МОИ АЛЛЮЗИИ (18+)

Слышу вибрацию телефона, просыпаюсь и стараюсь не двигаться. Постельный сосед садится на край кровати, проводит рукой по волосам, потирает подбородок, чуть шурша щетиной. Сколько сейчас? Судя по свету за окном ещё жуткая рань.

Диафрагма невыносимо больно поджимает моё сердце: понимаю, Остин собирается уходить. Встаёт с кровати, надевает свой чёрный худи, поворачивается к тумбочке, чтобы захватить ключи и сигареты, но замечает, мою осторожную тихую слежку.

— Уходишь? — сиплым после сна голосом, робко спрашиваю, приподнимаясь на локтях. Ответ очевиден, просто не знаю, что ещё сказать. 

— Даже самый ленивый уже сказал, что мы — биологические роботы. Я — верный тамагочи режима, и у меня много дел. — Закидывает мелочи в карман. Очень не хочу, чтобы он уходил, но магия ночи умерла с первыми лучами нового дня. Парень обувается, накидывает куртку. Возвращается за коробкой с ловцом.

— Как тебе идея утреннего стриптиза? — В мгновение его серые глаза обращаются ко мне и сверкают жадным азартом предвкушения. — Давай же, медленно сними с себя всё лишнее: задачи, ответственность, груз чужого мнения... Устрой эдакий стриптиз освобождения. Оставайся.

Мне никак не удержать его...

— Хах. Ну уж нет. Сегодня, увы, нельзя скинуть оковы интеллектуала и признать себя беспечным деградантом, так что никакой обнажёнки, достаточно уже того, что из-за тебя летят к чертям все мои режимы. С кого я и готов страстно срывать обязательства, так это с тебя; в любой момент готов грубо войти в твоё положение. Обращайся. — Подмигивает. — Не забудь, развратница, собираемся сегодня в 8. — Подхватывает коробку и уходит, не прощаясь. Такое ощущение, что каждый раз вместе с ним из моей жизни уходит вся радость и все восторги. Пустота. 

Бреду к раковине и тру глаза, начавшие слезиться и болеть из-за туши, которую вчера намеренно оставила, и та осыпалась прямиком на слизистую. Зато я не выгляжу сейчас, как бледный пельмень. Скорее, как потасканная ведьма. Стрелки смазались, волосы сбились в непонятный одуванчик... И всё же я рада, что предстала именно в таком виде перед ним. Есть во мне что-то бунтарское по утрам, с припухшими губами и смазанным макияжем.

Глянув в окно и на часы, решаю никуда не спешить, валюсь обратно в кровать, скидываю с себя всё к чертям и в ментальном, и в фигуральном плане, так сказать, устраиваю свой единоличный стриптиз по полной.

Просыпаюсь в 11 с небольшим. День славный, один из тех самых дней, благодаря которым могу сказать, почему из всех времён года люблю именно неофициальную осень. Но мысли мои возвращаются к прошедшей ночи, определённо изменившей меня. Сделала ли она меня счастливее? Пожалуй. 

Остин неправдоподобно идеальный. В нём масса непонятных и раздражающих меня пороков и недостатков, но именно такое сочетание черт его характера с особенностями личности идеально зажигает во мне то, что я и не думала, может гореть. После разговоров с ним, хочется слушать и изучать музыку, рисовать и писать. Становиться лучше. Расти. Развиваться. Крепнуть. После встречи с ним в каждом ином мужчине из моего прошлого и нынешнего обнаруживается весомый и категорически решающий недостаток: они — не он. Вот так прихожу к выводу, что наша с ним дружба приобретает для меня совершенно неожиданные очертания. Испытываю одновременно и ужас, и упоение от масштаба открывшейся мне тайны...

Остаток дня вожусь над собой: тело, волосы, ногти, лицо и всё прочее тоже. Знаю, он там будет, а ещё там же наверняка будет и куча красоток, с которыми мне никогда не сравниться, но всё же хочется выглядеть максимально хорошо, даже при том условии, что Остин видел меня уже несколько раз в совершенно безобразном состоянии, и этот мой образ наверняка засел в его голове.

Надеваю чёрное трикотажное платье, ткань садится плотно по фигуре,  дополняю образ чёрными ботильонами на высоком каблуке. Смотрится слишком официозно. Хотя, если уж на чистоту, то в большей степени смущает фигура и парочка явно лишних кило в обтяжку. Гардероб не самый разнообразный, из-за ограничений авиакомпании и здравого смысла... Но с образом на вечер нужно явно что-то делать.

Достаю серые джинсы, которые ещё не надевала тут, потому что они слишком панковские и идти в них в офис, где девушки ходят в блузах и юбках-карандашах, было бы слишком провокационно. Куча дыр, лохмотья внизу штанин, металлические молнии, застёжки на голени, несколько заклёпок — для бара с рок-концертом как раз сгодится. Мне нравятся эти джинсы из-за их высокой и плотной посадки по типу корсета. Сдавливая мой животик, эти джинсы делают мою талию заметно стройнее, а попу при этом круглее. 

Надеваю футболку с ярким рисунком группы KISS, разрисованные белые лица, красные языки, оранжевое пламя огня. Завязываю её на узел сбоку, чтобы стало заметно самое главное украшение джинс - корсет. Тяжёлый кожаный браслет, на котором висят знаковые для меня символы и подвесы из камней и серебра. Золотое обручальное кольцо снимаю, не подходит по цвету к общей гамме и стилю.
Для чистого панка не хватает только макияжа, и я делаю дерзкие фиолетовые стрелки, черные ресницы с фиолетовыми кончиками. Мои зелёные глаза всегда получаются очень выразительными в обрамлении фиолетового и черного цвета. Львиная грива волос, чёрная косуха. Красные кеды. Тёплый и глубокий аромат пряных восточных эфирных масел. Я готова и даже нравлюсь самой себе.

