МОИ АЛЛЮЗИИ (18+)

Рабочий график снова разделяет нас, живём каждый по своему таймингу, мне с новым расписанием и в новой квартире живётся хоть и проще, но не сладко: каждый день сожалею о том, что дала героям книги так мало времени, и теперь мы с Остином снимаемся на разных площадках и не видимся. 

Замечаю его с очередной девицей в баре, хмурый и напряжённый, колючий и снова такой далёкий, чужой. 

Решаю зациклиться на себе и в немногие свободные часы отдаю себя творчеству, выкладываю в тетрадь наброски истории, которые рождаются во мне благодаря его музыке. Рисую.

Прожив в пространстве перегруженном деталями и кичливыми штуковинами, окончательно устаю и начинаю задыхаться. Даю квартире воздух: обнажаю стены, сдёргивая с них картины в резных рамах, сношу полотна и гобелены в нижнюю гардеробную. Туда же отправляются вычурные фарфоровые вазы, пафосные статуэтки и тёмные шерстяные ковры, громоздкие подушки с вышивкой, мрачные канделябры, громадные статуи. Продолжаю раздевать квартиру, без стыда снимаю с окон тяжёлые шторы и оставляю только лёгкий эротично-прозрачный тюль, впускаю в комнату свет, составляю новые цветочные композиции, с удовольствием скольжу по освобождённому от ковров паркету. 

В ближайшем супермаркете покупаю самые простые, а потому изящные стеклянные вазы по 5 баксов, запасаюсь сухими травами и конечно же устраиваю самую незамысловатую и быструю чистку пространства. Становится легче во всех смыслах этого слова.

Освободившаяся от хлама барокко и ренессанса квартира предстаёт в элегантном арт-деко с нотками минимализма. Теперь мне тут почти нравится.

Терапия уборки и творчества дают свои плоды. Так проходят очередные дни притворства, будто бы я не нуждаюсь в его заботе и внимании.

Мне плохо... 

Особенно плохеет, когда Сара просит меня переосмыслить описания панорамных видов, и который день подряд у меня ничего не выходит, застой мышления, сонный душевный порыв, мыслительная вялость. По словам редактора, горы описаны недостоверно, и что любой, кто бывал в горах, обнаружит все несоответствия и будет неприятно удивлён. Ума не приложу, что не так; в живую я горы никогда не видела, но мне всегда хватало фотографий, чтобы насмотреться и проникнуться атмосферой, и теперь мне предстоит переработать 15 страниц текста, которые всегда казались мне отличными. 

И вот в очередной вечер сижу в огромной розово-белой пижаме, и похожа при этом на зефирку; чувствую себя комфортно снаружи в этом плюше, но мне крайне дискомфортно внутри. Подбираю под себя ногу, опираюсь подбородком на коленку, покусываю холодный ноготь указательного пальца, оттягиваю горячую нижнюю губу, и уже битый час пялюсь в текст под Eve - Thanks for coming. Мой текст — фальшивка. 

Стук в дверь. Знаю, кто пришёл, и с его приходом мне становится так... Как в песне We'll Meet Again - Ali.Akbar. Бегу открывать.

Остин стоит с бумажным пакетом и белыми пионами, не скрывает от меня своей усталости и опирается о косяк двери, но не входит.

— Ты не пользуешься цепочкой.

— Я знала, что это ты пришёл.

— И не страшно тебе?

— Нет, напротив, боялась, ты не придёшь. — Протягивает мне цветы, букет тяжеленный, едва с ним справляюсь.

— Никак не привыкну к твоим перевоплощениям, на людях ты — готическая ведьма, а дома превращаешься в фею сладкой ваты и повелительницу плюшевых медведЕй. 

Хихикаю. Проходим в квартиру. 

— Ого. А ты времени зря не теряла. Так намного лучше. — Оглядывает изменения в пространства. Укладываю цветы в кухонную раковину с идеей разделить их на две вазы. Слишком много цветов для меня одной.

