько дней. Не поступай так, Ди. К чему все эти игры?

— Господи! Никаких игр. Ты же знаешь — это не в моём стиле. Признаюсь, мне не хотелось тебе звонить и сообщать детали моих планов. На то были свои причины. А потом Нэт увлекла меня в суету приготовлений, и я забыла телефон в номере, и всё тут! Но вот устраивать игры — нет, такого никогда не было и не будет. И мне пришлось два часа бегать за Нэтали, умоляя её перезвонить тебе. Я не знаю твой номер наизусть, так что просить телефон у кого-то ещё было бесполезно. — Остин молча выслушивает меня. Начинаю потирать переносицу и только потом понимаю, что делаю так же, как и он. Опускаю руки на колени. Как ни странно, успокаиваюсь. Ему, вроде бы, тоже больше не хочется меня убить. — И вообще странно, что ты начал меня искать. 

Не думала, что он будет готов прервать кувыркания с очередной красоткой в свой выходной, для того, чтобы понять, где я и с кем.

Остин начинает давить сарказмом в ответ:

— Прям вот странно? Хм, действительно, почему же мне вдруг это пришло в голову? Может потому, что ты — человек без родных и друзей в опасном много-миллионом городе? А? Или может быть, потому что ты — наивная дурёха, которую не так давно чуть не увезли трое мудаков? М? Действительно... Странно! И чего это я забеспокоился?

— Я была уверена, что ты и не заметишь, что меня нет в баре, ты же был с очередной девкой!

— Ну, как видишь, заметил. — Про девку комментария не даёт, уходит на кухню.

Вздыхаю и принимаюсь теребить кольцо на пальце, пока Остин заваривает чай. Слышу вибрацию своего телефона.

— Даже не вздумай отвечать. — Мы оба знаем, кто звонит. Только перестаёт гудеть мой телефон, как начинает звонить телефон Остина. Он сбрасывает звонок и набирает быстрое смс. — На площадку мы с тобой сегодня не вернёмся.

— Плохая идея. — Просто так это с рук не может сойти. — Такое поганое отношение к работе могут себе позволить только очень востребованные люди вроде тебя. Мне вот влетит от Рея. 

— Больше уверенности. 

— Я уверена, что мне влетит! — Но мои слова разнятся с тем, что у меня внутри, а там у меня чёткое знание того, что Остин меня спасёт от режиссёрского гнева.

Иду на кухню. Буря между нами стихла, так же быстро как и началась. Пью горячий чай в надежде окончательно остыть с его помощью. С каких это пор Остин отказывается от виски и молча пьёт молочный улун? Не обошлось без моего влияния.

— Почему не сказала мне, что уезжаешь на выходные? Всё из-за твоей неоправданной ревности! В этом же причина?

— О какой ревности речь?

— О той самой, которая произрастает из женского собственничества.

— Полегче, парниша. Нет у меня никакой ревности, как нет и никакого собственничества. Во всяком случае, в отношении тебя. Ты был занят своей личной жизнью. И мне не хотелось отвлекать тебя своей. Да и с какой стати?

— Ревнуешь, — хмыкает, уверенный в своей правоте.

— Нет.

— Врёшь, — опять эта игривая протяжность пониженного сексуального голоса.

— Ладно. Допустим, мне не хватало тебя эти дни. Хотелось о многом рассказать. Но ты был слишком занят очередной красоткой. Меня это всегда жутко бесило и бесит. Ясно?! Но нет. Я не ревную! — Остин улыбается и молчит. — И это ужасно, что ты занимаешься сексом прямо в примерочной. Отвратительно.

— Это простая физиология. Ничего отвратительного.

— Ты — аморальный тип, Остин Эймс.

— Ты хотела сказать сексуальный тип?

— Нет. Не хотела. — Усмехается.

— Ладно. Кем бы я там не был, и что бы там не было у тебя. Главное, ты в порядке. Забыли, проехали? Мир? — Протягивает мне кулак.

— Мир. — Корчу рожицу и стукаю своим кулаком по его мощным костяшкам.

— Просил же. Зачем опять так сильно лупить костетом? — Потирает руку. Мне смешно.

— Так что ты хотела мне рассказать, в то время, когда я был занят?

— Какая разница? Момент был благополучно упущен.

— Ар... — с этим звучным негодованием он выводит на стерео Tip Of Your Tongue - Porcelain Raft. — Давай прогуляемся? 