— То, что нужно. — Подмигиваю себе. Пора ехать.

Долго жду такси и всё же приезжаю вовремя.

Зайдя в помещение и увидев, что все люди одеты максимально просто и неброско, радуюсь тому, что не решилась на каблуки и платье. Замечаю Остина, расположившегося на сцене с жёлтой электро-гитарой, которая смотрится нелепо и странно в его руках, совсем не увязываясь с его образом. Это его гитара? Разочаровываюсь. Нет! Жёлтая гитара меня не устраивает совершенно! Музыкант теряет несколько пунктов в моём личном чарте. Гитарист бросает на меня быстрый взгляд, сама не знаю почему, но моя рука поднимается, машу ему, он никак не реагирует на мой жест и тут-же забывает обо мне, увлекаясь настройкой струн на грифе. Неловко вышло.

На сцене и возле сцены суетятся ребята. Решаю не дуться на Остина, убеждая себя, что он, как и все тут, очень занят и увлечен подготовкой к концерту.

Замечаю, что мне кто-то отчаянно машет со стороны самых дальних обособленных столов, иду навстречу, до конца не разглядев своим плохим зрением, кто меня призывает. Подойдя ближе, узнаю в пышных очертаниях фигур Чарли и Фила. Два старика подсуетились и заняли столик и три больших длинных дивана.

— Привет, да у вас тут вип ложе!

— Привет, милашка. Давай, садись с нами.

Благодаря расторопности бывалых рокеров на столе у них уже успели расположиться большие запотевшие бокалы с пивом, чипсы и орешки. И, судя по слову «милашка», старики уже успели хорошо приложиться к стакану.

— Хочешь пива?

Бросаю взгляд на запотевший бокал, по которому сексуально сползают капельки конденсата. Колючие пузырьки, мягкая пена...

— Пожалуй! — Улыбаюсь и киваю, чувствуя при этом, как подпрыгивают мои гофрированные прядки волос.

— Где же наша красотка? — Фил оглядывается по сторонам.

— Какая красотка? — Только красоток мне не хватало! Ревность начинает подниматься из глубин.

— Которая заведует тут пивом. А, вон она! — Указывает в сторону сцены. Ошибиться трудно, поскольку среди нескольких ребят, которые толпятся и сматывают шнуры техники, фигурирует только одна представительница женского пола. Хлои. И я понимаю, о ком идёт речь, выдыхаю и окончательно успокаиваюсь.

— Пойду поздороваюсь.

— Знаешь её?

— Да. Виделись. Можно оставить куртку тут? — Старики кивают и тянут руки в стремлении поскорее избавить меня от лишней материи. — Вам взять ещё пива? — Кивают, им очень легко угодить, ещё одна из причин по которой мне нравятся эти двое.

— А, привет деточка, — восклицает женщина, завидев меня за пару метров. Хлои в своём амплуа: несмотря на пышность форм, она предпочитает носить джинсы в обтяжку в тандеме с короткими кофтами. Отчаянно-броский макияж, огненного цвета ёрш волос. Очень уверенная в себе женщина. Волевая.

— Добрый вечер. Как Вы?

— Плохо, милая, как всегда ничего не готово. — Рассержено смотрит на парней, среди которых замечаю и Зака.

— Привет. — Он в ответ показывает мне знак "класс", поднимая большой палец к потолку. Он о моём внешнем виде? В любом случае смущаюсь и, поджимая губы, опускаю глаза к полу.

— Может, могу чем-то помочь?

— Без может, деточка. — Подмигивает мне, и по тому, как оживляется лицо женщины, понимаю, что ей приятна моя готовность посодействовать. Хлои тащит меня в сторону бара. Оглядываюсь на Остина, продолжающего сидеть, склоняясь над уродливой гитарой, и не обращающего на происходящее никакого внимания. Но при этом замечаю, что в это же время другие парни чему-то заулыбались, кивая и бросая взгляды в мою сторону. Наверняка они потешаются над моим внешним видом, поэтому спешу отвернуться, и тут же в голове мелькает мысль, что они на самом деле смеются над моим предложением помочь Хлои, кажется, они не завидуют моей участи. Вспоминаю, что инициатива наказуема.

Хлоя притаскивает меня за барную стойку, на ту самую обратную тёмную сторону, где я прежде ещё никогда не бывала. И на этой стороне грязно и безобразно. Под стойкой много разных пакетов, стаканов, баночек, пробок, шейкеров и пыли. Спотыкаюсь о вздувшийся пол и, теряя равновесие, стукаюсь спиной о полку, за спиной гремят пошатнувшиеся бутылки, которые я слегка задела.

— Тише. Тише. Спокойно, деточка. Тут не так всё страшно на самом деле. Вот ящик с пивом. — Хозяйка указывает на большой картонный коробок, стоящий на полу среди грязи, мелких бумажек и зубочисток. — Помоги протереть бутылки от пыли. Вот тряпка. — Подаёт влажную ветошь. Брезгую, но не показываю вида. — Как протрёшь, составь их вот сюда. — Женщина открывает и демонстрирует мне небольшой холодильник совсем не белый внутри, весь в потёках... У меня рождается непреодолимое желание хорошенько всё тут отмыть и почистить. Я не занудная фея чистоты и не помешана на уборке, но тут просто необходимо хорошее чистящее средство и пара дней усилий. — А я пойду прослежу за доставкой и разгрузкой. Ах да, не держи холодильник открытым. Лучше ставь бутылки партиями по 6 штук.

