МОИ АЛЛЮЗИИ (18+)

Следующие несколько дней выдаются насыщенными, ведь в тайне от Остина планируется выступление. Он выполнил свою часть уговора, теперь моя очередь. Заказываю у знакомой Хлои платье, закупаю свечи, готовлю чаши с цветным песком. Почти не сплю, просматриваю часовые концертные записи, анализируя поведение Лукаса, как лидера группы. Утомительно до умопомрачения...

Помимо этого пуда соли, Сара подкидывает ещё одну щедрую горсть NaCl в виде первых правок, и я прибываю в ужасе от того количества исправлений, которые она требует от меня. 

Работаю в команде сценаристов и спорю с этими профессионалами до хрипа в голосе и подёргиваний глаза. Привыкаю к ору Рея. Слежу за кастингом красоток, восседающих в коридоре в печальном ожидании (признаюсь, меня радует, как стремительно сокращается число женских особей в коридоре по мере проведения проб). 

Каждый вечер репетирую песню, записывая себя на диктофон, и прихожу в отчаянье от своей певческой бездарности, не понимаю, зачем Остину дался мой голос!?

Очередной день. Как бы мне хотелось быть амбассадором прокрастинации, но вместо этого сижу в кабинете Рейнольда, слушаю протяжные телефонные гудки и молюсь о том, чтобы мой звонок остался без ответа

— Ого! Что-то новенькое. Звонишь мне по собственной инициативе? Ну и ну. С учетом твоего характера, это - почти диверсия. Мне страшно! — Не ведусь на его шуточки.

— Так, балбес, ты нужен здесь, и чем быстрее, тем лучше.

— Проблематично. Я в студии, у меня тут запись полным ходом.

— А если скажу, что три горячие цыпочки изнемогают в ожидании тебя?

— Хм.. Тогда буду через час. Куриное мясо должно быть томлёным.

— Так, уволь меня от деталей и подробностей. Без всякого там гарнира к мясу. Они жрут... Тьфу... Ждут тебя! — Слышу, как он улыбается, такой далёкий и сексуально-озабоченный.

— Ты так и не сказала, кому я стал столь необходим.

— В смысле?

— Ты сказала, меня ждут девчонки. С ними всё понятно. Пускай дожидаются. Но вот кому я нужен. Тебе?

— Нет, конечно. Рею.

— Вот если бы ты во мне нуждалась, приехал бы минут через 10. Но раз я вдруг понадобился этому неврастенику, тогда буду ооооочень задерживаться, — хохочет.

Тем не менее любитель мяса всё же приезжает, как и обещал изначально, через час и находит меня у Чарли.

— Всем привет. 

Сегодня он в клёвых чёрных джинсах, кедах и сером кожаном бомбере с белым принтом на рукавах. На его теле всё смотрится слишком сексуально. Руки в карманах. Напульсник. Должен быть закон, запрещающий так классно выглядеть. Чувствую себя ужасно, потому что не могу перестать на него пялиться. Он стал выше?

— Привет, мясоед. Пойдём, проведу тебя к твоим курицам, точнее куриным шашлычкам.

Пока прохожу с ним по коридору, все дамочки пожирают Остина глазами, он делает вид, что не замечает их, от этого они ещё сильнее оживляются голодом и стараются завладеть вниманием парня. Закатываю глаза.

— Словом, всё очень плохо, — вздыхаю. — Рейнольд выбрал трёх дев. Как по мне, все они безнадёжны, Рей не согласен. Поэтому хочет провести совместные пробы, чтобы убедить меня в том, что он прав. Но он НЕ прав.

— Совместные? Вроде как мясо и белый соус?

— О, Господи. С мясом ещё ладно, но про соус-то зачем!? Просила же, — хнычу. — Теперь это в моей голове... — Прикладываю ладонь ко лбу, морщусь и протяжно стону.

— Просто аллегория... — смеётся Остин, и мы заходим в зал.

Актёр главной роли знакомится с девушками, которые откровенно флиртуют с ним. Он очень порочен. Они очень красивы. Смотреть на этот брачный танец животных мне отвратительно. Когда читают диалоги, Остин прекрасен и естественен. Девушки... Ну... они по-прежнему красивы. Наблюдаю за всем происходящим из дальнего угла, и когда замечаю разочарование Рея, успокаиваюсь и, улучив момент, пока Остин находится в оккупации взмокших дамам, покидаю студию и лечу на такси в берлогу.

