Глава 36. Развалины
Новый день должен начаться со встречи с дизайнером, и мой мозг, погоняемый предчувствием, что Сэм пошлёт меня на четыре весёлых (американских), судорожно пытается придумать доводы, которые могли бы убедить его сотрудничать со мной. У меня получается сформулировать около 40 фразочек, но, признаюсь честно, понимаю, что едва ли смогу быть убедительной и в большей мере рассчитываю взять несчастного измором!
— Доброе утро. Как дела? — Его воодушевление меня несколько пугает.
— Привет. Как в качественном хорроре — эпично, не предсказуемо, и вот-вот польётся кровь. — Он не чистокровный американец, поэтому его не особенно пугает и дезориентирует мой приветственный антиэтикет. Проходит в квартиру.
— Ого, вот это объёмы... — свистит, выражая восторг и вызывая заметное эхо в пустой квартире. — Сколько часов в сутки ты трудишься, чтобы позволить себе такое в свои-то годы? А?
— Не-не-не. Квартира не моя. Просто знакомый доверил мне сделать тут ремонт.
— Живёт один и холост? — Киваю. — Мой тебе совет, держись за него покрепче и желательно ухвати его как следует за гениталии и ни за что не отпускай. — Заливаюсь краской и давлюсь своей же слюной. Прокашливаюсь. А Сэм проходит дальше по квартире в своих белоснежных кроссовках (меня по-прежнему бесят американские традиции), осматривается по сторонам, оглядывает высоченные потолки. Опять посвистывает. — Ну и ну. — По тому как его потрясает квартира, прихожу к выводу, что он знает о ценах на квадратные метры в этом районе куда больше меня, если честнее, то выходит, что я не имею ни малейшего понимания об этом экземпляре недвижимости. — Судя по роялю, он или музыкант, или извращенец. Не удивлюсь, если и то, и другое одновременно. — Не могу не призадуматься. Обходит квартиру по кругу, выглядывает в окно. — Да уж! И как тут должно быть в итоге?
— Уют, характер и жизнь. Никакой стандартизированной глянцевой моды, пафоса надменной богемы и всех этих дизайнерских нежизнеспособных выпендриваний, уж прости за последнее, но... Здесь нужно сделать дом, понимаешь? — Кивает, но я сомневаюсь в его честности. — Паркет и потолки отличные. Их оставляем. Стены нужно перекрасить и придать им мягкой фактурности. И я хочу лепнину! При этом нужно добавить ещё больше лофтовости этому бетонному потолку. Канадской прелести каминной кладке и деревянной отделке. Обзавестись эклектикой в виде ковров на полу и поработать с романтикой освещения. А тут, — Указываю на стену в гостиной, — большущий шкаф со стеклом. Это вопиюще не стильно нынче, знаю, но у хозяина много хороших книг с колоритными корешками, внушительная коллекция винилов, это можно и нужно, если не показывать другим, то как минимум созерцать лично. Так что всё под стекло. Пару стен снесём. Одну вот тут возведём. Эдакий грандж в нежной тональности! — Смотрю на перепуганного интерьерного гуру и из меня вырывается смешок. — Ты не кричишь от ужаса и не вызываешь для меня санитаров. Это даже воодушевляет. Ну так... Что скажешь?
— А ты не так проста, как кажешься. Класс.
— Надеюсь, что так, — усмехаюсь.
— Нет, реально, задумка крутая. Просто пока не понимаю, как это грамотно увязать. — А у меня в голове рисуется весьма стройный и чёткий образ. Продолжаю рисовать ему картину и наш диалог длится довольно долго. Как собеседник, я его привлекаю, как заказчик — пугаю невероятнейшим образом, при этом он не убегает с воплями, и мы даже делаем первые наброски интерьерных зарисовок в его планшете.
— Я тебя понял. А что с ванной?
— Там больше всего работы. Пойдём. Она. Такая. Белая. Стерильная. Ненавижу это помещение.
— Согласен! — Мы на одной эстетической волне, ура. — Какие идеи?
— Буйство природы в формате бохо. Эдакий личный необитаемый остров. От людей же нужно где-то отдыхать.
— Определённо!
