МОИ АЛЛЮЗИИ (18+)

Конечно же, мне не хотелось стремительно пикировать в бездну душевных терзаний, но, зная себя, понимаю, что этого было не избежать. Именно поэтому в 6 утра, подобно падшему ангелу с крыльями в руке, бреду в отель под песню исполнителя, которого открыл для меня Остин: Two Feet - Her Life.

В Нью-Йорке и особенно на Острове никого ничем не удивить, но на меня люди откровенно глазеют-пялятся сегодня: мрачный чёрный прикид, растрёпанные волосы, чёрная туш размазана по всему лицу. Мой потухший взгляд, должно быть, свидетельствует прохожим о том, что на небесах я нехило так оплошала, и меня оттуда послали на три весёлых. Знаю, видок ещё тот. Пугающе небанальный. Но мне плевать. Пускай глазеют. 

Добравшись до постели, валюсь спать, не раздеваясь и даже не вынимая линзы.

Просыпаюсь в обед. Врубаю телефон. Первый пропущенный от него в 1:45 сразу после завершения вечера. Второй пропущенный в 2:12, и так далее. Последний пропущенный в 6:23, примерно в момент моего возвращения в отель. Где-то в глубине души таилась надежда, что пропущенных звонков окажется больше. Баба. Внутри меня всё же живёт баба, каким бы парнем я не старалась быть. Ругаюсь на себя и свои желания.

Долго размышляю, стоит ли заявиться к Хлое после вчерашнего. В относительной уверенности, что должна быть там, еду к ней в полной неуверенности, как отреагирует на моё появление Остин. 

К моему удивлению, все рады меня видеть и прибывают в полнейшем восторге после моего вчерашнего перформанса, парни восхищаются моими вокальными способностями, Мэй подкалывает меня, описывая мои выдающиеся внешние данные, Хлои обнимает меня долго и в итоге начинает рыдать, описывая, какая я молодец, чуткая девочка и прочее, прочее, прочее. Женщина так прониклась моим выступление, что даже решается освободить меня от мук уборки. Немыслимо!!! Такой расклад несказанно радует, поскольку я чувствую себя совершенно разбитой.

Меня хвалят все. Фил, Чарли, Джессика... Все, кроме Остина. Его попросту нет. По словам Фреда, парень отчаянно искал меня всю ночь, а в течение дня его телефон выключен, и никто из наших его не видел.

— Почему ты вчера исчезла?

— Эта песня тяжело мне далась. Не могла говорить ни с кем. Мне нужно было прийти в себя. Понимаешь? — Фред кивает. Подходит Зак с улыбкой и подаёт мне бутылку пива. У меня нет похмелья, но солод отлично пьётся и приносит удовольствие.

— Видела бы ты Оста.

— А что бы я увидела?

— Что он глаз с тебя не сводил. Стоял, словно под гипнозом. Чувак явно не ожидал от тебя такой подачи материала. Ты просто взорвала его мозг. Точно тебе говорю.

— Это хорошо или плохо?

— В случае с Остом никогда не знаешь наверняка, — подключается Фред.

— Судя по его отсутствию сегодня, скорее, второе, — заключаю мрачно, а парни пожимают плечами, и мне от этого только тяжелее на душе становится.

— Как же ты вчера выдала всё! Просто отвал башки! И свечки эти. Я офигел! — отвлекает меня Зак. — Ты молодец. Такое придумать! Меня словно током шибануло, когда ты вышла. Этот твой ведьмовской образ.. или дьявольский... Короче, до костей пробрало! Внутри всё сжалось. 

Хохочем.

Остаток вечера болтаем о музыке, мне много рассказывают о выступлениях Лукаса, о том, как им писались песни. Если бы не тяжесть в моём сердце, я бы даже сказала, что вечер получился классным.

Под занавес Хлои передаёт мне пухлый конверт с наличными, и я, изрядно захмелевшая, отправляюсь в отель на такси. По пути у меня мелькает мысль заехать к Остину, но нарушить его уединение всё же не решаюсь. Руки порываются совершить звонок, но я ругаю себя матом каждый раз и всё же сдерживаюсь. Никаких звонков.

Просыпаюсь болезненно утром следующего дня. Я, как чучело — голову словно ватой набили, не то что бы больно, но очень противно. Работаю с текстом, читаю, пишу, редактирую, затем еду в студию и не без труда выторговываю себе у Рейнольда несколько дней так называемого отгула. То и дело бросаю взгляд на телефон с надеждой, что вот-вот зазвенит рингтон входящего, и прозвучит его голос, или он появится в подвальчике у толстяков. Но телефон молчит до позднего вечера, и не случается никакого визита. 

Поздним вечером, когда я нехотя готовлюсь ко сну, всё же раздаётся звонок. Несусь из ванной к тумбочке, на которой лежит телефон, перескакиваю через кровать, словно заядлый паркурщик. Но все телодвижения и Speed vault оказываются напрасными. Это всего лишь Сара.

- Привет! Я достала билеты!

- Привет. Круто... И когда вылет?

- Завтра в 11:15. Собирайся. Бери минимум вещей, но обязательно захвати что-то классное и сексуальное, сходим в бар. В 9 жду тебя в моём офисе. Поедем вместе на такси, заодно обсудим, как вести диалог с Нэталли. Из аэропорта прямиком едем к ней.

- Поняла. В 9 у тебя в офисе. Минимум классных вещей. Ясно!

- Очень смешно. До завтра.