— Без проблем. — Понимаю, что парни всё же глумились над моей готовностью помочь. Определённо. Принимаюсь за работу...

Часы над барной стойкой показывают 08:24. Прибывает всё больше и больше людей. Многие приходят с музыкальными чехлами за спиной или в руках. Одеты все максимально просто: футболки, джинсы, ботинки. Некоторые девушки в платьях, но не вечернего типа, так что я ещё раз радуюсь своему выбору одежды, хотя, даже при этом умудряюсь выделяться - я тут самая дерзкая на вид, остальные одеты куда проще и не так замысловато.

Многие здороваются со мной, словно мы старые приятели, хотя я вижу этих людей впервые. Прищуриваюсь и стараюсь рассмотреть их лица получше, и каждый раз убеждаюсь в том, что прежде их не видела, но улыбаюсь им ровно так же, как они мне.

— Ну что, взяла себе пива? — смеясь с сочувствием, Фил плюхается на барный стул и продолжает наблюдать, за моими старательными махинациями с бутылками.

— Хах. Да уж, — посмеиваюсь, продолжаю протирать бутылки, которые не собираются заканчиваться.

— Там под стойкой есть орешки, дай немного. — Выражаю неуверенность, и Фил понимает мои опасения. — Хлоя не будет против.

Заглянув под стойку, действительно нахожу небольшую квадратную миску с орешками.

— Куда бы насыпать? — Ищу посуду, ничего не нахожу.

— Все орешки давай. — Снова смотрю на Фила, выражая своё сомнение, но моя рука действует сама собой, отдаю миску, которую он излишне торопливо принимает пухлыми кривыми пальцами и тут же излишне довольный уходит, подмигнув мне напоследок, как бандит-подельник, который меня только что кинул, буквально сдал властям.

— Хлои будет в ярости! — раздаётся низкий голос Остина за спиной, пугаюсь и подпрыгиваю от неожиданности. И снова гремят бутылки. — Да расслабься ты, шучу, — хмыкает и меняется в лице, подобрев. Проходит дальше за стойку и цыкает языком в поисках чего-то мне неизвестного; как хозяин, берёт банку энергетика из под стойки, большой гранёный стакан, бросает в него лёд, наливает энергетик и делает глоток. После недавней бессонной ночи и разговоров с ним, теперь он кажется мне другим человеком. Теперь я знаю его больше. Лучше. И мне хочется продолжения. Вот только он моих желаний явно не разделяет.

— Вот. — Достаёт из выдвижного ящика на самом краю барной стойки папку бумаг в пластиковом файле. — Это от Сары. 

— Спасибо, — буркаю, ревную.

— Круто, что вызвалась помочь. Ты только с этим поосторожнее. Хлои тот ещё рабовладелец. Скоро Мэй придёт, будет проще. — После этих слов он делает ещё глоток, ставит бокал у самого края стойки вниз под столешницу и направляется к сцене, не оглядываясь.

Он раздражает меня! Больше всего бесит то, что он равнодушен к моей персоне. Вздыхаю и сажусь на корточки, чтобы составить очередную партию бутылок. Только выпрямляюсь, закончив, как вдруг замечаю, что, огибая стойку, на тёмную сторону заскакивает щуплая дама лет 30 с фигурой четырнадцатилетнего подростка, очень худенькая и невысокая, в светлых джинсах, клетчатой рубашке и светло-коричневых ботинках. Меня напрягают её брюзгливо опущенные уголки рта, присутствующие в портрете для демонстрации постоянного недовольства. В её наушниках отчаянно орёт Doja Cat - Boss Bitch. О нет. Мы не сработаемся. Злюка смотрит на меня изучающим взглядом, как бы говоря: "ты кто такая вообще?", скорыми движениями завязывает свои густые растрёпанные волосы.- Ну, здрасте, - держа в зубах резинку рычит она, не отводя от меня глаз.

— Привет. Я – Ди. Рада познакомиться. — Переводит взгляд на стойку.

— Ага, поставлю в известность общественность. — Невыразительно бросает, не поднимая головы. — Зови меня Мэй. — И без этого пояснения не трудно было догадаться, кто явился. Жмусь к краю. —  Что тут у нас? — Она протискивается между стойкой и мной к холодильнику, открывает его резким уверенным движением. — Отлично. — Хлопает дверцей и бросает взгляд на часы. — Фак! — Горит 8:47. —Так, подготовь стаканы. А я пока подключу тубы.

— Какие стаканы и как готовить?

— Да просто достань их вон там! — нервно бросает она, суетливо переставляя коробки с бутылками. Пробираюсь в указанном направлении и открываю посудомойку. 

Удивляюсь бестолковости организованного пространства, но делать нечего, достаю стекло, толкаясь локтями с Мэй. Старенькая посудомойка забита стаканами разной формы. Осторожно выполняю поручение и наблюдаю за торчащей из под стойки пятой точкой Мэй: барменша подключает какие-то неведомые мне шланги к большим бутылкам.

— Готово.

— Там сзади сиропы в коробке, расставь их на полку. — Она даже не глядит на результаты моего труда, ползает коленками по грязному полу, не могу на неё обижаться, поскольку вижу её мучения.

— Эту? — Указываю на полку, с которой совсем недавно чуть не свалила дюжину бутылок.

— Да, да, — торопливо проговаривает девушка, даже не посмотрев на указанную поверхность. 