Быстро ввожу всех в курс дела, относительно завтрашнего выступления, которое, я очень надеюсь, не скатится до звания "фиаско". Раздаю программы.

— Хлои, мне очень-очень нужно завтра раздать присутствующим в зале свечи. — Она набирает воздух в грудь для бесконечной болтовни и неиссякаемых вопросов. — Ничего не спрашивай, лучше ответь, как быть с пожарной безопасностью? 

Рассказываю ей о том, какими маленькими и тонкими будут свечи, что сделаю для них специальную обмотку и создам прочие меры предосторожности. Договариваемся о необходимости дополнительных огнетушителей, которые завтра привезёт Зак. Уславливаемся, что Мэй и она раздаст свечи присутствующим до нашего выступления, а после закрытия я лично своими собственными ногтями отскребу весь воск. Везде! На этом сходимся.

Подговариваю Мэй выкрикнуть мне из зала слово "красотка", как обычно на концертах кричали фанатки Люку "красавчик". Следом подготавливаю Фреда, убеждаю его, что представлю себя и песню лично, подобно тому, как это делал Лукас на концертах.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Скорее нет, чем да. Мне сейчас трудно оценивать шансы на успех. И вообще я никогда ни в чём не уверена. А когда дело касается Остина, так и подавно! Я в панике, я в ужасе, пожалуйста, не пытайся вселить в меня ещё больше сомнений, мне и так паршиво! — произношу с нервной улыбкой, Фред явно проникается ко мне сочувствием, даже кладёт руку на плечо. Так и не поняла, когда мы вдруг успели сдружиться?

— Ладно. Давай сделаем так, как ты хочешь.

 — Спасибо! Я до последнего буду в подсобке. Стул к краю сцены поднесу сама, так же как он делал. Ты только припрячь атрибут у задней ширмы, ладно? — Кивает. — Сможешь загасить свет? Нужна подсветка, как ему всегда делали. Сверху. Без движения. И в баре нужно обрубить весь свет. Вообще везде отрубить. Ну и дым следом. Сможем?

— Да, заведу в программу.

— Хорошо. Я предупредила Хлои, что будет темно во время песни, они не будут суетится у стойки. С той стороны всё должно быть спокойно. — Хоть бы...

— И всё же, думаю, песня не о Люке. Мне показалось, она о девушке.

— В России рекомендуют креститься, когда кажется. А учитывая ситуацию, стоит закреститься до смерти, поскольку получается какая-то лесбийская история, раз уж он хочет, чтобы песня прозвучала в женском исполнении, — посмеиваюсь нервно. — Песня о Люке. В противном же случае у Остина есть "та самая" — в случае с ним, это — абсурд. К тому же, выходит, он боится признаться, а подобная трусость вообще не в его стиле. Хотя, обидно будет, если из-за ошибочности моих суждений развалиться его несостоявшийся роман. Но опять же, почему тогда он просит спеть меня? Спел бы сам или вас попросил. Для девушки эту песню должен исполнять мужской голос. Подумай, я единственная не знала Люка, поэтому он и обратился ко мне, как к сторонней незаинтересованной персоне.

Спорим с Фредом и Заком ещё несколько минут, в итоге логическими доводами мне удаётся их убедить в своей правоте. Условившись обо всём с ребятами, лечу обратно в студию и чувствую себя заговорщицей и террористкой. Я поступаю нехорошо. Падаю на диван, пребывая в полном смятении, решаю отвлечься на правки в книге. Корректуре – время, страданию – час.

Появляется человек-стиль.

— Эй. Ты куда пропала? — Не могу ответить правду.

— Была занята подготовкой к возможной фатальной ошибке, иначе мне трудно сформулировать. Словом, смертный, дальше лучше не требуй деталей, которые тебе на самом деле не нужны. Как твои дела? Какие планы?

— С пробами закончили. Ноооооо... лично я планировал продолжить кастинг вне площадки.

Сердечко ёкает, но приказываю самой себе держаться. Это его желания. Его жизнь. Я - всего лишь друг.

— Есть претендентка на главную роль?

М Вообще-то да. У меня есть некоторые наблюдения. Я ещё не говорил о них с Рэем. Но, уверен, всё можно и нужно решить опытным путём.

- Оу, не простудись от большого количества мороженого, чревоугодник.

Его брови совершают сближение с переносицей. Не доволен.

— Вообще эти трое меня...