Ночью никак не могу уснуть. Всё торгуюсь звонить или не звонить Остину. Всё ли с ним в порядке? Понимаю, что он ведь как-то жил до меня, и с ним ничего не случалось, справлялся со всем. Но мне важно знать, что с ним всё хорошо. Ну может даже не всё. Главное, чтобы был стабилен. Главное, чтобы его радиация была в пределах нормы. Чувствую себя сталкером из песни Чистое небо, ох уж эта светловолосая аномалия. У меня действительно плавится череп... Пройти сквозь боль. Дождаться мне бы...

Утро выдаётся на удивление тёплым и солнечным. Ожидая Сару, дышу свежим воздухом у входа в её офис, верчу телефон в руках. Если позвоню, это будет тупо. Очень-очень навязчиво. С другой стороны, я поступила так, как он просил не делать, и теперь стоит извиниться. Зияющая черная дыра нерешимости пожирает меня изнутри.

Сара спускается, когда ко входу подъезжает желток такси. У меня небольшая сумка через плечо. У Сары огромный чемоданище.

— И эта женщина сказала мне взять минимум вещей, — посмеиваюсь, пока она катит чемодан на маленьких колёсиках к машине.

— Поверь, дорогая, это — мой самый, что ни на есть, минимум.

Забрасываю свою сумку в салон авто, слышу звук знакомого мотора. Неужели?

Действительно, стоит мне выпрямиться и сразу вижу прекрасный чёрный авто: дутые колесные арки, мощный бампер овальной формы с остроконечными углами, округлые фары, капот с воздухозаборником, фирменная рельефная решетка на заднем окне. Шикарный форд катит неторопливо по улице вдоль тротуара. За рулём красавчика красавец и... и красотка пассажирка.

Остин не глушит пульсирующий рёв мотора, когда выбирается из машины. Девица не покидает салон, вникает в экран своего телефона и даже не пытается быть вежливой, она такая... в стиле инстасамки в песне За деньги да: отвращает, но стильно.

Когда Остин бросает мне небрежный кивок, жуя жвачку, и подходит к Саре, мой внутренний счётчик Гейгера начинает зашкаливать. Не уверена, был этот кивок приветствием для меня, или он просто стряхнул прядь волос, чтобы не мешала.

— Привет. Твоей пунктуальности можно, как всегда, завидовать! — Довольная стучит каблуком блондинка.

— Привет. — Блондин легким объятием приветствует её.

Так вас пере так!

— Ну что, могу тебя поздравить?!

— Не торопи события. Держи. — Достаёт из внутреннего кармана куртки небольшой белый конверт и передаёт его Саре. Та ничуть не удивляется, принимает его и тут же забрасывает к себе в сумочку. — Засранец ты! Всё до последнего таишь! — Сара улыбается и выглядит очень воодушевлённой. Я же чувствую себя не просто подавленной, ощущаю себя напрочь раздавленной! Мало того, что он не обращает на меня никакого внимания, словно и нет меня вовсе, так ещё и в тачке на моём месте сидит знойная красотка. Стоит признать, это место никогда не было моим. И всё же!

Осматриваю себя в рваных серых джинсах и чёрном тонком свитере. Да уж. Сравнение не по категориям, как Остин говорил однажды. Красотка в платье, и судя по коленкам, почти упирающимся к подбородку, она ещё и на высоченных каблуках. Смотрю на свои кеды. Тут я выигрываю. Мои кеды крутые, они супер-классные. И удобные. Так что мысленно даже сочувствую моднице, к каблукам невозможно привыкнуть, лишь смириться со страданием.

— Позвони мне сразу, ладно? — Остин явно условился с Сарой о чём-то, понятия не имею когда, а главное — о чём.

— Обязательно! — парень ловко закидывает её огромный чемодан в багажник такси.

Горжусь им в этот момент. Он сделал это так быстро и просто, Сара даже не намекнула ему о необходимости помочь, именно это делает его поступок ещё более показательным. Во всяком случае, для меня. Опять же, вспоминаю "галантность" Рэйнольда в день моего прилёта, историю с чемоданом, и понимаю, почему Сара переспала с Остином в своё время.

— Я — твой должник. — Они снова обнимаются, интриган запрыгивает в машину, не глянув в мою сторону. Хоть бы кивнул на прощание. Но нет. Он просто вдавливает педаль и скрывается за углом соседней улицы.

— Ну и ну, — эти слова обращены ко мне. — Что ты сделала с парнем?

— Кто? Я?

— Да, он в бешенстве. Никогда его таким не видела, а знаю я его уже очень давно. Что ты натворила?

Значит, он, всё же, зол на меня. "Прекрасно". "Просто чудесно". И знать он меня, явно, больше не желает, раз уж не здоровается толком и не прощается. Господи...

— Это из-за псевдонима? Ты, кстати, определилась с ним?

— Да. Решено. Даша Эймс. Обсудила псевдоним с Остином, он не против. Так что он зол не из-за этого.

— Не зол, а в бешенстве, дорогая! Запрыгивай в машину, поговорим по дороге.

Пока едем в такси, рассказываю Саре, как всё было на концерте. Признаюсь в своих сожалениях о поступке, что сделала всё, не посоветовавшись с ним. И сознаюсь, что не знаю, как отныне жить.

— Да уж. Ты —точно крейзи, раз позволяешь себе такие выходки, да ещё и с Остом. Не берусь советовать, как быть. Но ему точно нужно время, чтобы осознать, насколько большое одолжение ты ему сделала, исполнив эту песню и вытащив его из затыка.

— Откуда вытащив?

— Затыка. Творческой прокрастинации. Он записал демо, которое уже сегодня с нетерпением ждут продюсеры.

— Так в конверте его демо?