— И хочу черную отдельно стоящую ванную. Так и вижу её тут. — Указываю на зону в отдалении от стены. — Большая, чёрная, из камня, что-то эдакое. Вроде куска скалы, в котором выточили гладкую бархатистую чашу. Нужно что-то диковатое, с эффектом незавершённости. Броское и не идеальное.
— Мне нравится то, как ты рисуешь интерьеры. — А что с другой сантехникой?
— Хотела раковину из окаменевшего дерева. В красивом шоколадно-медовом тоне. Одну, но очень большую.
— Ну да. Он же холостяк. — Хохочем.
— Люблю иметь дело с людьми, которые точно знают, чего хотят и при этом имеют не только хороший вкус, но и смелость. Сколько у нас времени?
— Две с половиной недели.
— Не густо. Но моя команда справится.
— Ты и правда возьмёшься за этот проект? - все мой заготовленные фразочки откланиваются и вылетают из памяти...
— Ещё бы! У тебя есть классные идеи. У него явно есть деньги! Как я могу не взяться? К тому же, ты уже сделала самую сложную работу — придумала всё. И придумала классно! С меня теперь замеры, отрисовка и смета. Завтра загоню ребят и они начнут всё подготавливать. Начнём с ванной, от неё будет больше всего шума и грязи, затем переходим к общей комнате и кухне, ну и напоследок спальня.
— Мы точно успеем всему уделить внимание?
— Две недели, говоришь..? Будет очень непросто. Но успеем! Приглашу лучших из лучших. Все мастера своего дела. Ты будешь довольна результатом. Завтра заеду с отрисованной ванной и сметой.
— Отлично.
— Даже не спросишь, каков мой гонорар?
— Он дал мне вот это и сказал не париться. — Достаю карточку из джинс и показываю ему.
— Люблю его! — Шутит.
— Я всё же рассчитываю на адекватные и честные расценки. — А вот я совсем не шучу.
— Только так и не иначе.
Не буду доверять, буду проверять. Единственная проблема в том, что сроки действительно поджимают, а я при этом не знаю местных цен. Ладно... Слабоумие и отвага...
Остаток дня проходит в суматохе и спешке. Посещаю уже известные улицы, шагаю под песню Wildest Moments - Jessie Ware. Ношусь по разным частям Манхэттена, которые значительно отличаются друг от друга демографией, архитектурой и стилем жизни. Благодаря экскурсиям Остина мне давно удалось понять, что несмотря на официальное деление Манхэттена на запад и восток с центром в виде Пятой Авеню, стоит также отдавать должное Downtown, Midtown и Uptown. Но только посетив новых для меня людей в каждом из районов и познакомившись с личным тренером по вокалу, тренером по актёрскому мастерству, и тренером в спортивном зале, в полной мере осознаю, что Downtown демократичен, Midtown – театрален, а Uptown – надменен и аристократичен. Поэтому довольно логично, что моё знакомство с профессионалами из первых районов проходит довольно мягко и с формированием долгосрочных планов, обозначения перспектив, а вот с ребятами из последнего района у меня совсем не ладится. Но не обходится без исключения: одна тётка без церемоний берёт меня в полный оборот уже с порога, несмотря даже на отсутствие у меня спортивной формы. Этот Шварценеггер в юбке напяливает на меня лосины, футболку и заставляет пропотеть, как лошадь. У меня сердце готово выпрыгнуть через горло — это называется "кардио". Готова сдохнуть.
Валяюсь на ковре, после её отмашки об окончании сеанса:
— Ничего-ничего. Сделаем из тебя человека! — Она мною довольна, но мне от этого не легче.
В студии провожу последнюю примерку костюмов и позволяю двум девочкам познакомится с моим лицом, чтобы подобрать соответствующий грим. Ох, и не сладко же им со мной придётся, искренне и в голос выражаю им своё сочувствие, они забавные: смеются, пытаются меня переспорить и успокоить. Но у них ни черта не выходит.
Спешу к Рею.
— Хорошо, что зашла. — Скорее приползла, у меня ноют ноги, спина и задница, так что очень медленно и кряхтя, сажусь в кресло, словно инвалид. Рейнольд замечает и усмехается, не понятно только с добротой или злорадством. — Уже познакомилась с наставниками?
— Ага. Сегодня всё со всеми обсудили, наметили план, расписали этапы. Ты точно не нашёл никого получше меня? — Спрашиваю с надеждой, потирая ноющие ляжки.