Мнусь, но решаю, что лучше будет всё же действовать. Заглядываю за полку и вижу хаос. Коробки, бутылки, упаковка от бутылок с водой, листы картона, пластиковые кубышки, стаканы. Отыскиваю тяжёлую коробку, открываю. В ней около пятнадцати, как попало сваленных бутылок разного размера, цвета и уровня наполненности. Сомневаясь, но не находя больше ничего подходящего под формат "сиропы", достаю две верхние бутылки и оттираю с них следы пальцев и сладкие липки пятна. Не знаю, как правильно ставить и в каком порядке, так что просто аккуратно и симметрично водружаю их на полку.

Мэй оглядывается, щелкает выключателем, и стойка загорается светом, заставляя бутылки играть стеклом разнообразных цветов.

— Бар для вас! — звонко кричит Мэй в зал, повязывая на себя фартук; люди сразу же оживляются, большинство тут же направляются к бару и мне, почему-то, это напоминает нашествие зомби.

Поручений в мой адрес больше не поступает, поэтому даю себе возможность выдохнуть. Мэй суетится и болтает со всеми людьми, как со старыми знакомыми, при этом одновременно успевает обслуживать как минимум четверых человек. Разливает напитки и смешивает коктейли. Боюсь помешать ей в тесном пространстве, поэтому решаю сложить беспорядок за стенкой, насколько это вообще возможно. Укладываю коробки одна в одну, в верхнюю загружаю остатки и рвань упаковок. Становится визуально приятнее, а главное – физически просторнее.

— Иди сюда, — Выглядываю из-за перегородки и вижу, как Мэй, взяв стакан из угла под полкой, бросает мне раздражённо, — Отнеси это вон тому м*даку. — Тычет пальцем в сторону Остина. — И не суетись тут, в глазах рябит!

Я едва успеваю принять стакан, как она тут же выталкивает меня за пределы своего пространства, решив властвовать в нём единолично и всецело.

Сжимаю стакан покрепче и иду к сцене. Остин замечает меня издалека, показываю ему его стакан, он показывает пальцем на бар. Отрицательно машу головой. Он опять показывает на бар. Вздохнув и ощутив себя девочкой на побегушках, иду обратно к бару, как ни странно, сейчас мне куда страшнее, что взбесится Мэй, а не Остин. Максимально тихо и незаметно ставлю стакан с напитком обратно в угол. Барменша замечает и, закатив глаза, демонстративно рычит, но ничего не делает, отвлекается на клиента. Если бы не этот толстый мужчинка, в меня бы точно что-нибудь прилетело. Тяжёлое. Пользуясь моментом, хватаю бумаги в файле и топаю поскорее от бара к диванчикам. Усевшись, прячу бумаги под куртку.

Свет резко отрубается, что-то начинает утробно урчать, отдаваясь вибрацией в лёгких. Над баром загорается ещё несколько ламп, и он наконец действительно выглядит как бар, хоть и убогий.

В полумраке вижу, как Хлои направляется к стойке. Мелькает мысль, что мне возможно, не стоило уходить, но отвлекаюсь от этой мысли, потому что раздаётся голос в микрофоне:

— Добрый вечер! — приветствует всех один из парней, не знаю его, но, кажется, видела на фотографиях и постерах. Широкие плечи. Густая борода. Короткие каштановые волосы. Некоторые люди в толпе присутствующих начинают свистеть и хлопать. Публика взволнована предвкушением. — Наш с вами вечер начинается прямо сейчас. Бар слева. Диваны справа. Сцена прямо перед вами, а на ней Луна. Наслаждайтесь.

Публика снова шумит, раздаются громкие радушные аплодисменты. На сцену выскакивает невысокая худенькая блондинка в синем платье. Она принимает из рук Остина жёлтую гитару и отчаянно благодарит, словно тот совершил чудо подобно Иисусу (счастлива от осознания, что убогий жёлтый инструмент принадлежит девице, в руках Остина он смотрелся максимально-нелепо).

Следом за Луной на сцене появляются трое парней и ещё одна девушка, все жмут Остину руку и благодарно кивают. Парни вооружаются гитарами, девушка садится за ударные. И после двух щелчков барабанных палочек группа начинает играть отличную заводную музыку в стиле техасского кантри. Они исполняют несколько песен (не в моём вкусе категорически), после чего солистка объявляет следующего участника.

— Встречайте. Лемур.

На сцену выходит смешной худосочный парень в рваных широких штанах, очень больших ботинках, забавной зелёной шапке и огромном фиолетовом бомбере. Он исполняет три отличные композиции в стиле регги, даже позволяю себе подвигаться в такт музыке, сидя на кожаном диване. Играют ещё несколько группы, соло-исполнители, квартеты и нечто такое, что извлекает изо рта звуки ада и бьётся в музыкальном припадке. Словом, все очень разные, каждый по-своему прекрасен ну или примечателен, мы живо обсуждаем это с Чарли и Филом, которым алкоголь развязывает язык. Мне весело с этими стариками и очень комфортно; вспоминаю наши посиделки с отцом, наши долгие диалоги и полемики, впервые за всё время в Америке ощущаю, как сильно мне не хватает отца. Но шутки Фила не позволяют вешать нос, посмеиваюсь и тоже отшучиваюсь в ответ.

Наслаждаюсь вечером, улавливая краем глаза, как за сценой то и дело мелькает Остин и ребята из его группы: они помогают всем участникам быстро переключать музыкальные инструменты, менять свет и вообще подбадривают каждого нового выступающего.
Гости заметно захмелели, к слову, я тоже, и, всё же, всем нам вместе взятым не сравниться с Филом и Чарли, которые начали расслабляться раньше всех. Лица у них раскраснелись и расплылись в хмельной и доброй улыбке. За ними забавно наблюдать. То, как они покачиваются в такт и пытаются подпевать, не зная слов песен, как оживлённо они аплодируют — всё это смешит меня невероятно, но удаётся сдержаться, не хочу их обидеть.