— Шикарные ошмётки растительной плоти. Ты возлагаешь их жертвой к моему алтарю? Я хоть и нахожусь сейчас под прикрытием бубонов и мохера, всё же не меняю своей ведьмовской сути. Чего тебе угодно, смертный? — Внезапный, но всегда ожидаемый гость усмехается, усаживается на стул за островом и вынимает из пакета круассаны, клубнику, чернику и другие ягоды. — Так ты не только смертный, ещё и грешный. Что же такое стряслось, раз не обойтись без подношений?

— Мне нужна твоя помощь. — Выглядит игривым, но тревожность играет в его тембре.

— Умеешь интриговать. — Жую чернику.

— Поехали.

— Что? Прямо сейчас?

— Так точно. — Что произошло и происходит?

— Как скажешь, сейчас только переоденусь.

— Нет времени. Накинь куртку, в машине тепло. Мы быстро. — Оглядываю свой нелепый вид.

— Ладно.

По дороге он ничего мне не рассказывает, зато заставляет меня поведать о своей жизни. Признаюсь, что благодаря его помощи с расписанием и удачной арене квартиры, мне теперь живётся почти прекрасно.

— Жить одной в полноценной квартире — это оказывается так круто. Теперь я тебя понимаю!

— Ты никогда не жила одна?

— В душевном одиночестве — всегда. Одна — никогда. Либо с родителями, либо с университетскими подругами, либо с парнем. И только теперь мне ясно, сколь многие из удовольствий мне были недоступны.

— Например?

— Например, молчаливые завтраки под любимую музыку, всегда свободная ванная комната, голая йога, работа с текстами на кухне, рисование на полу в гостиной, плюс — не приходится прятать ничего из творчества. На самом деле, много всего, а самое главное — тишина, здоровая тишина, в которой нахожу саму себя. Это классно. Я только приступила к знакомству с собой, исполняю первые маленькие желания, но это уже так укрепляет меня. Совершенно иначе начинаю чувствовать и ощущать свою самость.

— Так вот почему ты не захотела пожить у меня. Точнее со мной.

— Да. Вроде как предчувствовала иные перспективы. 

Остин нехотя выдавливает из себя улыбку. Паркуется у сгоревшего бара. Теперь тут стоят контейнеры со строительным мусором, повсюду бетонная крошка, песок, старые оконные рамы сложены справа, обгорелые доски слева. В здании произвели замену окон. Территорию огородили строительным забором. Остин уверенно покидает авто и проходит к новой двери нашей старой берлоги. 

Моё смятение усиливается, когда он при помощи ключа отпирает дверь и пропускает меня в помещение. Внутри грандиозные перемены: пол залит бетоном, теперь он ровный и гладкий, кирпич стен полностью зачищен, проложены новые коммуникационные системы, новая проводка, и теперь здесь совсем пусто, нет ни стойки, ни сцены, ничего из прошлой обстановки.

— Хотел показать тебе моё приобретение.

Теряю дар речи.

— Ты купил здание? — Оно ж гигантское!

— Половину здания. Вторая не продаётся, но это лишь вопрос времени. А пока нужно заняться этой частью и привести её в надлежащий вид. Займёшься?

— Прости, я тебя не понимаю.

— Я собрал команду, но нужен дизайн проект для будущего клуба и тот, кто будет руководить процессом и следить за воплощением замысла. Если у тебя есть желание, а главное — силы, буду очень признателен, если ты возьмёшься за этот проект. Он несколько больше моей квартиры, и тут другие требования от пространства, знаю, у тебя куча дел с книгой, съёмки, ещё и семейный бизнес на расстоянии, и мне правда совестно тебя просить... — Вздыхает. — Но я прошу. Да-да, это тот самый первый нелепый случай, когда я прошу девушку об одолжении. — Смеётся. — Мне важно, чтобы именно ты занялась этим пространством. Никому другому я это доверять не хочу и не буду. Если не готова взяться сейчас, скажи когда, и я подожду, столько, сколько нужно.

— Стой, стой. Стоп. — В голове не укладывается. — Ты купил здание и хочешь, чтобы я что, организовала здесь клуб?

— Точно.