— К сожалению, нет. — Ох уж это "к сожалению". Ну спасибо, что хоть честно.
Из-за моего утверждения на роль, приходится долго болтать с ним о процессе, выстраивать расписание съёмок, обсуждать множество деталей моего отнюдь не радужного будущего.
Рейнольд выкатывает мне внушительный список неестественных процедур, которые мне нужно будет сделать, чтобы выглядеть максимально естественно, натурально и при этом привлекательно. Моя самооценка снова страдает и бьётся в истерике в районе солнечного сплетения.
К вечеру несусь в бар на помощь, где теряю последние силы.
От Остина ни одного пропущенного. Опять боюсь его набрать и не придумываю ничего лучше, кроме как придаться ностальгии, поэтому залезаю в нашу с ним переписку, и тут вдруг обнаруживаю музыкальную композицию, которая мне незнакома.
Отправлена в вечер полёта в 7:17. О чём же мы говорили, если он прислал мне Badflower - Heroin?
Засыпаю под песню так ничего и не вспомнив, лишь предположив, что я опять пыталась выяснить, кто же она — его муза. Песня рассказывает об этом сполна.
Понимаю, как же классно всё-таки спать, в момент, когда звонит будильник в пять утра!
После этого навязчивого раздражающего звука начинается хаос. Хаос в квартире, особенно в ванной комнате, хаос в студии, хаос в баре, хаос в моей голове и в моей жизни!!! Ещё и Сара подливает масла в огонь. Ненавижу свою книгу!
Дожив до беспощадного вечера, покупаю себе пачку сигарет и плетусь под Tamino - Cigar по окружному небоскрёбами городу, не могу препятствовать обрушивающейся на меня бурлящей жизнь вечернего Манхэттена. Мой организм истощён и измотан, а мышцы переполнены молочной кислотой настолько, что даже руками шевелить невыносимо больно и утомительно, поэтому после того, как поправляю волосы и поджигаю сигарету, та просто повисает у меня во рту, а руки болтаются вдоль тела. Иду по тротуару, задрав голову вверх, и глазею на бесчисленные огни, притаившиеся под грязным сине-чёрным небом. И это только второй день.
В квартире погром и развалины! Мне не привыкать к ремонту, но даже для меня ЭТО —слишком, наблюдать такое!
В ограниченные сроки толпы людей стараются здесь по полной. Дорогущая техника кое-как составлена в центре студии, а ванной нет! Её совсем нет, и в ней ничего нет кроме полосы плитки, одиноко и робко пробегающей по стенам; наблюдаю это безобразие, и мои мечты о горячем душе оказываются разрушенными как и стена в коридоре. Дверные проёмы выбиты, колонны обнажены до кирпича, двери отсутствуют, окна раздеты и обклеены плёнкой, в потолке дыры и штробы, нижняя часть кухни оголена и стыдливо светит немногочисленными кастрюлями! На полу защитное покрытие, а на нём тонны строительного мусора...
Пахнет электроинструментом и сырым гипсом, повсюду пыль, картон и прочий мусор. Делаю пару фотографий на память. Смотрится так, словно тут произошло мощнейшее землетрясение, а поверх пронеслось цунами!
Единственным островом спокойствия и чистоты остаётся спальня, валюсь на кровать, смотрю в потолок. Лежу совсем немного, а затем встаю и начинаю перекладывать вещи в коробки, освобождая гардеробную.
У него так много классных стильных шмоток. Особенно фанатею от его штанов и джинс, они всегда круто на нём сидят. Вынюхиваю хотя бы одну футболку с его запахом. Безрезультатно. Он чистоплотен и педантичен до безобразия, всё сразу отправляет в стирку!
Нахожу красивую коробку с галстуками, в одном из ящиков обнаруживаю коллекцию механических часов, смотрятся очень дорого. Осторожничаю, перемещая их в картонную коробку.
Краснею, добравшись до ящика с нижним бельём. Зато теперь я точно знаю, какие брендовые боксеры красуются на его аппетитной заднице. В голове легко рисуется полный образ: лицо, эти его тугоплавкие глаза с прищуром, хитрая улыбка пухловатых губ, треугольник, мощная шея, чуть-покатые плечи, рельефная спина, накаченный торс, особенно блестящий после пробежки, мускулистые руки с проступающими венами, задница...