За столик подсаживается Хлои, ставит на стол ещё несколько охлаждённых бутылок.

— Вы почему такие "трезвые"? — хохочу.

— Да Вы только посмотрите на них! - подмигиваю, когда Фил и Чарли повинуются беспрекословно и тянуться к бутылкам, как груднички к соске.

— Деточка, может хочешь коктейль? — Волнуется старушка. Хочу. Но...

— Нет, спасибо. Всё отлично! — Демонстрирую ей свой бокал, я не фанат пива, особенно такого тёмного, но не хочу никому создавать хлопот.

Хлои кивает и начинает что-то говорить мне, но шум музыки мешает расслышать и половину её слов. По большей мере мне понятно, что она очень благодарна за мою помощь, я же отмахиваюсь, говоря, что это были пустяки, и я рада была побывать на другой стороне барной стойки (лукавлю, конечно). 

Со сцены раздаётся: "Тереза. Встречайте". Певица грациозно садится на стул, устраивает акустическую гитару поудобнее, и тут же начинает литься красивая лирическая мелодия. Это — услада для моих ушей, словно бальзам, после нескольких так-себе-групп. Чистый высокий голос напевает чудесные стихи о парне с каменным сердцем.

Мои глаза самопроизвольно скользят от сцены в направлении бара, и я замечаю у самого края стойки того самого парня с каменным сердцем и стаканом энергетика в руке. Он облокачивается на локоть и стоит полу-боком к центру зала. Он, словно бы, весь вечер старается избегать меня. Чем больше наблюдаю за ним, тем больше и больше нахожу в его характере, манерах и даже поведении черты, которые ни к кому больше не могу причислить или отнести. Больше мне никак не провести параллели, никак не сравнить его ни с одним из литературных героев. Он слишком уникален и похож лишь на самого себя. В этом вся прелесть. Мой бедный рационализм, ведомый чувством, пытается отыскать в нём жесты, выражение лица, ну хоть что-нибудь, подающее надежду на то, что Эймс не кретин и просто ведёт особую игру сегодня.

Когда начинается новая композиция о том, как двое нашли друг друга по глазам, меня отвлекает от наблюдения за неоднозначным типом движение за нашим столиком, и я весьма удачно отвожу взгляд, замечая краем глаза, как Остин всё же глянул в мою сторону, кажется, впервые за весь вечер, счастлива, что моего взгляда он не мог заметить. Мы друг друга по глазам не нашли. Было бы слишком. 

Чарли тащит отмахивающуюся Хлою на медленный танец, что в свою очередь выглядит невероятно комично, рада, что не упустила этой сцены. Смеюсь. Фил тоже встаёт и, чуть шатаясь, вытаскивает из-за соседнего столика пожилую парочку для танца. Ещё несколько возрастных и молодых пар выходят добровольно. Улыбаюсь тому, как это мило. Фил бухается обратно на диван и начинает заметно кряхтеть, по его красному лицу не понятно — он так ведёт себя, потому что ему очень хорошо или наоборот, от того что ему очень плохо. Пугаюсь большей вероятности второго варианта и вскакиваю с места, огибаю стол, склоняюсь над "помидором", чтобы лучше слышать его из-за громкой музыки. Он отодвигает меня чуть в сторону, словно я мешаю его обзору и, откинувшись на спинку дивана, начинает размахивать руками над головой, как машут утопающие, чтобы привлечь внимание спасателей.

— Вам плохо? Позвать помощь? — Как назло, все рассосались по сторонам, никто не обращает на нас с Филом никакого внимания в этом тёмном уединённом углу. Нас тут вообще реально разглядеть? — Может воды? Доктора? — Понимаю, что начинаю паниковать, несмотря на мысль в моей голове: "тут полно людей, точно кто-то сможет помочь", сбавляю ритм панической атаки, делая глубокий вдох. Фил продолжает размахивать руками, не отвечая мне ничего. Только когда сбоку от меня появляется Остин, понимаю, кому с самого начала были адресованы все эти отчаянные призывы Фила. Я благодарна небу за то, что теперь не один на один с этой изрядно подвыпившей проблемой.

— Что случилось?

— Всё очень плохо.

— Что плохо? — спрашиваем мы в один голос и переглядываемся. Вижу совершенно спокойный взгляд и сосредоточенное лицо парня.

— Ну так что плохо? — спокойно переспрашивает Остин; поражаюсь его эмоциональной устойчивости, если бы я не знала, насколько он отзывчивый, сейчас могла бы предположить, что он — жестокий человек, которому совершенно нет никакого дела до проблем ближнего, настолько безразличным он кажется по отношению к происходящему. Но я знаю его и потому удивляюсь его собранности и сосредоточенности в экстремальных ситуациях.

— Плохо, что девочка не танцует! Веди её в центр зала, дурак! — настоятельно рекомендует Фил, хлопает Остина по плечу и расплывается в широкой пьяной улыбке. Я выдыхаю с облегчением, потому что опасность инфаркта миновала, но осознав значение сказанных слов до конца, снова сжимаюсь в ментальный крендель. Танцевать с Остином? Этот дед с ума сошёл?!