— Даже знать не хочу! Не продолжай. Метафоры, аллегории или чего там у тебя. Просто проваливай к своим самкам поскорее. Без лишних слов. — Мрачнеет. Ещё больше не доволен.

— Слова песни не забыла?

— Я всё выучила и помню про выступление. Да-да. "Завтра" совсем скоро. — Опять не оправдываю его ожиданий своим ответом. Вздыхает.

— Зависнем завтра вечером у меня? Хочу сделать прогон.

— Примерно до семи буду в издательстве.

— Хорошо. Заеду за тобой в издательство в семь. — С этими словами рефери отправляется к трём сексапильным соперницам. Отвлекаюсь на правки и почти успешно не думаю о парне. Работы колоссальный объём.

Вечером в номере на меня, как бы не старалась сохранять спокойствие, накатывает мандраж, а следом и лёгкая паника. Мысли о предстоящем вечере не покидают меня. Драматизирую. В тайне от Остина планирую придать песне более открытый вид и рискую. Ох, я определённо точно рискую! Точнее не бывает. Он возненавидит меня. Возможно, навсегда.

Чтобы отвлечься, включаю любимые песни на повторе. Подготавливаю две сотни чёрных свечей. Такие же тонкие, как церковные, только в два раза короче. Мастерю маленькие подставочки из чёрного пластилина, впаиваю в них свечки. Теперь воск не будет попадать на пальцы, свечу можно поставить с любое удобное место, она не упадёт, а когда догорит, то не случится пожар, фитиль просто затухнет.

В какой-то момент мне даже удаётся выбросит все мысли из головы. Кроме одной конечно. Крепко засевшей осколком. Остин. Остин. Остин. Он неотступно поселился в моей голове. Навсегда?

Последним в числе приготовлений становится жгут. Из тонкого кожаного шнура выплетаю ему украшение для шеи, надеюсь, он примет его, а не задушит меня им же. Несколько крупных бусин из натуральных камней. Его камней силы. И красивая серебряная буква "L" в центре в качестве главного, но всё же сдержанного акцента.

— В память о Люке и любви, — говорю я себе.

Красивая выходит вещь. Готовлю большую белую свечу, для Остина. Его свеча будет гореть дольше всех. К ней приматываю изделие.

Ох, не нравится мне эта затея, и чем ближе к моменту "Х", тем меньше она нравится. Я почти пасую. Почти.

После всех приготовлений, чтобы хоть немного успокоить нервы, начинаю листать пару групп в перьевом сообществе. Что действительно может отвлечь от жизни, так это перья. И тут до меня доходит, что я же теперь в Америке, а тут есть такие потрясные коллекции, что можно в обморок упасть. Нахожу нескольких коллекционеров через знакомых на DeviantArt и пишу всем о желании познакомиться, посмотреть сборки и возможно купить перья. Двое откликаются почти сразу, хвала единому часовому поясу. Один из них в Бостоне. 

— Далековато. — Но стоит отважиться. Однажды. На этой мысли решаю сдаться во власть морфея.

Утро получается суматошное, в бешеном ритме Нью-Йорка. Первым делом еду к знакомой Хлои, которая помогает мне с платьем. Учитывая, что мне весь вечер нужно будет присутствовать у бара и появиться лишь под занавес с финальной песней, хочется умудриться явить себя публике эффектно и выглядеть не тривиально. Поэтому будет происходить трансформация. Метаморфоза.

— Твой воротник ловко превращается в капюшон. Смотри-ка. Готический. Прямо как в фильмах про нечисть эту вашу любимую.

— Здорово получилось. — Смотрю на себя в зеркало, элегантная готика.

— Ткань плотная, так что капюшон выглядит очень объёмным. А главное не мнётся. Ты такая худенькая и стройная. Платьице на тебе отлично смотрится. И в самом крое, как ты и хотела, что-то среднее между монашкой и ведьмой.

— Вы отлично уловили мою задумку. Супер! Спасибо!

Платье реально получилось нереальное, свободно играет по фигуре, подчёркивает всё, что нужно. Не слишком короткое, с гольфинами и каблуками, которые я прихватила на примерку, смотрится отлично. Можно даже сказать — игриво. 

Заезжаю в бар, оставляю свечи и миски с разноцветным песком. Из-за того, что покупка чёрного лака для ногтей оказывается не самой простой задачей, не успеваю вернуть огромную сумку с вещами в отель, приходится перебросить её через плечо и стремительно лететь к Саре, не хочу опаздывать. Мечта оккупанта на плече ужасно объёмная и тяжёлая, так что поездка с ней в автобусе в час пик выдаётся изматывающей и бесящей.