— Документы, не годящиеся для сети. А я всё думала, с чего вдруг он так оживился? А теперь всё ясно. Этот конверт появился благодаря тебе. Ты сделала ему встряску, и этот гад наконец-то выдал материал. Остаётся надеяться, что выдал действительно что-то стоящее.

Я бы с удовольствием покопалась в себе, в поведении Остина, и предалась лёгкой депрессии, но мой редактор не даёт мне ни минуты тишины. Дела, планы, дела, планы. Оказывается, совсем не обязательно погружаться под воду, чтобы почувствовать, как тонешь, лично я утопаю в толще информации.

В самолёте обсуждаем формат книги, даже правим вместе несколько глав. Под чутким руководством Сары удаётся работать быстрее.

В аэропорту берём машину и едем прямиком к загадочному фотографу Нэтали. Глазею на смешение архитектуры и слияние эпох в этом городе через стекло мчащегося авто.

Заезжаем в милый аккуратный квартал на окраине аристократического района Бэк-Бэй, на удивление, приятном пригороде Бостона, достаточно сильно отличающимся от архитектуры центра, но при этом не лишённого роскоши классического бостонского зодчества. Останавливаемся у двухэтажного дома из красного кирпича с крыльцом, к которому примыкают металлические фигурные ступени. В глаза бросается тротуар мощёный красным кирпичом. Дорогой по всей видимости район. Кичливый.

Нас встречает невысокая щуплая девчушка с очень короткими тёмными волосами. Мальчишечья стрижка, цветастая одежда в стиле бохо и большие очки, как у Гарри Поттера выдают в ней творческую личность издалека. Вблизи замечаю проколотый нос и татуировки на запястьях. По краю ушей полно сережек, которые тянутся от мочки уха к самому верху.

— Сара, рада знакомству. Вы, вероятно, Даша. — Смело и бойко подаёт нам руку для рукопожатия и пропускает в дом. — Входите.

— Приятно познакомиться, — выдавливаю вслед за Сарой.

Фотограф проводит нас на большую кухню с легким андалузским шармом.

— Травяного чая хотите? — Сара учтиво отнекивается и начинает деловитый монолог, я же, как дура, киваю, не попадая в профессиональный тон беседы. Девушка подаёт мне большую кораллового цвета кружку с головой слона. Крутая. Разглядываю уши слона, обхватив пальцами его хобот, выполняющий роль ручки. Пока глазею на керамическое изделие, девушка смотрит на мои многочисленные кольца. Встречаемся глазами.

— Откуда узнали о моих работах? — Сара перечисляет множество фамилий, которые мне совершенно ни о чём не говорят. Молча потягиваю вкусный чай, ощущаю чабрец и мяту. Сара выступает с деловой хваткой.

— Книгу планируем издать в ближайшие месяцы, а также запустить её в электронном варианте на литературных и букинистических сайтах. Мы бы не хотели делать иллюстрации в стандартном понимании этого слова, нам нужны чёрно-белые фото, передающие тонкость атмосферы. Природа. Красивые виды. Всё это должны разбавить несколько портретных фото. Ещё нужно несколько кадров со съёмочной площадки, поскольку по произведению сейчас снимают фильм.

— Стойте, стойте! Вы так много и быстро говорите. Послушайте, Вы не уловили самого главного — я не хочу видеть свои работы в цифровом варианте. Печать — да. Но цифра — нет. Я так не работаю.

— Позвольте поинтересоваться почему? И готовы ли Вы пересмотреть свою позицию?

— Позицию я пересматривать не намерена. Я работаю с плёночной аппаратурой и не снимаю на цифру. К тому же я очень ценю свои работы в их первоначальной эстетике и не хочу, чтобы они подвергались обработкам и переосмысливанию через различные редакторы. Я против копирования, против скачиваний и против нарушения моих авторских прав. Мои работы можно видеть только в частных коллекциях или у меня на выставках. Печать фотографий в книге — для меня всего лишь перспектива новой вехи в творчестве.

— Что же. Готова принять вашу позицию, а можем мы увидеть хотя бы часть ваших работ?

— Естественно. Пойдёмте. — Девушка смотрит на меня, явно пытаясь понять, почему я молчу.

Хозяйка ведёт нас через весь дом к другому крылу. Тут расположен светлый зал с высокими окнами в эркере, представляющий собой не что иное, как закругленный аппендикс искусства. Огромная студия, где есть не только фотографии, но и картины на холстах. Ахаю и раскрываю рот. Тут столько света и воздуха! Потолки метра четыре, не меньше. Холсты по два метра в высоту! И фотографии. Восторг.

— Сразу скажу, с портретной съёмкой не работаю. Она меня совсем не привлекает.

Фотографии восхитительные. В них есть мистика. Виды просто невероятные. Захватывающие ракурсы. Всё кажется живым, буквально вижу движение облаков на одной из фотографий.

— Потрясающе, — бросаю, не отрываясь от фотографий.

— Знаю, — с улыбкой парирует Нэтали.

— Действительно, фотографии сполна оправдывают все мои ожидания. Отличные работы, — заключает Сара, находясь тоже под впечатлением.

— Расскажите подробнее, о чём книга.

Сара смотрит в мою сторону, вынужденно и очень робко начинаю:

— Это история о том, как человек сначала находит, а за тем не без труда принимает себя. Моя попытка показать важность того, что есть в человеке, а не у человека. Больше всего акцентов сделано на воде. Это туман, пар, капли воды, сосуды с водой, озера, реки, океан. По сюжету главная героиня умеет управлять водой. Но это не магия, и не дар. Это образное осмысление её просвещённости. Всё начинается с малых объёмов и форм, но к концу произведения ей подвластны океаны.