Кажется, эта же мысль посещает и парня, потому что мы одновременно отклоняемся от старика и смотрим друг на друга в недоумении. Готова поспорить, мы оба не в восторге от перспективы танца, да и саму идею Фила не одобряем и обоюдно считаем бесконечно тупой... Но когда Остин протягивает мне ладонь, и на его лице мелькает лёгкая улыбка в самых уголках губ, я совсем теряюсь. Смотрю на руку и мешкаю, лучше бы отшутиться и бежать поскорее отсюда, но вместо этого, в попытке придумать, как лучше отказаться от навязанного танца, поднимаю глаза и снова смотрю в лицо Остина, тот без слов спрашивает меня: "чего так странно смотришь?".

— Обескуражена твоей любезностью, но... — не успеваю досказать мысль, Фил толкает меня, и моя холодная ладонь оказывается в горячей ладони парня.

— Твоя жизнь должна быть как танец, в котором тебя поведёт партнёр, — бормочет старый пьяница.

— Смотря куда поведёт... — произношу себе под нос.

Оглядываюсь на Фила и стараюсь прожечь его своим испепеляющим взглядом, но ничего не выходит, тот довольный своей шалостью громко гогочет. Чувствую, как Остин увлекает меня в сторону от толпы, разворачиваюсь, следую за ним, рассматриваю спину в чёрном худи, и тут до меня доходит его хитрость: он просто ловко пытается исчезнуть из поля зрения Фила, танца не будет, он ведь очевидно из тех, кто не танцует. Успокаиваюсь.

- Знаешь песню Junior Senior - Good Girl, Bad Boy? - к чему этот вопрос.

— Классика жанра.

— Точно.

Если бы не моя рука в его руке, я бы могла окончательно расслабиться и наконец-то выдохнуть с облегчением, но пронзающий меня ток прикосновения не позволяет разжаться ни на секунду, и с каждым шагом сила тока увеличивается на десяток ватт. Меня пронзает разряд сопоставимый с ударом молнии, когда, достигнув края площадки, Остин замедляется, разворачивается и подаёт вторую руку. В один миг становлюсь ватной и ничего не могу поделать со своим непослушным сжатым телом. Остин уверенно берёт мою вторую руку за запястье и аккуратно, очень ласково кладёт её ладонью к себе на плечо. Две наши руки приподнимает по классике танцевального жанра. Вот это каааайф. Время замедляется почти до полной остановки.

Замечаю улыбку, нежно укутанную губами и фразой:

— Леди, прошу учесть, что я не маэстро танцев.

— Ах, сударь, поверьте, мне тоже с трудом даются все эти па, — не успеваю произнести это, как он легко и ловко ведёт меня в тихий спокойный танец, и это прекрасно. Не маэстро движется лишком хорошо, почти профессионально. Через ткань футболки чувствую тепло его ладони, аккуратно поместившейся на моей талии, и от этого готова взорваться от счастья и рассыпаться на атомы. Мы просто медленно движемся на месте, смакую совершенно особый и не похожий ни на что в этом мире неописуемо-прекрасный запах парня.

— Блиииииже, — протягивает пьяный поучительный голос возникшего откуда ни возьмись Фила, который, положив одну ладонь на спину парня, а вторую на мою, сдвигает нас плотнее друг к другу с невероятной силой. — Другое дело! — громогласно заявляет старик и уходит, а я стесняюсь взглянуть на Остина. Только чувствую по движению его плеча, что он посмеивается. Мы оба поворачиваем голову в сторону бара и наблюдаем за дерзким сводничеством Фила, который, шатаясь, подходит к ещё одной парочке и проделывает с ними ровно тоже самое, что и с нами.

— Пьяный старый купидон, — усмехается Остин, замедляя темп. 

Не могу себя больше сдерживать и поднимаю на него глаза, какой же он высокий. Самый высокий парень в моей жизни, и это рождает не только трепет перед ним, но и невероятное чувство гордости за него. Я тоже высокая, и только сейчас рядом с этим высоченным мощным красавцем понимаю в полной мере, насколько это отстойно, что раньше у меня никогда не было парня, который бы имел передо мной значительное преимущество в росте, разница между мной и моим спутником всегда составляла не более 5-7 сантиметров при условии отсутствия на мне каблуков. Остин же высок настолько, что ему приходится склонять голову, чтобы посмотреть на меня. Надень я даже самые высокие шпильки, он всё равно будет превосходить меня минимум на десяток сантиметров. И сейчас, рядом с ним, меня впервые посещает ни с чем несравнимое чувство — чувство собственной миниатюрности и хрупкой женственности. Щедрая порция серотонина в крови рассыпается по всему телу холодными бусинками мурашек, так классно быть мелкой!

— У тебя мурашки? — Решаю не говорить об их истинной природе, но и отрицать их присутствие было бы глупо. Он же их видит, скользит по моей шее глазами, которые особенно ярко горят в свете прожекторов.

— Хорошая песня.

Остин приподнимает уголок рта и задумывается, словно пытаясь разобрать что-то иностранное, смотрит поверх моей головы на сцену, после чего отрицательно качает головой и начинает смеяться. 

Он знает! Этот гад и негодяй точно знает, что песня хороша, но мурашки у меня не от неё. Вот блин! Не могу не улыбнуться его самодовольной и нахальной проницательности. Мерзавец читает меня, как раскрытую книгу. Его опыт общения с девушками — шах и мат в этой партии. А я — всего лишь маленькая пешка в его руках. Но мне хорошо сейчас. Невероятно волнительно, неловко, и даже чуточку обидно, но очень хорошо. Готова отдать всё на свете, чтобы этот момент не заканчивался.