— Бар, сцену? Всё это? Но я же...

— Спокойно, расслабься. За техническое оснащение возьмётся мой старинный приятель, он в этом — профи, в остальном можно полагаться на команду строителей и отделочников. С тебя дизайн. Идея. Эргономика пространства, стиль, мебель — всё, как ты умеешь и по твоему вкусу. Сумма будет ограниченной, но не осложнит задачу. 

Он хочет доверить мне такой грандиозный и масштабный проект, я же не дизайнер и не архитектор. Я вообще кто? Да никто! Тру лицо ладонями, мне это снится. Стою посреди глобальной стройки в плюшевой пижаме. Деспот стебётся надо мной?

— Это же шутка, да? — Остин серьёзен, и меня начинает подташнивать от напряжения. Гоню от себя тяжёлые воспоминания, связанные с ремонтом в его квартире, было изматывающе, не хочется ещё раз проходить через это, тем более в удвоенном размере. Оглядываю гигантское пространство. Утроенном размере!

— Будет классно, если управишься за две недели.

— Иди ты...

— Уговорила. Две с половиной.

— Почему я?

— Ты идейная. Уверен, ты придумаешь нечто нетривиальное, сделаешь это место совершенно особенным. Пока это серая скучная коробка. 

Меня откровенно мутит, это ужасная идея, мне с этим не справиться. Ну как мне совмещать удалёнку, съёмки, книгу да ещё и работу в баре со стройкой? Как? У меня куча тренеров, спорт, процедуры...

— Ладно. —Не могу отказать ему. Не могу и всё тут. Да, это — откровенное самоубийство, но раз он хочет моей смерти, так и быть, устрою кровавое шоу с летальным исходом в финале.

— Можешь привлечь того дизайнера, который помогал тебе с квартирой. На днях познакомлю тебя с командой твоих сподручных. Это будет проще, чем ты думаешь. И знай, что я очень ценю твою готовность спасти меня.

— Ничего не обещаю. Это... Это пока кажется нереальным. Я постараюсь... Но, но... Я в панике, так и знай. Даю согласие в состоянии аффекта. —Улыбается.

— Спасибо. Я сегодня получил от тебя намного больше, чем ожидал, и знай, моя благодарность сейчас пересекается с чувством вины. — Мне от этого приятнее, но не легче.

— Ребята уже знают о твоём "скромном" приобретении?

— Пока нет. Ты — первая, кому сказал. Сегодня, наконец, удалось полностью закрыть сделку, эта афера знатно потрепала мне нервы. Тут оказалось слишком много подводных камней. Ещё и пара глубоководных мин бабахнули, но... Уверен, оно стоило того.

— Как ты вообще решился на всё это? — Кружусь в разгромленном пространстве с квадратурой из четырёх цифр.

— Помнишь день пожара? Мы все были малость подавлены случившимся, а ты, та, кто чуть не сгорела, как ни в чём не бывало, с решительным оптимизмом в голосе и улыбкой на лице заявляешь: "тут нужен ремонт". Ты меня в тот день поразила. Я наблюдал за тобой. Ты единственная видела то, чего не видят другие. Перспективы. Потенциал. Ты это умеешь. У меня в мозгу буквально щёлкнуло, после чего и заварилась та самая каша в голове, которую ты рекомендовала помешивать. Всё это с твоей подачи, вот почему мне так важно, чтобы ты занялась этим проектом со мной, я дам жизнь новому делу, а ты наполнишь его жизнью. Понимаешь?

— Нет.... — Хохочу. — Я всё ещё в шоковом состоянии и не соображаю, что творю, а главное, что говорю. Прямо как в день пожара! — Оба гогочем. — Блииииин. И во что я опять ввязываюсь? — Успеть бы до отъезда. И мне вновь страшно его разочаровать. 

— Я не из тех, кто верит в парные союзы, но мы с тобой — отличная команда. Фатум друг для друга, если угодно. — В мою сторону протягивается красивый кулак, по которому я стукаю своим нелепым кулачком.

— Скорее коллаборация двух сумасшедших. Нам хана! Идиотизм ширится и ширится...