— Твоя идея с фотографиями со съемочной площадки отличная. Там будут хорошие декорации и нам не придётся тратить свои финансы. Солидарна с тобой и в отношении чёрно-белой фотографии. Она всегда смотрится выигрышно. Но нужен чуткий фотограф. К сожалению, среди моих знакомых все заняты своими проектами. Мне посоветовали одну девушку, я с её творчеством не знакома, хотя и слышала о ней не раз. В сети её работ нет, но говорят, она может нам подойти, надо знакомиться лично. Полетишь со мной в Бостон?

— В Бостон?! Тот самый Бостон?

— Почему тебя это приводит в такой восторг?

— Потому что мысль всё же материальна. Вселенная слышит. У меня намечалось одно малюсенькое дельце в Бостоне, а теперь намечается ещё одно большое знакомство. Для меня это —  решающий повод согласиться на поездку.

— Тебе определённо стоит полететь. Вместе познакомимся с фотографом, посмотрим и обсудим на месте её работы, если всё устроит, сразу обговорим условия контракта.

— А когда?

— Ты же знаешь, как я не люблю откладывать в долгий ящик. Так что договариваюсь о встрече и смотрю билеты на ближайшие рейсы. Понедельник, вторник.

— Хорошо, Рей даже не заметит моего отсутствия. А что от меня нужно? — Денег у меня не много, хватит ли на билет?

— Паспорт, твоя виза. Я закажу билеты и поставлю брони в отеле.

— Сколько стоят билеты до Бостона? — Сара проницательна и понимает причину моей обеспокоенности.

— У меня много бонусных миль и хорошие скидки в отелях. Не переживай по этому поводу. Тебе следует обеспокоиться псевдонимом. Время летит быстро.

— Эээмм... Дашь ещё пару дней?

— Дай мне ответ до поездки в Бостон. Я не люблю откладывать дела.

— Поняла. Прости за то, что заставляю ждать. — Кивает.

Мне паршиво от того, что не успеваю выполнять взятые на себя обязательства. В конце концов, это важно для меня в первую очередь, и это я должна за всеми бегать, а не наоборот.

Выхожу на улицу и жалею, что у глаз нет функции скриншота действительности. В свете фонаря на фоне огней города, он стоит, прислонившись к холёной машине, пускает вверх колечки дыма. Замираю, а парень тем временем спешит мне навстречу, чтобы поскорее избавить меня от сумки и проводить к авто.

— Привет. Ну и холод. — Запрыгиваю в машину, забрасываю сумку назад, регулирую сиденье и бормочу про себя: "кто сидел на моём стуле?".

— Привет. — Наблюдает за тем, как пристёгиваю ремень. Выглядит уставшим.

— Судя по твоему лицу, пробы вне студии выдавили из тебя не только все соки, но ещё и жизненные силы. — Что же он вытворял с этими актрисками? Наверное, с тремя одновременно...

— Вроде того. Как бы там ни было, этих трёх на роль не берём.

— Охо... Ясно. — Гримасничает, мол, ни черта мне не ясно. 

— Как твой день?

— Жду не дождусь его окончания. Боюсь, сама быстрее кончусь. У меня и раньше всегда было много дел и суматохи. С приездом в Нью-Йорк ситуация мало изменилась, дел не стало меньше, их столько же, вот только они слишком разноплановые, и я начинаю самую малость сходить с ума. Бар, книга, фильм, концерт, теперь ещё и Бостон.

— Летишь в Бостон? — Киваю. — Правда? Когда?

— В начале недели. Летим с Сарой. Знаешь, раньше мне казалось, она взялась за книгу, только потому что любовничек попросил. Но сейчас почти уверена, ей действительно нравится моя работа.

— Что за любовничек?

— Ты.

— Я?

— Хочешь сказать, ты с ней не спал?

— Нет. — Я ошарашена. — Не хочу сказать. — Ну вот. Как всегда права. Люблю быть правой, но в ситуациях с ним, это так бесит.

— Как тебе удаётся дружить со всеми этими девушками после... эм...

— После секса.

— Да.

— На самом деле удаётся не со всеми. Только с теми, кто изначально был готов на просто секс. Без обязательств. И никаких проблем или последствий. Хотя с Сарой, даже несмотря на это продолжаю дружить.