Поднимаю на него глаза и вижу, что он вдруг стал мрачен и напряжён. Снова. Музыка отрезвляюще заканчивается. Многие начинают аплодировать и расходиться, другие продолжают стоять и даже танцевать в ожидании следующей композиции. Осознаю, что уж слишком увлеклась запретным плодом, делаю усилие над собой и стараюсь отстраниться. Убираю руку с крепкого плеча, и в этот миг ощущаю сопротивление — это браслет металлическим колечком зацепился за шнурок чёрного худи.

— Погоди. — Ловкие музыкальные пальцы стараются распутать браслет, но ничего не выходит. Крепление застёжки плотно и глубоко вошло в ткань шнура. Пальцы тёплой щекоткой продолжают касаться моего запястья, и в итоге браслет оказывается расстёгнутым, но при этом упорно не сдаётся и по-прежнему остаётся висеть на хлопковом шнурке кофты. — Хочешь остаться со мной наедине? — Этот тихий нежный вопрос щелчком отдаётся внизу моего живота. Поднимаю глаза и понимаю, что Остин обращается к браслету, а не ко мне. Мысленно ударяю себя ладонью по щеке. Очнись!

Пока красавец продолжает возиться с браслетом, начинает звучать новая песня, и все снова собираются для танца. Парочки обнимаются и начинают двигаться в такт неторопливой приятной мелодии, а я хочу провалиться под пол, и чтобы никто не заметил и не вспомнил про меня.

— Ост! — Слышится со сцены. Бородатый парень настойчиво призывает жестом руки моего партнёра по уже не танцу.

— Потом отдам, — хмуро бросает он мне и спешит на выручку к другу, на ходу пытается освободить шнур от цепкого браслета. Вижу, ему это наконец удаётся и, запрыгнув на сцену, он помещает мой талисман в карман своего худи.

И тут приходит осознание - момент потерян, а я продолжаю, как дура, стоять в зале, где вокруг все танцуют и целуются под очередную красивую медленную песню. Очень неловко и стыдно. Бреду к столику, огибая счастливые парочки.

А всё же сам момент, вся боль и вся неловкость после этого момента стоили всех свеч. Ведь так близко к нему, как сегодня, я ещё ни разу не была. Было так волшебно ощущать себя рядом с ним и чувствовать его спокойные и свободные движения.

Понимаю, что влюблена в божественно красивого сердцееда, но всё же даю себе шанс на спасение и надеюсь, что всё быстро пройдёт. Всего лишь You - Lucy Daydream. Увлечённость. Влюблённость. Не более. Я не допущу со своей стороны глупостей и буду мыслить здраво и рационально. Между нами ничего не может быть. Мы - птицы разных подвидов, классов, отрядов, семейств. И всё, что мне кажется, это только кажется. И мои чувства к нему и то, как меня к нему тянет - всё это бред и наваждение. Это всё от одиночества, приправленного стрессом. Да, я влюблена в него, но к нему это не имеет никакого отношения. Я влюблена. Только я. Так сложилось со мной. Остин тут совершенно ни при чём и ничем мне не обязан. Перед ним ведь ни одна здравомыслящая дама не сможет устоять. Ну кроме меня, конечно. Я единственная, кто сможет перебороть это чувство. У меня же муж в конце концов!

Плюхаюсь за столик и делаю большой глоток пива, чтобы отвлечься и прийти в себя.

— Следующий танец за мной. — Подмигивает Чарли в попытке повеселить и занять меня беседой. 

К столику возвращаются Хлоя и Фил. Музыкальный вечер продолжается, разнообразные исполнители сменяют друг друга, старательно гоню от себя ожидания, но всё же в глубине души засела отчаянная надежда на скорое присоединение Остина к нашей компании. Но его нигде не видно.

Ещё пара песен и тут замечаю мелькнувший вдалеке блик яркого света - это открылась дальняя дверь подсобки, в которую вваливается, спотыкаясь пяткой о порог и стукаясь плечом об косяк Остин, сжатый в объятия какой-то девицы, у которой не телосложение, а теловычитание! Она целует его в подбородок, буквально пожирает лицо парня. Секунда, и пошлая парочка в порыве дикой страсти скрывается за дверью. Сердце дёргается и отзывается тупой болью, так рушатся все надежды и запретные мечты. Ему нужна кукла Барби, а я... А я — кукла вуду. Оглядываю себя.

Подсобка не открывается час. Неужели можно так долго..? Не имею никакого права, а всё же обижаюсь на него, мне противно и ревностно-больно. Я скучаю за этим сексапильным маньяком! От этих мыслей меня отвлекает возникший возле столика Зак. Его лицо обеспокоено, это уже не тот улыбчивый парень, к которому я почти привыкла.

— Не видели Оста? Нам скоро выходить на сцену.

— Нет, — пьяно бормочут старики в голос. Хлоя качает отрицательно головой.

— Может в подсобке? — Зная наверняка, делаю вид, словно рандомно предполагаю. Не перестаю удивляться тому, как долго они совокупляются там. Нарушить ему кайф и пристыдить — отличная идея. Так ему и надо!

— Маловероятно. Но сейчас схожу посмотрю. Мам, ты нужна на месте.

Хлоя спешит к бару, а Зак идёт в подсобку, усаживаюсь на диване поудобнее и жду эпичной развязки этой отвратительной ситуации. Но через пару минут никакого экшена не происходит, Зак спокойно выходит из подсобки, его лицо выглядит грустным и растерянным, а мне становится понятно — он не увидел там развратной парочки. Парень подходит к соседнему столику с тетрадкой в руках. Чарли поворачивается, чтобы не то подслушать, не то поучаствовать в беседе:

— Роб, выручишь на басе?

— Да, без проблем. А что случилось?

— Ост отвалил. Попробую хоть как-то исполнить его соло, а ты подменишь меня. Мои партии простые. Плюс можешь импровизировать, теперь уже без разницы.