На словах всё, как всегда, выглядит просто и осуществимо. Путь ремонта мной уже не единожды разведан, и даже один раз удачно пройден, но он всё же остаётся невероятно тернистым. Пугающим. И вот я оглядываюсь на наш диалог о новом баре в городе, и не вижу исходной точки моего разросшегося идиотизма, но отчётливо слышу хлопок пистолета и скомандованное моей самонадеянностью слово: "Марш!"?

— Слабоумие и отвага...

Напиваюсь вдрызг на своей арендованной кухне. Нужно успокоить нервишки. Остин играет мне на клавишах ободряющие весёлые песенки, танцую дико-смешные танцы, скользя в розовых махровых носках по отполированному паркету, шутим, как и прежде, он издевается надо мной, тоже, собственно, как всегда.

Новая веха жизни будет нелёгкой, эта мысль тяготит, сгущает краски и разжижает мне мозг.

В течение недели нахожу время познакомиться с командой строителей и привлечь к работе Сэма, согласовываю дизайн, но главное — придумываю концепцию будущего пространства и заручаюсь помощью Чарли и Фила в приобретении и подключении оборудования. Остин не просто организовывает всех нас в команду, он в буквальном смысле слова создает из нас высокопродуктивный организм, который легко и просто справляется с непосильной задачкой. Поражаюсь гениальности Остина, он — прирождённый полководец и стратег.

При всей суматохе строительства успеваю пройти курс чистки лица и, как следствие, пережить свой первый в жизни герпес, добеливаю зубы, прохожу комплексы разных процедур. Словом, Данте не те круги ада описал, теперь-то я точно знаю. 

Красота действительно требует жертв, а ещё времени и денег. При сложении в нужных пропорциях всех этих трёх факторов вместе, итогом для меня становятся аккуратные и выразительные брови, чистое светящееся лицо, лишённое отёчности и морщинок. Тело стало более упругим, растяжки и бугорки целлюлита теперь исчезли, кожа лишилась волосяного покрова, приобрела ровный здоровый тон и теперь походит на бархат. Талию тоже не обошло стороной преображение, она стала тоньше и выраженнее. Мой силуэт обрёл завидную плавность изгибов. Не могу сказать, что стала любить себя сильнее, это по-прежнему я, но смотреть на себя в зеркало стало приятнее.

— Здорово преобразилась и похорошела. Ты и до этого была хорошенькой, но теперь от тебя глаз не отвести. Я очень за тебя рада. — Отвешивает комплимент Сара.

— Хоть кто-то радуется результатам моих страданий.

— Неужели не понравились процедуры?

— В большей мере — это больно. В меньшей — скучно. Просто лежишь.

— Это просто ты ещё молода, дорогая. Поверь, когда будешь работать так же много, как я, и доживёшь до моих лет, лежать для тебя — будет невероятным кайфом. "Просто лежать" — ох, почти кончаю от этой фразы! 

Преисполняюсь решимостью не тормозить на достигнутом прогрессе в отношении внешних данных и продолжаю по полной отрабатывать в спортивном зале. Не останавливаюсь и на совершенствовании своих качеств личности: тренируюсь в манеже, наконец-то начинаю привыкать к галопу лошади, редактирую рукопись и безуспешно сражаюсь с описанием гор, ещё делаю пробную озвучку электронной версии будущей книги, отрицая возможности нейросети, пишу сценарий к перфомансу и презентации моего детища, успеваю решить все текущие вопросы в новом клубе, захудалом подвальном баре, даже улаживаю проблемы с налоговой в своей стране, веду бизнес процессы на удалёнке, так и не сдаю позиций в споре с Сарой, отрабатываю в 12 эпизодах и вообще гордо называю себя молодцом, но при этом физически чувствую себя холодцом!

В моральном плане тяжелее всего из-за двух моментов. 