— А что, с ней были проблемы?

— Нет. В результате истории с ней, были маленькие последствия.

— Рассказывай.

— Рей узнал о нас, закрыл мой проект, и с Сарой они всё же развелись.

— Что-что? Они были женаты??? — Вот так заявление. При этом он умудряется не только дружить с Сарой, но и работать с Рэем. — Хыыыы. Ты — виновник их развода!

— Слушай, я ни при чём. У них и без меня всё было хреново.

— Ты просто возмутителен. Ты разрушил их брак!

— Ничего я не рушил. Они бы при любом раскладе развелись. Просто чуть позже. Я лишь ускорил неизбежное.

— Ага. Ускорил. Подобно прямому впрыску закиси азота. И тебя не смутило переспать с замужней женщиной? И она же... — Не говорю про возраст. Я ведь тоже старше него. — Ладно, не отвечай. — Остин пожимает плечами и поступает ровно так, как попросила. — Тебя чужие несчастья мало волнуют, да?

— Вообще не волнуют. В том, что люди несчастны и не умеют жить свою жизнь, нет моей вины. — Жёстко, но справедливо, стоит отдать ему должное. — Я никогда никого не принуждаю к сексу с мной, не обещаю того, чего дать не могу или не хочу давать. Все мои партнёрши — взрослые люди, способные принимать решения и просчитывать риски. Насколько эти решения взвешенные и лишённые розовых мечт - не моя забота. Секс - по сути, не более чем краткосрочный проект. Я тщательно выбираю делового партнёра, с точностью понимая, что могу получить от него, и дать ему взамен, с идеей выстроить взаимовыгодное сотрудничество. Я никогда никого не ущемляю и не использую эгоистично. Всё всегда в рамках озвученных договорённостей и достигнутых соглашений для обоюдовыгодного сотрудничества. Меня выполнение обязательств по договору не делает негодяем. Ну а если мой деловой партнёр надеется на бонусы и мечтает о новых пунктах в договоре или комиссионных, это — лишь его видение делового мира и этикета. Подобные личности мне довольно часто встречаются, но Сара не одна из них. Она мудрый, рациональный и во всех смыслах адекватный человек, и именно это во многом и объясняет наши с ней нынешние взаимоотношения.

Молчим. Спустя пару минут решаюсь нарушить тишину.

— Она предложила мне весьма неоднозначный псевдоним пару дней назад.

— И какой же?

— Даша Эймс.

Остин поднимает бровь и усмехается одним уголком рта.

— Звучит неплохо. Мне нужно будет жениться на тебе, чтобы всё было официально?

— Я замужем. Балда. К тому же Эймс — весьма распространённая фамилия.

— Допустим. И что думаешь?

— Думаю — да.

— Да?

- Хорошо звучит. И Сара права. Если бы не ты, она бы не узнала о моём существовании, и всего этого проекта просто не случилось. Так что снимаю перед тобой свою шляпу в знак признательности и беру твою фамилию. Если ты не против.

— Мне нравится, как звучит. Ди Эймс. — Кивает, облизывает нижнюю губу и улыбается. Его провокационная улыбка заставляет отвернуться к окну. Живот предательски урчит в самый неподходящий момент. — Голодная? Поехали поедим. Чего хочешь?

— Хочу финский суп с грибами, красным болгарским перцем, двумя видами сыра и свежей зеленью.

— Звучит аппетитно. Где его подают?

—Не знаю. Могу сама приготовить. Честно признаться, я скучаю по кулинарии.

— Окей. Любой каприз.

Почти так же быстро и легко удаётся уговорить его заехать в магазин и самостоятельно подобрать продукты для будущего блюда.

Сговорчивый катит тележку, а я прыгаю от полки к полке в поисках нужных ингредиентов, подмечаю, что ему нравится за мной наблюдать. Он считает меня шизой, да, определённо точно именно так он и думает, при этом ничего не говорит и молча следует за мной по пятам. На кассе тоже не перестаёт смотреть на меня, загадочно подрагивая губами в почтиулыбку.

— Что? — Не понимаю, чего он таит. Прикладывает палец к губам "тихо", делает это медленно, игриво, и у меня внутри всё замирает. Аккуратно берёт мою руку и засовывает в карман своей куртки. Закусываю губу от кайфа тёплого прилива, возникающего под диафрагмой и плавно переливающегося в низ живота. Прикосновения Остина (каждый раз без исключения) оказывают на меня волнующий эффект и за секунду обращают штиль в великий шторм. И как только обычный поход в магазин может обернуться таким эротичным моментом? Ответ прост — Остин всегда слишком сексуален. 