Как ни странно, после всего произошедшего, моя готовность творить абсолютно, что угодно с ним — стопроцентная как и прежде, тем более не хочу отказываться от прогулки по городу в неожиданный и неуместный, но всё же выходной. Как только соглашаюсь, Остин убеждает меня в необходимости одеть его тёплый худи поверх моей кофты, поскольку уверен, что я быстро замёрзну

— Смотрел прогноз: сегодня тот самый последний день осени с отголоском лета, но и он холодный в точности, как в песне твоих любимых The Cure — The Last Day Of Summer. Дальше нас ожидает лишь похолодание законной осени.

Не спорю, поддакиваю, тону в огромной кофте, мне грустно, ткань пахнет порошком, а не Остином, который сейчас выглядит по-доброму загадочным. Надевает классические чёрно-белые конвера, прямо как мои. Что-то новенькое!

— Грустно от того, что лето опять ушло, так и не исполнив ни одно из моих желаний. — Не перестаю пялиться на его пальцы, ловко завязывающие белые шнурки. Остин игриво хмурит брови, мол: "Ой, да перестань" и покачивает головой, усмехнувшись. — Мне нравятся твои кеды. Не только эти. — Решаю для чего-то уточнить.

Остин в ответ молча бросает на меня внимательный взгляд. Тушуюсь. Пока шнурую свои кеды, вижу, как благодаря паре ловких рук появляется разноцветный скейтборд из кладовой в коридоре, о которой я до этого мига даже не подозревала, поскольку дверь в неё совершенно не заметна на фоне стены и составляет с ней единое целое. Сколько ещё тут тайных комнат сокрыто?

— Не-не-не. Я не умею кататься, — с ужасом заявляю и морально готовлюсь к долгим спорам и дебатам, хочется поскорее снять пару секунд назад завязанные кеды, чтобы убедительно заявить о своём нежелании учиться катанию на скейте. — Только не задом об асфальт. Нет уж. — Подмечаю, что быстрая смена настроений, отныне не только фишка Остина. Не обошлось без его пагубного влияния.

— Спокойно. Это для меня. — Убеждает меня лёгкое похлопывание по плечу, мол, "Расслабься". Меня эта фраза не утешает, поскольку парень не говорит о том, что уготовано мне! Спускаемся в лифте, я в нетерпеливом, Остин в загадочном молчании, но у обоих из нас мелькают улыбки на лицах.

Не спеша проходим пару кварталов, топая почти одинаковыми кедами по холодному асфальту, с кофе в руках и с наушником в ухе, Остин несёт скейт, обсуждаем музыку. Раньше я руководствовалась "нравится", "не нравится", но этот эрудит не первый день рассказывает мне о многогранности рока, альтернативы, гранджа, и я, постигая тонкости сленга, стала более многословной в своих оценка, и это радует нас обоих.

Гуляем до темноты, любуюсь не огнями горящих окон, не тусклым светом фонарей, яркими разноцветными неоновыми отблесками на асфальте, а Остином в окружении всех этих красот и прикрас. А он, глупый, думает, мне есть дело до этого города, его забавляет моё трепетное отношение к свету, я же, скрывая истинные причины моей восторженной улыбки на лице, заявляю с полной уверенностью, что свет - основа урбанистической прелести. Остин врубает мне Cant Stop - Red Hot Chili Peppers со словом: "Припев". Я же в качестве ответного послания включаю песню с не менее отличным припевом, вкусной аранжировкой и сочным соло Kings of leon - Tonight. Шатаемся по городу в атмосфере душевности, свободной рукой Остин берёт меня за пальцы и заставляет кружиться в неуклюжем танце. Прохожие глазеют и озираются на нас с улыбками, мы и сами гогочем, подпеваем песням, интерпретируем их по-своему. Всего час назад мы орали друг на друга и были готовы убивать и рвать на части, теперь слушаем Slow Down - Poolside, хохочем и танцуем на улицах Манхеттена. Остин плохо влияет на мою психику: расшатывает, выводит из равновесия, а потом подхватывает и кружит так, что хочется смеяться и кричать. Словом, эйфория.

Ненавижу его сквозь всеобъемлющую любовь, когда мы подходим к электроскутерам под часовую аренду. Остин оформляет один через мобильное приложение. Ох, ты ж блин!

— Негодяяяяяяй!

— Погоняем? — Мой зад обречён.