— Звучит неплохо. Значит с меня фотографии воды?

— Не совсем. Идея в том, что вода есть во всём. Это основа жизни для большинства живых существ. Я бы хотела видеть именно эту идею в фото. — Не уверена, что верно выражаю свои ожидания. Коряво звучит.

— Почему чёрно-белый формат?

— Чёрный и белый, как исходный и заключительный элемент любого цвета.

— А что будет в качестве завершающего элемента в книге?

—  Смерть.

— Ясно. Я бы хотела ознакомиться с произведением. Необходимо понимать, что и как показать. Камера способна на многое.

— Мы работаем в Нью-Йорке, — вклинивается мой редактор.

— Знаю. У меня там есть апартаменты и галерея, так что мы будем в тесном сотрудничестве. Если, конечно, Вы примите мои условия.

— Мы будем готовы их обсудить.

Далее мои слова снова исчезают из разговора, поскольку он продолжается, касаясь технических и юридических вопросов, в которых я совершенно не разбираюсь. Наблюдаю и внимательно слушаю Нэтали. Она примерно моего возраста, миловидна, деловита, точно понимает, чего хочет от жизни и людей, уверенна в себе и своих способностях, высоко ценит и уважает себя и свой труд. Гордиться своими успехами. В ней читается что-то мужское, твёрдое и колючее.

Стараюсь не смущать фотографа своим внимательным взглядом и начинаю рассматривать картины. Работы изумительные все без исключений. Сочные и яркие краски в умопомрачительных сочетаниях.

Время пролетает стремительно. Сара довольна переговорами. Прощаемся и уходим.

— Эта особа очень известна в определённых кругах, огромная удача, что мы смогли заинтересовать её. Книгу будут покупать, зная, что там её фотографии. А ещё мы сможем сделать релиз на одной из её выставок.

— Очень рада. Хотя, если честно, я надеялась, что книгу будут покупать из-за самой истории, содержания, а не фотографий.

— Именно так и будет. Но фотографии станут частью содержания, привнесут добавочные смыслы, дополнят образы. — Соглашаясь, киваю на её добрую улыбку. Чем дальше, тем больше разочаровываюсь в себе как авторе и, соответственно, в своём произведении. Зря я всё это затеяла и подписалась под проект. — Итак, я сейчас полечу по делам. Увидимся вечером. В десять. Повесимся, выпьем. Хорошо? — киваю. Я не любитель шума и тусовок, вот только отказывать Саре крайне неудобно.

Спешу устроить самой себе экскурсию по самому европейскому городу в Штатах. Цель прогулки под настроение: потеряться и не найтись... 

Город весьма колоритный. Глаза не скучают из-за вездесущих изюминок, а ноги при этом приводят почему-то в Чайнатаун, который в этом городе оказывается (на удивление) каким-то ирландским.

Мне не удаётся добраться до знаменитой библиотеки и Центрального парка, этот город требует слишком много времени для обзора, а уговор велит возвращаться в отель.

У меня с собой только одно платье. То самое, в котором выступала на сцене. Но ведь тут меня никто в нём не видел, так что готовлюсь к вечеру, не боясь показаться в одном наряде дважды, хотя, по факту — меня это никогда не парило. Произвожу приготовления без особого одушевления: привожу волосы в порядок, делаю простой макияж с акцентом на глазах. Сегодня не стараюсь быть лучше, чем есть на самом деле. В встречаемся с Сарой в фойе. На ней шикарное тонкое красное платье на одной лямочке. Золотые волосы идеальными локонами спадают на аппетитную пышную грудь. Высокие сапоги. Потрясающий аккуратный макияж. Она — шикарная дорогая женщина.

— Хорошо выглядишь. Тебе не будет жарко? — Сегодня мне суждено быть той самой некрасивой подругой.

— Я обычно мёрзну. Так что...

— Ну, как знаешь. Поехали. Потанцуем.

В баре жарко невыносимо. Сара пляшет, как в последний раз. У этой женщины невероятный темперамент и неиссякаемый заряд энергии, а я чувствую себя рохлей, ноги, не привыкшие к высоким каблукам, затекают, да и я довольно неуклюжа на них. Так что чаще сижу у бара и потягиваю сладкий незатейливый коктейль.

— Как тебе местечко? - едва разбираю её слова в какофонии клубной музыки и пьяной эйфории публики.

—  Шумно.

— Тут весело! Чего не танцуешь, смотри сколько классных парней!

В ответ показываю ей кольцо. По правде говоря, меня и раньше мало интересовали мужчины, а после встречи с Остином, так и подавно. После знакомства с ним в упор не вижу классных парней. Таких не существует, есть только он. 

Сара уходит обратно на танцпол. Через несколько треков пробираюсь к ней через неадекватную толпу, чтобы сообщить о своей идее покинуть заведение.

— Мне ужасно жарко. Выйду подышать, ладно?

— Хорошо! — кричит Сара, отжигая с каким-то парнем вдвое моложе себя.

На улице перед входом по-прежнему не протолкнуться и тоже нечем дышать, потому что народа так же много, как и в самом баре. Проталкиваюсь вдоль стены к краю толпы и отхожу подальше к периферии, где стоят всего несколько мужчин и девушек. Компания парней окидывает меня быстрым взглядом, подвыпившие индивиды продолжают что-то обсуждать между собой. Делаю вид, что не замечаю их, и отхожу подальше к углу здания.

— Слушай, можешь помочь с замочком? — ко мне подходит девушка в мини-юбке и малюсеньком топе, в молнии которого запутались её длинные волосы.