Стараюсь избавиться от красавчика воспоминаниями о муже, но никак не могу вспомнить, как он выглядит, вместо мужа вижу неявное размытое пятно, как если бы смотрела на него без линз и к тому же издалека. И опять рисуется Остин в мельчайших деталях. Даже с его родинкой на запястье. Нельзя настолько любить человека! Я — сумасшедшая. Ругаю себя, кусаю губы, складываю вещи. Надо взять себя в руки, но выходит нечто такое на мотив Lay low (take care) - Sarah Jaffe...
Мы с Остином вошли в режим тишины. Опять. Ночью, не смотря на усталость, никак не могу заснуть, разные мысли расшатывают психику, и в душе образуется чёрная дыра, которая пожирает моё спокойствие. Космический холод внутри меня разрастается и проникает в комнату. Без него мне так дико. Хотела бы сейчас прилететь к нему кометой, чтобы он прекратил моё мучение.
Так и не сомкнув глаз, дождавшись утра, встаю с кровати и пробираюсь на балкон, преодолевая боль ноющих мышц, на ходу просовываю руки и голову в тёплый чёрный худи Остина. Впервые выкуриваю пачку табака всего за сутки, раньше вообще не курила, недавно растягивала сигарету на дни, а вот сейчас оставляю пачку совершенно пустой. Невероятно, как одна пагубная привычка порождает другую! С Остином всё тоже начиналось постепенно. Хватит ли воли бросить? Поджигаю сигарету, смотрю на город в предрассветных лучах. Пасмурно.
Я всегда любила закаты. Рассветы — это абсолютно его тема. Он и сам подобен гордому восходящему солнцу нового торжественного дня. А я? Я — луна. Нам бы с Остином стоило следовать тайному ритуалу небесных тел — никогда не пересекаться друг с другом. Но он вдруг стал провожать со мной ночи, а я вместе с ним приветствовать дни. Знать бы только, как скоро нас с ним ждёт катастрофа планетарного масштаба?!
Чувствую вибрацию телефона.
— Привет. Почему-то был уверен, что ты не спишь. Что делаешь?
— Созерцаю просыпающийся город, наблюдаю, как он наполняется жизнью. Ладно. Будем откровенны — наполняется воплями и воем!
— Как настроение? — Делаю затяжку, но почему-то выдыхаю так, чтобы он не понял, что курю. Кручу в пальцах сигарету, смотрю на город сквозь кружево дыма. Стряхиваю пепел.
— Хочу заключить в свои объятья весь этот мир, сжать покрепче и... придушить... — Затягиваюсь. — И как тебе только удаётся со всем справляться?
— Всё дело в моём неиссякаемом оптимизме и ритуалах, которые тебя всегда так смешат. - крякаю в ответ. — Ритуалы, Ди. Упорядочи все дела, расставь приоритеты и старайся не выбиваться из графика. — Грамотей не помогает. Режимы. Бла, бла, бла. Графики. Бла, бла, бла. — Ты меня не слушаешь, — упрекает нежно. — О чём думаешь?
— О необходимости обратиться за помощью к астрономам. Хаотичные движения космических тел меня раздражают!
— Хаотичные? Серьёзно? — Смеётся. Вздыхаю. Возвращаюсь в квартиру. Нужно уводить разговор в сторону, подальше.
— Как у тебя дела в такую рань? Спешишь скрыться из поля зрения очередной вчерашней красотки?
— Нет. — Хмыкает. — Не угадала.
— М, значит, всё же бываешь непредсказуемым. Ну и делаааа. — Слышу его улыбку в ответ на мой откровенно не щадящий стёб.
— Тебя сейчас спасает только расстояние между нами. Но у меня хорошая память, к тому же я знаю, где ты живёшь.
— Забавно. Пытаешься напугать, когда меня в этой жизни даже смерть не страшит, а привлекает? Мало тебе одной предсказуемости, ты ещё и глуповат. — Пока он принимает жирную порцию издевательства, решаюсь перестраховаться и потому быстро меняю тему. — Кстати, чуть не забыла. Теперь мы — квиты.
— Ты о чём?