Едва качу со скоростью черепах, врубаю Fire Dub - (Flames 1975) Flora Adams. Остин заходится смехом, демонстративно шагая рядом со мной, пока я беззаботно еле-еле еду на самокате. Однако, приходится ускоряться, когда парень, запрыгнув на доску, всё же начинает стремительно укатывать вперёд, норовя скрыться за поворотом. Догоняю его и даже умудряюсь обогнать, но вскоре возникает препятствие, торможу, и, спешившись, осторожно перешагиваю злосчастный бордюр. Остин проносится мимо со скоростью кометы и с злорадным торжествующим смехом, перескакивает бордюр за один клёвый прыжок. Бесит, бесит и ещё раз бесит! Он вечно побеждает!

Слушаем музыку, гоняем в шуточном состязании, прикалываемся друг над другом и в итоге достигаем Скейт-парка. Паркую свой "гоночный аппарат" и под Trojans - Atlas Genius наблюдаю за теми трюками, которые выделывает ловкач на рампах (half pipes), разгонках (quarter pipes), перилах (hand rails), пирамидах (pyramids) и разных ступеньках (stairs). И восхищению моему нет предела, я люблю его всё сильнее и сильнее. У этой любви нет предела как и у вселенной. Остин такой классный, горжусь им во всём и всегда. Когда трюкач подъезжает ко мне, сижу с открытым ртом, не скрывая своего потрясения, вызванного всеми его выкрутасами, разворотами и сумасшедшими прыжками.

— Это был потрясный прокат! Как тебе только удаётся? Ты можешь абсолютно всё!

— Не всё. Но учусь я быстро. — Плюхается рядом на ступеньки. Никакой гордыни и самолюбования, это потрясает даже больше, чем его умения. Уважаю.

— Да, в вопросах обучаемости мы с тобой совершенно не похожи. — Ничего не отвечает, но усмехается, как бы соглашаясь.

— Поехали поедим и погуляем.

— Я думала, мы уже гуляем.

— Нет уж. Прогулка только начинается. И раз уж ты сегодня фанатеешь от весёлых песенок, послушай эту. — В наушнике раздаётся хорошо знакомая мне Ours - The Bravery.

— Ты поразительно музыкально-интертекстуален! Мне безумно нравится разговаривать с тобой через песни.

— Взаимно. У нас с тобой выходит нечто вроде общения души с душой. Ты не против?

— Не против чего?

— Таких бесед. Как утверждал Шекспир, в беседе душ зарождается любовь. — С этим словом Остин бодро встаёт, словно и не гонял на треке (сколько же в нём силы и энергии?), протягивает мне свою ладонь, принимаю его помощь с трепетом и мурашками, к которым невозможно привыкнуть.

— Не против. Мы с тобой на одной музыкальной волне, может даже в некотором роде и soulmate. Однако... Шекспир мёртв. Ты к любви не способен. Ну а я — это я. Нет повода для беспокойств.

Прогулка получается классная. Волшебная. Мы шатаемся по городу, глазеем по сторонам, болтаем обо всём на свете, катаемся. На прямых участках, он держится за руль моего самоката и катит на скейте рядом, встречая препятствия, балуется с доской и негодует забавным рыком каждый раз, когда я спешиваюсь перед очередным несущественным препятствием, буквально чепухой, с которой под силу справиться пятилетнему ребёнку. Выбираемся к набережной. Тут он вынуждает меня усесться за столик и попробовать хот-дог и корн-дог. И то и другое гадость, как по мне, смеётся над моим носом сморщенным в момент неодобрения вкуса.

— Где-то читала, что для хот-догов Нью-Йорка официально допустим некий процент крысиных фекалий. Официально, понимаешь? — Остин забрасывает с театрально невозмутимым лицом оба пакета со стрит-фудом в ближайшую урну.

— Ты — разрушительница грёз. А что там с процентами у сладкой ваты? М? — Указывает пальцем на будку со сладостями.

— А ты рисковый!

Дерёмся сладкой ватой, которую в итоге выбираем из слипшихся прядей волос друг у друга. Мне так классно: с этим парнем можно быть застенчивой и в тоже время плевать на приличия, с ним нет ничего постыдного или запретного. И ему, не раздумывая, с чувством наслаждения, я готова отдавать всю себя и всё имеющееся во мне, без торга... Отдавать лишь ему одному.