— Да, конечно. — Стараюсь аккуратно освободить прядку волос. Выходит не сразу, а всё же справляюсь.

— За мной должок. — Обмахивает себя ладошкой. — Как же там душно. Как тебе тусовка?

—  Да. Жарко. Но жутко скучно. — Говорю как есть. Мне не весело сегодня.

— Понимаю. — Протягивает мне бутылку воды и подмигивает. — Держи.

— Не откажусь, благодарю. — Беру у неё запотевшую бутылку газировки и делаю глоток воды странного горьковатого вкуса, к моему удивлению — без газа, о котором бессовестно заявляет наклейка. Следом за бутылкой девушка протягивает мне пачку с тремя мятыми сигаретами. С благодарностью тяну одну. Прикуриваем. Пара затяжек, вкус у сигареты тоже какой-то странный — химически кислый, хотя на вид она без кнопки и с обычным фильтром. Может быть, так кажется после недавно выпитой очень горькой водицы? Ещё пара затяжек, и ноги становятся ватными. Никотин всегда опьяняюще и довольно быстро действует на меня, но вот чтобы настолько быстро и настолько сильно...

 Странное чувство слабости.

— Вот и в расчёте. — заявляет девица, облокачиваюсь на стенку всей спиной. Вижу странную улыбку у девушки на лице. Всё немного плывёт и пульсирует, мои глаза больше не могут ни на чём сфокусироваться. 

Трое парней с другой стороны тротуара бросают сигареты, сплёвывают и направляются в нашу сторону уверенным бодрым шагом. Они подходят к чертовке в топе, начинают зажимать её крайне недвусмысленно, и она явно не против, а очень даже "за". Её лапает один, другой целует в засос.

— Оттягиваетесь, девчонки?

— Ага, пытаемся веселиться. А у тебя есть что-то для моего веселья? — хихикает та, и прижимаясь к стене, позволяет ему потрогать себя за бедра, задирая юбку, и совать язык прямо в глотку. 

Один подходит с тем же намерением ко мне, явно принимая меня за подружку этой отвязной... Хватаюсь за кирпичи стены, просто чтобы не упасть. В глазах всё плывёт, мне не убежать, до толпы не докричаться, далеко, и там у входа грохочет музыка.

— Не трогай меня. — Вялыми руками пытаюсь отбиться от его приставаний, но моё сопротивление только забавляет подонка, он ниже меня ростом, но крепок телосложением, поэтому без труда прижимает меня к стенке и кладёт руки мне на бёдра.

— Да чё ты? — ухмыляется и становится ещё более настойчивым, когда пытаюсь пинаться каблуками.

— Не трогай меня! Отвали!

— Эй, чё твоя подружка такая дерзкая? — бросает он через смех девице, которую чуть ли уже не имеют прямо на улице. Она ничего не отвечает: её язык и рот заняты.

— Отвали! — Умудряюсь ударить ублюдка по лицу, от чего тот мгновенно приходит в ярость.

— А ну цыц, сука! — Он кладёт свою руку мне на лоб и с силой толкает мою голову назад. Слышу гулкий удар не ушами, а всем черепом, в мозг врывается омерзительный звон, а в глазах всё темнеет.

Тошнота. Веки кажутся чугунными, с усилием приоткрываю глаза, с трудом навожу фокус и понимаю, что нахожусь на заднем сидении машины. Вижу переднее кресло авто, чёрная кожа салона бликует медью из-за мелькающих за окном фонарей магистрали. Невнятные обрывки света. 

Глаза слипаются. Звенит в ушах. Вся я, как поролон: без чувств, мягкая и сухая. Глаза открыть заново просто нереально. Веки, словно намазаны клеем, и слиплись до боли. Я отрубаюсь, медленно, медленно. Теряю те немногие остатки сознания, за которые держалась эти пару секунд. Совсем не чувствую тела. Исчезаю. 

И всё же спустя пару мгновений нахожу маленький сгусток мысли "я существую" и с трудом открываю глаза. Больно. Тут же закрываю их, чувствую каждую ресничку, и, кажется, каждая из них весит тонну. Тело ноет. Мышцы тянет с такой болью, что начинает ещё сильнее тошнить. Бошка гудит, звенит, пищит и похрустывает, словно мышь грызёт твёрдую семечку, выбравшись из чертогов подсознания прямо под кору мозга. 

Закрываю и открываю глаза, не понимая, где нахожусь. Как настолько быстро оказалась вне машины? День на дворе? Всего пара секунд прошла... Так ведь? Впервые в своей жизни не помню, что было со мной накануне. Точнее, помню клуб... Но вот что было после... Мучительная загадка, которую мне до вздыбленных ужасом волосков волнительно отгадывать. 

Память, подобно кораблю после крушения: потрёпанными осколками всплывают несвязные эпизоды, но общее понимание произошедшего со мной кануло на дно, как и отважный, но безрассудный капитан. Но если я на дне, тогда почему пребываю в ощущении падения?

Медленно проверяю моторные функции. Всё тело, словно мешок с костями, и совсем не мой. Как и комната, в которой сейчас лежу. Вижу этот антураж обстановки впервые.

Трогаю себя под одеялом, на мне платье и колготки. Спокойствие медленно подползает к осознанию ситуации. Ни хрена не помню, но я одета — это хороший знак. Трогаю пальцем сухие губы, глаза, прикладываю ладонь к горячему лбу. Ворочаю иссохшим языком во рту. Мне мучительно плохо. Тошнота усиливается.

На тумбочке рядом с кроватью стоит стакан воды, около стакана две большие таблетки. Чуть дальше на тумбочке виднеется жидкость для линз в упаковке и контейнер.