Первый — мы не видимся с Остином. Больше всего сетую на сюжетную линию своей истории, если бы я знала, что мы  будем задействованы в главных ролях, то не стала бы вести истории героев в параллелях, не стала бы так резко отделять их судьбы друг от друга, а переплела бы их жизни в одну. Но в вопросах с Остином я неудачлива даже как автор! Те редкие эпизоды, которые должны были отыграть вдвоём, мы уже отсняли и отныне мне будет жутко не хватать его в обеих моих жизнях: реальной и выдуманной.

 Второй — мне никак не удаётся описание гор. Сара критикует каждую из моих правок. Пятая попытка, и она вновь разносит меня в пух и прах. Еле передвигая ноги, топаю в подвальчик к Чарли с десятой чашкой кофе в руке, второй рукой массирую пульсирующий висок, эта неделька меня окончательно доконала.

И меня бесит буквально всё! Даже погода из-за которой приходится одеваться непойми как... И свитер и рубашка должны быть под рукой... 

— Эй, Бэмб. Тебя не узнать.

— Остин? — Выдыхаю с облегчением. Я предчувствовала его появление и сейчас несказанно рада тому, что интуиция не подвела.

— Привет, красавица. Потрясающе выглядишь. — Оказываюсь в желанных объятиях. Сжимает меня покрепче, ставит подбородок мне на макушку. — Как твои дела, мелкая?

— Если есть в кармане пачка сигарет, всё не так уж плохо на сегодняшний день. Так сказал один культовый представитель русского отечественного рока. У меня осталась последняя сигарета... Покурим? — Кивает, выходим на крышу.

— В стакане бурбон?

— Если бы. Хотя ты прав, я придерживаюсь теории, что писать нужно пьяной, а редактировать трезвой. Хотела добыть себе чашечку эмоциональной стабильности с щепоткой уверенности в себе, но у них был только дрянной кофе. 

Делюсь с ним напитком. Он делится своей крутой зажигалкой с откидной крышкой. Стиль в мелочах. 

Дымим. 

Разглядываем новую меня.

— Ты теперь стала совершенно недоступной. Ты и раньше была неприступной. Слишком умная для флирта. А теперь и вовсе недосягаемая, потому что слишком красивая для того, чтобы бы набраться смелости заговорить с тобой. И ничего сейчас не отвечай. Просто прими молча мои слова. Это не комплимент, ты не подумай, я же не из этих сладких парней, которые льстят девушкам. Нет-нет. Просто озвучиваю факты. Так что ничего не отвечай. — Мне приятны его слова до дрожи.

— Что же, раз я такая красотка по факту, значит ты — смельчак, каких не видывал свет. Заговорил ведь со мной. Факт.

— Мне нравится обмениваться с тобой не любезностями, а фактами. — Усмехаемся. — Как здорово, что я не только смельчак, но ещё и наблюдательный эмпат. Вижу, под твоими шикарными ресницами прячется огорченный взгляд. — Остину достаточно одного минутного взгляда на меня для того, чтобы прочитать то, что держу в себе и никому не решаюсь показать, а тем более высказать. — Что-то не так с редакцией книги или одолевают муки творчества? —Поджимаю губы, тру ладонью лицо. Если бы он только знал, насколько всё не так с моей жизнью! — Выкладывай, я готов тебя внимательно выслушать и дать советы, если потребуется. У меня богатый опыт общения с редакторами, рекламщиками, пиарщиками и прочими негодяями. - Улыбается так сногсшибательно, что невозможно устоять на ногах в прямом смысле!

— Вот прям могу поплакаться в жилетку?

— Определённо. Но в переносном значении слова, конечно же. Без слёз. Я твоих слёз не выношу, а индустрия их попросту не достойна. И, прости, у меня нет жилетки. Но уж чем располагаем. — Хлопает себя несколько раз по кофте.

— Мой редактор меня ненавидит. — Насупившись забиякой, заявляю я, а Остин смеётся в голос.

— Не преувеличивай отношение к себе других. Не будь в категории тех людей, которым кажется, будто бы они у каждого встречного вызывают сложную гамму антипатии или симпатии.