Нащупываю пару желатинок в его кармане и не могу не прыснуть смехом. Его ладонь прикрывает мне рот, стараясь унять мой палевный смех. Ощущаю приятный запах сигарет, металла и едва уловимый горький шоколад. Мы - взрослые люди, но ведём себя, словно школьники, и нам обоим это нравится. Выбегаем из супермаркета излишне привлекая внимание окружающих. Но мне так плевать...

На этот раз у нас две акулы. Делим добычу.

— Ученик превзошёл учителя!

— Дерзок, скрытен и неуловим. — Подмигивает. А он действительно хорош!

— С этим не поспоришь! Наверное, аморально хвалить человека за кражу, но я хвалю. - смеёмся.

Его кухня, как и прежде, совершенно не годится для моих кулинарных изысканий. Мрак. Нет и половины нужной мне посуды, всё располагается не там и не так, но всё же умудряюсь готовить.

Чуть позднее, стоя со мной возле плиты и наблюдая за процессом, Остин признаёт для себя этот вечер полным кулинарных открытий. Решаю не терять удачный момент и привлекаю его к приготовлению супа, к моему большому удивлению и великой радости, с его стороны нет никакого сопротивления. Приходится начинать с азов: показываю, как держать пальцы, как орудовать ножом, как должны выглядеть те или иные продукты после шинковки. Остин заявляет о невыносимом для себя стрессе и наливает полный стакан спиртного. Я тоже не отказываюсь от градуса. В итоге - складывается идеальный вечер: пьём виски, шутим друг над другом, смеёмся, воруем еду с разделочной доски, толкаемся локтями. Играет отличная музыка, самые культовые вещи, под которые я без стеснения пританцовываю, под некоторые даже подпеваю. Остин наблюдает, но не присоединяется к моим диким танцам даже коротким движением плеча.

— Только не отрежь себе палец, не хватало ещё твоих мемуаров "Как чёртов суп сгубил мою музыкальную карьеру".

— Нет уж, я не стану перекладывать ответственность с тебя на суп. Мемуары выйдут в тираж под громким названием "Это всё из-за неё", на обложке будет красоваться фото, на котором я тычу в тебя отрубленным пальцем. — Шлёпаю его ладонью по плечу.

Как только все ингредиенты отправлены в кастрюлю, и бульон доходит до кипения, су-шеф внимательно наблюдает за каждым моим движением возле плиты.

— Выглядит необычно.

— Доверяешь мне? — В момент, когда подлавливаю его его же фразой, серебро глаз загорается азартом. Кивает.

Суп получается отличным, и Остин уплетает две тарелки, горжусь собой.

— Я не из тех уродов, которые считают, что место женщины у плиты, но тебя я готов запереть на кухне. Ты потрясно готовишь.

— Рада угодить.

— В тебе столько талантов, и меня всё никак не отпускает та фраза брошенная тобой...

— Какая?

— Что в сексе ты преуспела больше всего. — На этот раз закашливаюсь я, и суп чуть не идёт у меня через нос. — Это правда?

— Правда или нет, тебе всё равно никогда не узнать этого. — Испепеляет меня недовольным взглядом.

— А ты в чём преуспел больше всего?

— В сексе. Но тебе никогда не узнать этого.

— Хах, — мой смешок из брехливой серии "пофиг" его бесит.

После совместной уборки на кухне, прежде чем преступить к репетиции, болтаем, опустошая роксы, он всегда готов выслушать мои несвязные и безумные монологи.

— Так значит, ты сыграешь для всех на клавишах завтра? — Отставляет бокал на столик, приглашает пройти к роялю. Иду следом.

— На клавишах я играю только для тебя. — Эти слова, сказанные без малейшего намёка на шутливость или сарказм, в придачу произнесённые божественным бархатным голосом, заставляют моё сердце биться рядом с точкой джи. Бооожееее...

— Хочу первый раз с тобой, можно?

— Ага! Так ты всё же девственница, так и знал! Ценю твой выбор партнёра, мне приятно твоё доверие! — Закатываю глаза. Дурень.