— О твоих дизайнерских дорогущих трусах. Я их трогала, пока укладывала для сохранности в коробку. М да, да! Все! Вот и живи теперь с этим! — И смешно, и неловко одновременно.
— Будет непросто. Ты же понимаешь, что это особый уровень... — Прерывается, слышу его далёкий голос: "Секунду. Иду". — Прости, меня зовут. — Не от девчонки, а к девчонке? — Надо идти. Звони, как будет время. — Время? Да он прикалывается! Оглядываюсь на квартиру.
— Нет уж...
— Я понял. Хорошего дня, Ди, — хмуро произносит и быстро сбрасывает звонок.
Должно ведь становиться легче от его голоса, тогда почему становится только тяжелее и больнее? Не хочу признаваться самой себе, но я не просто скучаю по нему, я тоскую морально и, что хуже, физически. Телефон вновь вибрирует. Приходит сообщение, в нём файл — Ain't No Sunshine - Bill Withers. Хаос.
Стук в дверь вырывает меня из неоднозначности и возвращает к реальности. Долго согласовываем дизайн основной комнаты, уткнувшись в визуализатор на ноутбуке. Многое из того, о чём я говорила ранее, отображено на плане, но многое отсутствует. Не откладывая на потом, Сэм сразу прорисовывает все изменения, вносит данные и цифры в программу. Чем-то это всё напоминает мне игру "Симс", всегда играла в неё только из-за возможности строить новые и видоизменять существующие дома, даже семей никогда не создавала. Только стройки. Увы, в реальности всё не так быстро, просто и чисто, как во время виртуального ремонта. Сэм сообщает, что ванной комнаты мне не видать минимум три дня, но ему удаётся сдобрить бочку дёгтя ложкой мёда, продемонстрировав на плане ту самую ванную, которую я рисовала в своей голове. И она прекрасна.
— Даже знать не хочу, каким образом эта глыба сможет оказаться там, — Указываю в сторону ванной комнаты, — но она должна там быть. Это оникс?
— Да. С подсветкой.
— Шикарно!
Просматриваю каталоги, многочисленный электронные буклеты и образцы: люстры, отбираем стекло для стены, утверждаем ткани портьер, дерево для кухонных фасадов, подбираем варианты различных покрытий и поверхностей, мебель.
— Отлично! С тобой приятно иметь дело. Оформляю доставку. Продолжаем работать с ванной, стекло в наличие, так что через пару дней тут уже будет перегородка, к твоему приходу эти стены будут демонтированы, а эти выкрашены. — Указывает руками в разные стороны. — Возможно, успеем и с лепниной на этой неделе. Послезавтра начинаем работу с окнами и освещением. Не знаю, как ты тут выживаешь, но готовься к усугублению ситуации, много новой проводки прокладывать, сегодня здесь будет очень грязно. Рекомендую сбежать. — Ещё грязнее, чем сейчас? Такое возможно? Не сдерживаю стон и падаю лицом в руки. Катастрофа. Ужасно. — Но по графикам мы успеваем, это должно утешать.
— Знаешь, как оказалось тут не так уж и много работы. — Когда нет надежды даже на свет в конце тоннеля, предпочитаю шутить, иного ведь и не остаётся.
Оглядываюсь на толпу рабочих, состоящую из 13 человек: все гремят, крушат квартиру и носятся туда сюда. Сэм подмигивает в ответ. Просматриваем некоторые элементы декора и прорисовываем шкаф, который в скором времени должен будет расположится вдоль стены в гостиной.
— Я составлю список вещей, которые ты должна увидеть своими глазами. Напишу адреса. — Подобного рода перспективы удручают.
— У меня сейчас катастрофически не хватает времени. Свободные окна с 2 утра до 5ти утра. — Смотрит на меня угрюмо и вздыхает. — Ладно, что-нибудь придумаю. Надо, значит надо.
— Укажу номера телефонов, скажешь, что от меня, и они примут тебя в любое время.
— Спасибо. — Благодарю действительно искренне. Понимаю, что создаю лишние проблемы окружающим. — Бруклин? Серьёзно? — Готова разрыдаться. Сэм раскидывает в стороны обращённые к потолку ладони. — Да ну мать... — Скрываю лицо в ладони. Не мать, а мат! Мат!