Сара? Интересно, как она дотащила меня до номера? 

В голове бардак как в песне Pixies - Where Is My Mind.

Полежав и подышав минут десять, сажусь в кровати. Вижу свои каблуки у двери. Куртку накинутую на кресло. Больше ничего примечательного. Ни моего, ни чужого. Никаких вещей, подающих подсказки. Ничего. Помещаю линзы в контейнер, глаза, ощутив кислород, начинают слезиться счастьем облегчения и свободы. 

Забрасываю две таблетки в стакан, ловлю кончиком носа пузырьки их шипящего распада. Я тоже готова распасться на атомы. Стакан такой холодный. Прикладываю его ко лбу. 

— О, как мало надо для кайфа. 

Посидев так с пару минут, довожу своим лбом жидкость в стакане чуть ли не до кипения. Выпиваю содержимое и постукиваю ногтями по стеклу. Внутри у меня неприятное ощущение, как после долгой простуды.

Шмыгаю сухим носом, осматриваюсь по сторонам. Тишина. Сары нет. Вялой шатающейся походкой обхожу комнату, словно пьяная. Никак не совладаю с собственным телом. Поиски сумочки оказываются безрезультатными. Захожу в уборную и обливаюсь ледяной водой. У меня такая сухость во всём теле, везде, словно я - человек без слизистой, но с песками Сахары, так что пью воду прямо из под крана. Хуже уже не будет! Или у меня просто проблемы с воображением? Сдерживаю порывы к рвоте. Ненавижу это дело. В отражении зеркала на меня смотрит бледная лохматая девица, с чёрными огромными зрачками. Тушь и стрелки поплыли. Губы опухли. На запястьях синяки. Вид, как у потасканной проститутки. И тут вспоминаю ту девушку с сигаретой. Следом всплывает картинка с парнями, которые поочерёдно зажимали эту отвязную мадам... 

Где Сара?! Что было потом?!!

Смотрю на себя в зеркало и пытаюсь понять, чувствую ли себя по женской части как и прежде или иначе. Ничего не понятно. То, что колготки на мне и не порваны, это — хороший знак, но ведь не решающий! В надежде поскорее найти Сару выбегаю в комнату. 

Шок! 

Он...

Бросает на меня суровый раздражённый взгляд, скидывает куртку на кресло, опирается двумя руками на спинку кресла, стискивая пальцами обивку с такой силой, что она начинает характерно трещать. Хоть и без линз, а вижу его сбитые костяшки рук. Парень продолжает стоять и смотреть на меня с осуждением.

— Остин?

—  Остин, — со вздохом явит.

Пялюсь на него с открытым от шока ртом и судорожно пытаюсь понять, что к чему. Я в Нью-Йорке? Как так?

Остин в бешенстве. Самом страшном, как рассказывала Сара. Молчаливом бешенстве. Качает головой, не смотрит на меня, у него ходят желваки. Бросает на меня расчленяющий взгляд, быстрый, словно гильотина, поджимает губы и отворачивается от меня к окну. Стоим так с минуту. Я смотрю на него. Он на занавески. После чего отклоняется от кресла и бухается на кровать лицом к потолку. Молча. 

Лучше бы орал.

Обхожу кровать с другой стороны и тихо укладываюсь на постель с краю. Горизонтальное положение — это такой кайф сейчас! Больше ничего не знаю и не понимаю. Кавардак в голове. Вздыхаю. Думаю, как сказать ему, что ничего толком не понимаю. Как оказалась в Нью? Почему я тут? Почему ОН в этом номере? Что это за номер вообще? Что было? И главное, что теперь будет? Голова буквально раскалывается от мыслей и боли. В носовых пазухах стоит металлический запах, на кончике языка — горечь, вески набухли и теперь пульсируют в ритме сальсы. Кладу холодные ладони на горячее лицо.

— Мы в Нью-Йорке?

— Нет.

— В Бостоне? — Вижу движение кадыка на его мощной шее.

— Угу. — Меня убивает это низкое зловещее "угу". Значит, это не я улетела, а он прилетел. 

— Я перебрала вчера, — предполагаю, чтобы хоть как-то объяснить ему свой нынешний вид. Он застал меня врасплох, придя сюда, не знаю куда.

— Смешно. — Его голос на три октавы ниже обычного. И от этого "смешно" —мне плакать хочется. Остин давит на меня многотонной тяжестью своей озлобленности. Один его тяжёлый вздох-выдох, и я уже похрустываю, расплющиваясь. — Ты обдолбалась вчера, как... — замолкает и покусывает губу.

— Чего я? — Приподнимаюсь на локтях, и головная боль переливается по полушариям, словно желе. Сажусь в кровати.

— Без понятия, таблетку сожрала, нанюхалась чего или накурилась. Тебе виднее! — срывается на крик и вскакивает с кровати. — Захотелось острых ощущений? М? Х*ли ты творишь?!

— Ничего я не жрала и не нюхала, — ору я и, морщась от боли и треска в башке, замолкаю. Тру виски, закрываю глаза.

— Издеваешься!? Тогда какого х*ра тебя твои новые приятели в полной отключке в тачку тащили!? — Разводит руки в стороны и выглядит ещё более угрожающим: готов голыми руками оторвать мне башку.

— Меня тащили в... ? Кто? — И вот тут, хоть и сижу, чувствую, как из под ног уходит почва.