— Сара не первый встречный, и она вгоняет меня в депрессию и убивает каждый божий день! Всю эту неделю не могла открыть почту без содрогания. Я и раньше понимала, что писатель из меня получился, мягко говоря, никакой. Но до минувшего понедельника у меня не было ни малейшего понятия, насколько я убога. Сара правит каждое моё слово, критикует и кромсает все предложения без исключения. Переписываю, следую рекомендациям, переделываю синтаксис, а в итоге — она всё выбраковывает. Её не устраивает описание чёртовых гор! После шестой правки ко мне пришло осознание своей полной бездарности. Пропало вдохновение, больше нет ни какого желания писать. Факт в том, что я — тот самый автор, который, толком не расписавшись, уже исписался! Из-за этого я стала психованной, злой, а все люди становятся для меня идинаховыми! Схожу с ума. Это пройдёт? — Вопрошаю с полудохлой надежной.

Опять гогочет.

— Хотелось бы тебя утешить, но, как показывает мой личный опыт и опыт великих людей, пока человек занимается искусством всерьез, он всё время будет прибывать на грани безумия. Это явно твой случай.

— Паршиво. Но, хуже то, что я не знаю, как сосредоточиться и где искать вдохновение. Есть сигарета? Бошка так раздувается от тягостных мыслей, что буквально трещит черепушка. — Остин выгибает бровь, но при этом молча протягивает мне пачку сигарет. Беру одну, прикуриваю от своего ещё не дотлевшего до конца окурка. Продолжаю. — Это колоссальный труд. И теперь, проходя лично по этим кольцам ада, я преклоняюсь перед всеми писателями. Пытаюсь быть благодарной судьбе за предоставленную мне возможность. Правда, всё ещё пытаюсь! Вот только... С каждым днём становится всё труднее мыслить рационально, эмоции берут верх. Не хватало только подсесть на успокоительное. Ты сидел?

— Можно сказать и так. Есть такой крутой антидепрессант, труднодоступный, хоть рецепт врача и не требуется, героин называется. Но не советую, у него тяжёлые побочные эффекты.

Всё это время Остин внимательно следит за каждой моей затяжкой, но никаких нравоучений от него не следует. Мы не ограничиваем один другого в желаниях и не пытаемся воспитывать друг-друга, не включаем режим опекунов, и мне это очень нравится. 

— Не забывай, Сара видит в тебе большой потенциал. Взращивает в тебе нужные для автора качества.

— Мне всё чаще кажется, что она пытается заставить меня прыгнуть выше головы.

— Не удивительно, это же Сара, плюс ко всему, она сделала на тебя ставку.

— Ага, ставку на скачках. И теперь загоняет мою внутреннюю лошадку в мыло. Я не могу писать достоверно и чувственно о грядах гор, потому что я их не видела никогда. А для литературного вранья не достаёт мастерства!!! До момента описания гор, хоть как-то удавалось обходиться без профессиональных навыков, помогал энтузиазм и вдохновение. Но вдохновение пропало, и теперь мне не победить в этом забеге, пристрелите клячу! — Пускаю дым. Остин смотрит на город. — Знаю, ты терпеть не можешь нытиков и бесхребетных людишек. Так что давай забудем эту мою мимолётную слабохарактерность, мне крайне стыдно и неловко за этот разговор.

— Не имею ничего против подобных разговоров с тобой. И знаю, ты не нытик и с хребтом. Просто, даже титанам порой нужно высказаться и покурить в компании близкого по духу. А ещё тебе нужен отдых. Точнее — смена обстановки. И я знаю, в каком месте мы найдём твоё вдохновение.

— Мы?

— Да. Ты сказала, у тебя описание гор не выходит? — Киваю и морщу нос. — Летим в Канаду. Будут тебе горы!

— Шутишь или издеваешься? В любом случае, сейчас я не готова ни к одному из вариантов.

— Без шуток и прочего. Всё отлично складывается: тебе нужно вдохновение, нам обоим не повредит отдых, к тому же, мне давно хотелось показать тебе родные места. Заскочим в Квебек, покажу местные Лаврентинские высоты, сгоняем в каньон святой Анны, и потом, из Квебека всего 5 часов лететь до Калгари, ну а от туда и до Баф рукой подать.