— Какой же ты пошляк, Остин. — Толкаю локтем ему в ребро. А мне бы хотелось... Очень-очень. Возможно, с ним всё было бы иначе. Потеря девственности стала для меня полнейшим разочарованием. Я ожидала феерии, буйства чувств на всех уровнях, неистовой истомы плоти. А на деле... Вот бы он овладел моим телом!

— Всё в твоих руках и зависит только от тебя. — Он услышал мои мысли? Смотрит уж слишком соблазнительным взглядом.

— Ты о чём? — выдаю в испуге.

— Тебе всё под силу. Петь у тебя отлично получается. Ты справишься. — Позволяю себе выдохнуть. Пронесло.

— Тебе это удаётся в миллиарды раз лучше. Мне вот интересно, почему завтра сам её не споёшь?

— Потому что в моём исполнении больше нет никакого смысла. К тому же, у нас с тобой был уговор. Песня твоя. Вот и пой её теперь.

Понимаю, что мой допрос его раздражает, и решаю заткнуться.

— Услуга за услугу. И раз уж ты непреклонен, пойду слова возьму. — Бегу к сумке, достаю лист со стихами, смотрю на рисунок, показывать который неловко. Но иных вариантов нет, без возможности подглядеть слова, боюсь запнуться. Я выучила каждую строчку на зубок, но рядом с этим парнем, нервы слишком сильно шалят.

Возвращаюсь и сажусь рядом. Рисунок не оказывается не замеченным, но от автора стихов не звучит ни одного комментария. По огромной комнате начинает разливаться мелодия. Мотив понятен. Переходы по нотам и "окна" для дыхания тоже. Получается прилично. И всё же, мне очень стыдно.

— Откройся. Давай чуть громче, но так, чтобы тебе было комфортно. Ладно?

Пою ещё раз, не могу судить профессионально, но, кажется, всё удаётся вполне сносно. Стараюсь вкладывать чувства в слова, мне понятен смысл этой песни.

— Ты — замечательный исполнитель.

— А ты — замечательный автор. И музыка, и слова. Ты не перестаёшь меня удивлять. Это твоя единственная песня со стихами? — Кивает и тяжело вздыхает. Понимаю, насколько болезненной для него является эта тема. — Для группы песни Люк писал, да? — Разглядывает моё лицо и кивает. Остин грустит. Облокачивается на закрытый рояль, тормоша волосы на затылке. Помню, какие они классные на ощупь. — Понимаю твои чувства. Сейчас тебя гнетёт... — Остин резко выпрямляется и смотрит на меня сурово, замолкаю на полу фразе.

— Нихрена ты не понимаешь! Мои рассказы о прошлом не ведут тебя к пониманию того, что со мной теперь. И сейчас я не готов говорить о своих нынешних чувствах, Ди! Ты ни черта не понимаешь! Или делаешь вид. Так или иначе, давай закроем эту тему!

Отрицательно машет головой, покидает банкетку и идёт на кухню к бутылке. Я вывела его из себя. Вот так просто. По щелчку пальцев. Хотя, больше похоже на щелчок курка.

— Мне лучше поехать в отель.

— Если мне не хочется о чём-то вести диалог, это ещё не значит, что я хочу, чтобы ты уехала. Просто я не готов говорить об этом сейчас. Особенно с тобой!

"Особенно с тобой" — эти слова, которые он почти орёт, срываясь, сильно задевают, выходит, я не подхожу на роль того друга, с которым он хочет говорить по душам на эту важную тему. Вздыхаю. Внутреннее чутьё подсказывает мне убираться в отель и поскорее. Встаю и направляюсь к двери.

— Ты серьёзно? — разводя руки в стороны, громко рявкает он.

— Прости, не хотела сыпать соль. — Не понимает русской фразы в моём корявом переводе, ставит руки на бёдра.

— Какой же бред ты несёшь! Что это нахрен значит?! — В ярости быстро сбегает по ступенькам кухни и направляется в мою сторону. Накидываю куртку и как можно спокойнее объясняю.

— Не хотела тебя задеть. Мне лучше уехать сейчас. Не в моих планах ещё больше портить тебе настроение.

— Если не хочешь портить мне настроение, тогда оставайся! — Продолжаю застёгивать куртку, не глядя в лицо беснующемуся парню. Но когда он берёт мои руки в свои, замираю и невольно поднимаю на него глаза. Его лицо выдаёт напряжение и грусть. Никакой злобы. Совсем. Секунду спустя — только тоска. Опускает мои руки, очень медленно отпускает, и спокойно расстёгивает две пуговицы, которые я успела застегнуть. Позволяю ему сделать шаг ещё ближе и снять с меня куртку.