Забредаем так далеко от стартовой точки нашей прогулки, что мне приходится настаивать прокатиться на автобусе хотя бы до Гринвич-Виллидж, Остин признаётся что уже лет 15 не пользовался общественным транспортом. Обзываю его буржуем и затаскиваю в автобус. С этим озорником спокойно не посидеть и в автобусе, хорошо, что народа сосем немного, слушаем музыку, дурачимся и болтаем о прошлом. 

Остин сегодня весел и разговорчив, рассказывает множество забавных случаев из своей шальной жизни. А автобус тем временем везёт нас совсем не туда, мы удаляемся всё дальше от исходной точки. И сегодня я прохожу очередную точку невозврата в своей влюблённости, этот светловолосый сексуальный проказник поглощает меня. Рядом с ним я живу вне времени, внутри меня всё не просто заполнено чувствами, а буквально затоплено ими, и места для времени попросту не остается. Тону. Исчезаю в серебре его глаз, отливающих огнями Нью-Йорка. Достигаю дна глубоких вод, fall in deep water of love, медленно сдаюсь, даже не пытаюсь барахтаться, и, глядя на вырывающийся из меня пузырьками воздух, теряю надежду вынырнуть на поверхность.

Решаем сделать привал на Тайм Сквер, перемещаемся к мосту, где долго сидим на каменном уступе, болтая ногами и разговаривая о грёзах и детских мечтах. Кто бы мог подумать, что в детстве Остин хотел быть профессиональным гонщиком формулы. Уверена, у него бы вышло.

Под утро на нас обоих набегает лёгкая меланхолия, вспоминаем разные маленькие, но значительные истории прошлого, изменившие нас так или иначе. Предрассветные часы — особенное время, которое тесно и нежно сближает нас, обнажая наши души до сути, и формирует в нас с ним особое доверие и чувствительную привязанность. С откровениями встречаем красный рассвет. Красив. Остин очень красив в перламутровом свете первых лучей. А до остального мне нет никакого дела.

После рассказа о своём непростом пути взросления и причинах моего стремления к бескомпромиссной самостоятельности, включаю ему из списка своих треков Missio - Can I Exist. Остин смотрит на меня с пониманием, которого я прежде ни в ком не встречала.
Холодное, только наше с ним утро, дымим одной сигаретой на двоих, безуспешно пытаюсь сделать колечко дыма, в то время как Остин пускает кольцо через кольцо, наблюдая со снисходительной нежностью за моими провалами.

— Блин! Как ты это делаешь!? 

Загадочно улыбаясь, сбрасывает пепел с сигареты и не отвечает. Смотрим на не спящий, но притихший город огней. Красивое серо-розово-красное небо светлеет, шум машин стихает, запах воды усиливается. Чувствую томную усталость, приятную слабость и безграничное счастье в душе. Мы как никогда много смеялись, дурачились и говорили о музыке и о жизни. Этот отрезок жизни я запомню и буду смаковать до последнего своего вздоха. Клянусь сохранить именно в этом воспоминании моего Остина. Смешливого. Доброго. Лакового. Загадочно-красивого. И с огоньком в глазах.

Он знакомит меня с новой композицией Nitesky - Robot Koch feat. John LaMonica, которая сразу же пополняет мой плейлист в пару касаний экрана. Уголок пухлых, столь желанных мною, губ дёргается в одобрительную улыбку. Почти все песни посвящаю ему. Во всяком случае, все песни о печали, страсти и любви. Все они о нём и для него.

— Замёрзла?

— Немного. Хорошо, что ты подсказал на счёт худи.

— Всегда прав. — Закатываю глаза. Мне нравится его игра.

— Но ты не подсказал мне надеть шерстяные носки. — Стукаю ступня об ступню. Ноги очень замёрзли, надо бы раздобыть обувь потеплее, летняя теперь никуда не годится, кто бы мог подумать, но моё прибывание в яблоке затянулось до первых заморозков, и теперь, учитывая бюджет, которого совсем нет, нужно будет как-то обзавестись хотя бы парой тёплых носков.

— Закажу Lyft. Пойдём. — Встаём и покидаем небольшой причал. Незаметно ставлю геометку. Это будет ещё одним местом. Особенным для меня местом, напоминающим о серых глазах и губах, пускающих дым.

Стоим на адресе ещё закрытой кафешки в ожидании машины, натягиваю рукава худи, чтобы хоть как-то согреть ладони и начать чувствовать заледеневшие пальцы.