— А я откуда знаю! — орёт, повышая тон до ноток крайнего психа. — Трое мудаков каких-то! — Молча перевариваю информацию и состыковываю данные. Раз он здесь, и я здесь. Раз мы оба тут и орём друг на друга, значит вчера всё прошло хорошо. Остин смотрит на меня и крайне поражается моему спокойствию. В его глазах горит странный огонь. Смотрит на моё лицо с секунду. — Да пошла ты! — бросает, уже не глядя на меня, рывком подхватывает куртку, опрокидывая кресло, и идёт к двери. — Развлекайся! — Захлопывает дверь с такой силой, что со стены, где располагается дверной проём, слетают на пол две небольшие рамочки с картинками и с грохотом разлетаются.

Мои барабанные перепонки в нокауте. Встаю с кровати, чтобы подобрать уничтоженный декор. И тут дверь распахивается, чёрный Халк залетает обратно в комнату, отшвыривает куртку и захлопывает дверь. Замираю. Пинает ногой расколотую рамку. 

— До тебя вообще не доходит!? Ты хоть понимаешь, что могло произойти, если бы я не приехал!? — заходится. — Случайность! Минута! Грёбаная минута, и я бы не нашёл тебя! — Закидывает руки за голову и тормошит волосы на затылке. Таращусь на него и боюсь сказать слово. Ещё никогда не видела его таким. — Чего смотришь!?

— Прости, — шепчу, потому что понимаю, в каком он чудовищном бешенстве.

— Что "прости"? За что "прости"? — Остин снова пинает рамку, и та, ударяясь о стену, разлетается на ещё более мелкие кусочки. — Чёрт! — Делает быстрый рывок в мою сторону, даже не успеваю среагировать, резко захватывает меня в охапку и сжимает в крепких объятья всю мою слабость. Прижимает к себе. 

Чувствую эйфорию гормонов и тёплую вибрацию во всём своём дезориентированном теле. Остин обескураживает, такой распалённый, беспощадно-злобный, пульсирующий негативом, но при этом невероятно нежный, выдыхает горячий воздух мне на макушку и прижимается к моим волосам щекой. Чувствую бешеный ритм его сердца. 

Готова рассыпаться на сотни миллиардов мурашек. Конечно я, хоть и туго, но осознаю возможные последствия. Осознаю значимость его поступка. Удачливость случайности. Обхватываю моего спасителя максимально крепко за спину и вжимаюсь в него. Раствориться в нём. Исчезнуть в нём. Мне хочется спрятаться в нём от всего мира, намёков которого я больше не понимаю.

— Как же ты меня пугаешь, — вздыхает. — Дезориентируешь своими исчезновениями. Этот твой внутренний океан, — он не только волнует и дарит умиротворение. Нет, — тихо произносит низкий бархатный голос. — Он меня топит, убивает, Ди. Медленно. Но верно, — выдыхает тяжело-тяжело. — Я сначала даже не поверил, что это ты у машины, — снова вздыхает.

— Я ничего не употребляла, не пила. Не хотела развлекаться, наоборот хотела уйти весь вечер. Вышла подышать воздухом, а там эта девица с бутылкой воды и сигаретой. 

Остин перекладывает руки мне на плечи, отстранят меня от себя. Я не хочу отдаляться от него ни на миллиметр. Это болезненно.

— Так это не был отрыв? — Заглядывает мне в глаза и утирает слёзы с моих щёк своими тёплыми пальцами. Киваю и, икая, продолжаю истекать слезами. Остин цыкает языком, закидывает голову к потолку, чтобы не видеть моего лица и прижимает опять к себе. — Ты сейчас успокоишься... Мы успокоимся. И ты всё мне расскажешь, — проговаривает совершенно ровно и спокойно, но я, уткнувшись в его грудь, чувствую, как он напрягается всем телом — никакого спокойствия. Буквально каменеет. Мои слёзы действуют на него странно.

— Зачем ты приехал? — икаю.

— Чтобы увидеть тебя в полном ауте, — Через мгновение после шутки, - у Сары демо и контракт принимать не захотели. Пришлось лететь самому.

— Не помню, даже того, как дошла до номера.

—  Это потому что я тебя сюда принёс. — Смущаюсь, вспоминая, сколько вешу.

— А как..? — Стоп! — А Сара!? — Отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Он наклоняет голову, поправляет мне волосы и вздыхает.

— С ней всё нормально. Я предупредил её, что ты будешь со мной, твои вещи у неё.

— Почему ты вообще приехал в бар? — Неужели из-за меня.

— Сара. Она меня пригласила. — Не романтическая преднамеренность, но удача. Утыкаюсь ему носом в ямку на шее. Он меня обнимает за плечи. — Сказала, что вы отправились в клуб. А я ещё мялся, мол: ехать или не ехать к вам в компанию. Твою мать, Ди, — опять тяжёлый вздох. Поворачиваю голову, смотрю на его руки...

— Ты подрался? — Если бы он не приехал, я бы скорее всего не была в порядке, но вот его костяшки точно были бы целы.

— Нет. Просто объяснил тем упырям кое-что на пальцах, — для начала показал им средний, ну а там пошло, поехало. В любом случае, если не получаешь удар в ответ — это не драка. Как ты вообще оказалась с ними рядом?

Набираюсь сил и, воскрешая память, рассказываю ему обо всём случившемся. Он же поясняет всё, что осталось для меня за кадром отключки. 

Картина рисуется следующая: девица по доброте щедрой души накачала меня синтетикой, подоспели парни и без каких-либо препятствий потащили нас двоих к машине, а охране клуба было плевать на всё происходящее за пределами стен заведения. Остин, как всегда нагло затормозив у центрального входа, заметил странное движение у одной из припаркованных неподалёку тачек, не столько узнал меня, сколько решился вступиться за дам. Из-за того, что увидел меня, отметелил уродов, сильнее чем следовало, после чего отнёс меня в свою арендованную машину и привёз к себе в отель.