— Стой, ты на полном серьёзе предлагаешь мне поехать в Канаду?

— Полететь.

— Полететь. Ясно. Это совершенно меняет суть дела! Остин, ау, Канада? Серьёзно? В разгар съёмочного процесса? Смешно. Да меня туда даже не пустят, у меня нет визы и... — Вижу его самодовольную ухмылку и озорной прищур.

— Нууу... — Заговорщически поднимает глаза и театрально уходит от меня в сторонку. Вот стервец! Что на этот раз он выкинуть готов? Догоняю.

— Остин!

— Канадская виза у тебя есть.

— Вообще-то нет. Ошибаешься! У меня виза США, и она распространяется только на... — Смотрю на его бандитское выражение лица, и мои волосы на голове приподнимаются. Не может быть! — Неужели?!

— Говорю же. Давно хотел показать тебе места, которые пахнут еловой смолой и беззаботностью моего детства. Виза уже на руках у Френка. Нам остаётся только утрясти пару формальностей, билеты взять и полетели.

— Как ты умудрился сделать мне визу?

— Взял копии твоих документов у Рея, подключил юриста, заплатил денег, подождал несколько недель. Давай без скучных деталей? — Офигеть! Он в тайне от меня делает мне визу, действительно, какой скучный пустяк! Не стоит моего внимания ни капли. Саркаааааааазм! — Хватит морщить нос, и не усложняй простейшую ситуацию. Ты будешь в восторге от этой вылазки. И больше ни слова.

— Как у тебя всё просто!

— А у тебя всё сложно, видишь, мы дополняем друг друга. Гармонируем. Две крайности, но звучим в унисон. Идеальная пара. — Достает телефон, начинает что-то свайпать на экране.

— Что делаешь?

— Не усложняю и ищу билеты на ближайший рейс.

— Никакой Канады. У меня тут куча работы по всем фронтам. Войны. Баталии.

— Ожидаемое заявления. К слову, ты — отличный боец, но впереди выходные. Забыла? В клубе всё близится к логическому завершению, если ты запрещаешь мне созерцать все изменения лично и табуировала моё появление на объекте, это ещё не значит, что мне обо всём не докладывают. — Улыбается так, что ударить хочется! — С проектом всё чётко и ровно. Съёмки? Рей готовится к зимним эпизодам, поэтому пара свободных дней у тебя точно есть. Остались не войны, а так... Потасовки. Я тоже что-нибудь придумаю с моим Блицкригом. Перенесу пару встреч. — Заканчивает, не отрываясь от экрана.

— Чего ты ухмыляешься так самонадеянно? Сказала же — нет.

— Завтра в два по Гринвичу. Отлично. К семи будем на месте. Из вещей можешь взять только самое необходимое. У меня как раз есть классная сумка, обойдёмся без твоего чемодана.

— Остин...

— Да брооооось. Пара дней в Канаде ещё никому не вредили. Покажу тебе все самые лучшие места. Увидишь горы вживую. Вдохновишься. Развеешься. А потом прилетишь обратно в Яблоко и будешь спорить с Сарой, сколько тебе будет угодно. По такому случаю даже запасусь попкорном и буду с удовольствием наблюдать за вашими перепалками.

— Ха-ха. Очень смешно. Никуда я не поеду.

— Конечно не поедешь. Потому что полетишь. 

Его не переспоришь. Но, если честно, сама не отдаю себе отчёта, с какого перепугу отказываюсь от поездки в Канаду. В Канаду!!! Глупо будет продолжать пререкания со ссылкой на зияющие в моём бюджете дыры, на эти заявления Остин только выгнет бровь, выпучит губу и посмотрит на меня, как на глупого ребёнка. Так что, кажется, я всё же лечу в Канаду, и при том за чужой счёт. Ой мама... 

Вздыхаю, Остин победоносно покачивает головой, мол: "Стоило ли тратить время на споры?", довольный сверкает глазами и дёргает бровями вверх: "Так-то". Прячу лицо в ладонях...