Видя его в таком подавленном состоянии, не хочу и не могу подчинятся здравому смыслу и инстинкту самосохранения.

— Раньше я был жутким засранцем, — очень тихо (почти шёпотом) и ошеломляюще спокойно произносит это. Вешает мою кожанку обратно на крюк, засовывает свои руки в карманы, опускает глаза, но тут же поднимет их и, вздохнув, продолжает свою речь, заглядывая мне прямиком в душу. — В прошлом... Всё было неправильно. Разламывал лучшее в себе буквально на куски. Ди, я не хочу рассказывать о прошлом, просто потому что не хочу, чтобы ты смотрела на меня таким же осуждающим взглядом, как все прочие в моей жизни. А о том, что творится со мной сейчас, просто не готов рассказать. Не смогу внятно объяснить. — В этот момент мне больно за него, он кажется таким одиноким, покинутым и нелюдимым. Не могу совладать с возникшим желанием, ничего не отвечаю, нежно обхватываю его руками за плечи и прижимаюсь к его груди. 

От этой близости к нему мне становится только тяжелее, а вот ему становится чуточку легче, он выдыхает, кладёт мне тёплые ладони на плечи. Знаю, нужно сказать что-то мудрое, но слова совсем не идут в голову. Приходится просто молча ругать себя за неспособность найти нужных слов в столь важный момент. Быть ему другом тяжело и больно.

Вечер становится фоном для множества моих откровений, я делюсь с ним своими историями, рассказываю о своём брате-алкоголике, престарелых родителях и непростом пути к тому, что имею в своей жизни. Рассказываю ему многое и максимально честно. Без прикрас и преувеличений. Остин внимателен, как всегда задаёт непростые и интересные вопросы, над многими из них мне приходится задуматься впервые и, отвечая на них, многое открываю и нахожу в себе. Ему нравится слушать меня, и для него важно понять моё отношение к этому миру и жизни. Мой собеседник говорит о себе мало, загадочен и держится довольно закрыто, но я надеюсь, что если раскроюсь ему, то и он откроется мне. Как минимум приоткроет завесу тайны. Однажды.

— Я кое-что приготовил для тебя. — Увлекает меня за ту самую загадочную дверь, которую приметила ещё в первый раз прибывания в этой квартире. Ожидая увидеть за дверью небольшую гардеробную, охаю, в момент, когда передо мной открывается огромная спальня с гигантской кроватью и окнами в пол. — Комната в твоём полном распоряжении. Я здесь только гардеробной пользуюсь. Постельное бельё новое. И у тебя есть замок, на случай, если напьюсь. Опять, — мыкает грустно. — Располагайся.

— Предлагаешь остаться с официальной ночёвкой? — Пожимает плечами, его спокойствие наводит на мысль, что он притаился с целью скрыть свои истинные мотивы. Что ты задумал Эймс? Обвожу комнату взглядом.

— Я не против, если ты зависнешь тут и в другое время суток. Утром сможем провести ещё одну репу. — У меня есть с собой все необходимые вещи для концерта, есть косметика, баночка для линз, но...

— Мне нужна официальная пижама. — Остин закатывает глаза, демонстративно рычит и проходит в шикарное по размерам, но совершенно не обустроенное пространство. Ступаю следом за парнем и попадаю в огромную гардеробную. Ну и квартирка! Квадратура будоражит и шокирует. У владельца довольно много вещей, почти все в чёрной гамме. Особенно бросается в глаза чистота и аккуратность, с которой сложены вещи. Он берёт с полки футболку и штаны, те самые, которые я надевала здесь в первый раз. Не могу не улыбнуться. Протягивает их мне.

— Спальня в твоём полном распоряжении. 

Не знаю, что он задумал, но внутри восторженно попискиваю от возможности завладеть территорией. С Остином невыносимо, сложно, экстремально, вечно как на иголках, то и дело колет прямо в сердце. С ним мне больно. Но он сделал из меня конченую мазохистку, так что я очень хочу остаться. Мне нравится эта боль.

— Кровать такая огромная. Тут и вчетвером можно спать. — Его усмешка... ох...

— Ну не знаю. Не пробовал... 

А втроём пробовал? Боги, что за мысли в моей голове... Это всё опять его влияние...