— Даже не думала, что в Бостоне такое может происходить.

— Я тебя предупреждал. А вообще везде и всегда может происходит всё что угодно, Бэмб. Вчера нам с тобой повезло. А о других исходах больше не хочу думать.

Да уж. Думать я тоже не хочу. Но тот бар с его переулком за углом я запомню навсегда. Кинематограф обманывает нас. Как мне теперь известно, классический переулок из голливудских фильмов не найти Нью-Йорке, а вот в Бостоне...

— В голове не укладывается. У меня за всю жизнь никогда не было столько всего, сколько произошло со мной за последние несколько недель. Всегда всё было размеренно и спокойно, никаких происшествий. Но стоило прилететь в Америку... — Остин чуть хмыкает.

Тыкаю пальцем на его новомодные часы. Почти 3 часа дня. 

—  Вот блин.

—  Опаздываешь на очередную тусовку?

— Вроде того. Перьевую тусовку, это покруче психотропов. А сама болезнь сильнее любых похмельных синдромов. Ехать далеко. У нас сегодня самолёт в 8, теперь ничего не успею. — Обидно не дружить со временем и головой.

— Если хочешь, отвезу. До завтра у меня свободное расписание. Можем кругом успеть.

— Правда?! — Меня по-прежнему ломает, скручивает и тошнит, но я оживляюсь идеей добыть редкий вид для коллекции и, в целом, поскорее отвлечься от недавнего происшествия. 

Максимально быстро собираюсь, надеваю линзы, обуваю каблуки и даже умудряюсь уложить волосы. Когда выхожу из уборной, мой спаситель оглядывает меня с ног до головы, тяну короткое платье вниз, переминаясь на высоченных каблуках. Других вариантов, что надеть и обуть у меня сегодня попросту нет. Остин усмехается, берёт мою куртку с явным намерением помочь мне одеться. 

— Какая ты высокая. — В ответ морщу нос.

—  Проблема.

— Проблема? -— Надевает на меня куртку, стоя ко мне лицом. Так близко, что моё тело начинает согреваться в томном желании. Не могу, не умею, а главное не стану контролировать это дурманящее чувство внутри.

— Да. Парни предпочитают миниатюрных девушек.

— Только некоторые. Я вот в числе исключительных и избранных самцов, самых крутых и перспективных, которым по вкусу высокие красотки. — Подмигивает и улыбается самой лукавой улыбкой из своего арсенала. Самоуверенный Бог похоти и флирта. — Классно выглядишь даже после передряги.

— Несмотря ни на что? — шучу и не сдерживаю смешка. Мило, что он пытается подбодрить меня, и мы без ссоры и негатива возвращаемся к тому, что было со мной прошлой ночью.

— Несмотря ни на что и вопреки всему. И тебе явно фартит, — поддерживает шутку и сверкает на меня тёплой сталью своих глаз. 

Сейчас мы шутим и собираемся прогуляться за перьями, а ведь мой спаситель прав... Минута. Секунда. И этот день был бы для меня совершенно другим. Безусловно, он улавливает по моему взгляду направление моих мыслей, кивает, вздыхает и снова привлекает к себе. На каблуках я вполне могу заглянуть ему за плечо и, если постараться, даже смогу коснуться носом мочки его уха. Мой герой. Мне никогда не дорасти до него (во всех смыслах).

— Делай выводы и отпускай эту ситуацию, — говорит мне человек, который орал на меня, явно не отпуская ситуацию ещё каких-то тридцать минут назад.

Плетусь за ним по коридору, ноги всё ещё не слушаются, каблуки неустойчивые, так что держусь за стенку в надежде на её бесконечное продолжение. Остин сгибает руку в локте и предлагает опору.

— Ах, рыцарь. — Принимаю его помощь с благоговением, трепетом и внутренним визгом счастья. — Как мне Вас звать, сударь? — Изо всех сил стараюсь забыть о произошедшем и шучу, хотя в глубине души всё ещё в шоке от случившегося. Какой же я везунчик. — Сэр Остин Эймс... А, кстати, как твоё второе имя?

— Нет уж, — посмеивается он.

—  Скажи. В сети этой инфы нет.

—  Вот и прекрасно.

— Дрю? - я помню про литеру "Д", но своим расплавленным кислотой мозгом с трудом придумываю смешные варианты на эту букву. — Дудди? Дайкон? — Негодует игриво. Продолжает посмеиваться и отрицательно качать головой.

— Дудди? Что за...? — Недоуменно хмурит лоб.

— Обычно вторые имена — это странные и смешные имена. — Мне нравится идти с ним под руку по коридору, утопая каблуками в мягком ковре. Продолжаю выдумывать самые немыслимые имена, и мы заходимся смехом.

— Может, Дункан?

— Это который Моклауд? — О, как классно, что он шарит.

— Он самый. Признавайся, ты — горец?

— Нет, я — Джейк.

— Блин! Ты настолько крут, что у тебя даже второе имя клёвое, не такое крутое, как имя Умы Турман! И всё же! — Он довольно улыбается. — Но, зато, сэр Остин Джейк Эймс, теперь я знаю пароль от всех твоих порносайтов и банковской ячейки! — гогочу в лифте, а мой рыцарь закатывает глаза и театрально рычит, когда начинаю тыкать ему в плечо пальцем, мол, попался. Смельчак посмеивается и не даёт никаких комментариев, только улыбается глазами и облизывает губы. 

Кто лучше всех умет доставать и смешить его? Мне нравится ответ на этот вопрос!