— Иди ко мне. — С этими словами он сам делает шаг ко мне, и отодвинув обратно к запястьям рукава моего-своего худи, заключает мои руки в свои ладони. - Cause it's too cold, for you here, and now so let me hold both your hands in, the holes of my sweater. - он напевает эти слова ласково, спокойно, своим низким чуть взрывным тембром, и я оттаиваю и пальцами и душой, вспоминая медленный проигрыш после второго куплета из Sweater Weather - The Neighbourhood. 

Погрев мои руки в своих, запускает мои ладони под свой худи, обхватываю его крепкие крупные запястья. Впервые ощущаю этого парня вот так. Он спокоен. Уравновешен. И снова его покровительство и забота дарят мне неописуемое, упоительное чувство наслаждения. Он открыл ту сторону во мне, о которой у меня не было ни малейших подозрений. Кто бы мог подумать, что мне, которая «всё и всегда сама», придётся по нраву быть слабой рядом с кем-то. Остину, кажется, тоже приходится по душе быть главным и выполнять роль опекуна.

В машине так тепло, что меня нестерпимо клонит в сон, позволяю себе положить голову на высокое мужское плечо и отключиться. С ним не страшно и спокойно даже в Нью-Йоркском такси. С ним всё можно, можно даже быть слабой девочкой, и физически, и ментально. Остин - истинный мужчина, берёт на себя ответственность, всегда жаждет развития, не топчется на месте и всегда следует туда, где есть вызов и зона для роста. Он не боится. Смельчак во всех смыслах этого слова. Личность очень большего объема, в отличие от меня. Он знает больше. Умеет больше. Делает больше. Может больше выдержать эмоционально и физически. И все эти факторы становятся поводом для моего восхищения и рождают во мне трепетную гордость. Он, без преувеличения, единственный человек на планете, которым я горжусь. Более того, только за ним я признаю права на решения, свободу, ошибки, стремления и цели. Ему чертовски важно и необходимо, как воздух, решать и двигаться, и чтобы его слышали тоже. И я слушаю и слышу. С ним у меня это получается естественно и просто, на уровне безусловного рефлекса. Всё что есть во мне, как будто запрограммировано на генном уровне принимать его безоговорочно и стопроцентно.

— Бэмби. 

Нет ничего круче, чем слышать тихий ласковый, такой любимый и родной голос сквозь сон. Отрекаюсь от этой мысли, когда чувствую легкое касание горячих губ на виске прямо у линии роста волос. Это не поцелуй, скорее ласковая едва уловимая щекотка, и вот круче этого точно ничего нет! Удовольствие пронзает всё мое тело, низ живота начинает тянуть, невозможно поверить, что все это из-за не поцелуя в висок. 

— Приехали. Просыпайся. 

Нехотя открываю глаза и урчу. Крепкая рука помогает мне выбраться из тёплого салона авто и очутиться в утренней сырости одной из улиц многомиллионного горда. Вот и наступил тот момент, когда то, что ещё пару часов назад называлось словом "завтра", становится сегодня, а недавнее "сегодня" перетекает в слово "вчера", а мне по-прежнему нужен только один единственный человек из миллиардов, только он один. И вчера, и сегодня, и завтра, и всегда. Любуюсь его спокойным и довольным лицом, ловлю добрый взгляд серебристых глаз, млею от того тепла, с которым он дотрагивается до моей руки.

Пока идём к парадной двери, выдаю вслух терзающую меня мысль:

— Рейнольд будет в ярости.

— Я всё улажу, — спокойно и как всегда уверенно твердит этот волшебный голос.

— И как же?

— Расслабься. — Щёлкает меня легонько по носу, чтобы не совала его не в своё дело.

— Это все, что ты скажешь?

— Нет, но это все, что ты должна делать. — Усмехаюсь. — Договорились? — Подмигивает и добавляет с едва уловимой игривой ноткой.

— Договорились. Но на Рея будет страшно взглянуть.

— Я помогу не смотреть! — Чмокает меня в голову, и радостно восклицает, — обожаю с тобой договариваться! 

— Верь мне, всё будет хорошо. — Как ни странно, эта фраза звучит подобно заклинанию, успокаиваюсь в миг. Когда я рядом с этим парнем мне ничего не страшно, ему действительно под силу абсолютно всё, даже усмирит Рея. Мне не о чем париться. Вот и не буду.