— Ладно. Без проблем, дай гляну, что к чему. — Зак протягивает ему тетрадку.

— Спасибо, дружище.

Роб встаёт, берёт свою гитару и идёт к сцене. А я впервые вижу, как выглядит Зак, когда совсем не улыбается.

— Неужели? — рявкает Чарли, который, будто бы, протрезвел за последнюю минуту.

— Походу, свалил через чёрный ход. — Ответ звучит с ожесточённым разочарованием. Зак не злится, он подавлен. Сначала смотрит на меня и даже приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но в итоге отворачивается, молча и торопливо шагает в направлении сцены.

— Куда Остин делся? — Не понимаю ровным счётом ничего.

— Хрен его знает. — Чарли теперь тоже очень расстроен и даже выказывает раздражительность, которая без труда читается в его нервных движениях рук и образовании складок между бровей.

— Ребята будут выступать без него?

— А что им остаётся?! Будут без него опять.

— Опять? Он что, часто так делает?

— Сукин сын! — Это не ответ. Это скорее констатация факта, исчерпывающая характеристика... Чарли встаёт из-за стола и, толкая мирно спящего Фила, идёт к сцене, взрываясь от злости. Фил урчит, покашливает и продолжает спать дальше. Я немного напугана происходящим. Компания Фила ни чем мне сейчас не поможет, так что решаюсь оставить вещи и пойти к стойке.

— Хлой, куда Остин делся?

— Не знаю! Свалил! — рявкает женщина так, что я подпрыгиваю. 

— Тусует с очередной шлюхой, — поясняет со злобной издёвкой Мэй и, вылив энергетик из стакана Остина, зашвыривает его в мойку, показывая тем самым, что сегодня этого парня уже никто не ждёт и видеть не хочет.

Ребята действительно начинают играть без солиста. Слышу знакомый мотив — это песня из их прошлого альбома. Группу встречают радушно, но заметно, как многие удивляются, видя Роба второй раз на сцене, да ещё и в составе другой банды. Люди оживлённо перешёптываются. Все здесь заметили несостыковки и подмену игрока.

После того, как ребята исполняют последнюю песню, все начинают неторопливо расходиться. Мне тут никто не знаком, но почти каждый улыбается и прощается со мной, отвечаю улыбкой. Я очень устала, на часах середина часа ночи, а мне по-прежнему нравятся Американцы. Ну дела...

Парни спускаются со сцены в плохом настроении; оно и понятно, даже улыбчивый Зак хмур настолько, что не узнать лица; встретив его в толпе людей сейчас, я бы не признала его за знакомого. Все злятся на Остина. Несмотря на усталость, предлагаю помочь с уборкой, чем вызываю короткую, но благодарную улыбку на измученном лице Хлои. Все молчаливо переживают неудачу вечера и спешат поскорее закончить с оставшимися хлопотами. Собрав все стаканы на стойке, не выдерживаю и спрашиваю у барменши:

— Почему он уехал? — Мэй поднимает на меня глаза, вскидывает бровь, пучит губы, показывая тем самым своё недовольство вопросом об очевидных вещах, и громко отвечает, оглашая на весь зал неприемлемую для меня истину:

— Потому что он — м*дак!

Довольная своим более чем доступным и развёрнутым ответом, она направляется в подсобку с кучей коробок. Неужели, все о нём такого мнения? Каждый из присутствующих явно слышал сказанное, но никто не сказал ничего против. А я вот готова поспорить с этим громким заявлением, но решаю, что сейчас не самое подходящее место и время, чтобы спорить со всеми и доказывать антим*дачество Остина. К тому же, я невероятно зла на него, и допускаю возможность, что ребятам удастся меня не только с легкостью переспорить, но ещё и переубедить.

Уборка занимает очень много времени, валюсь с ног к тому моменту, когда мне доверяют протереть стойку специальным средством, от которого та блестит и пахнет лимоном.

— Большое спасибо за помощь, деточка. — Хлоя выглядит уставшей и поникшей, об этом свидетельствует её тихий и как никогда спокойный темп речи.

— Пустяки. — Улыбаюсь. Мне даже нравится быть полезной для этих хороших и участных по отношению ко мне людей.

— Будь добра, выставь за дверь два пакета с мусором, как тут со всем закончишь.

— Да, хорошо.

Хлоя надевает куртку и направляется к дверям.

— Сил моих больше нет. Я поехала домой. Мальчишки всё тут закроют. — Уже на выходе, вспомнив что-то, она резко разворачивается и подходит обратно к стойке. — Чуть не забыла. У нас завтра ужин. Жду тебя вот по этому адресу в 4. — Записывает адрес ручкой на салфетке. — И без отговорок, — Подмигивает, хлопает рукой по стойке и снова идёт к двери, крикнув на прощание, — всем доброй ночи, хотя куда уж там...

Провозившись ещё минут пятнадцать, складываю тряпки в аккуратные стопки и отправляюсь на поиски пакетов с мусором, но ничего не нахожу. В свете недавних событий мне совсем не хочется, но приходится заглянуть в подсобку.

— Офигеть, ты ещё тут? — Не то с удивлением, не то с негативом реагирует на меня щуплая Мэй.

— Мне поручили крайне важное дело — избавиться от мусора, но пока я эту миссию позорно проваливаю, потому что не могу найти заветные пакеты. 

— Ты странная. Вали домой. Мусор я сама выставлю. — Отмахивается от меня рукой, словно от букашки на пироге, и продолжает возиться с коробкой.

— Помощь нужна? — Ловлю в ответ взгляд полный гнева, не такой страшный, как обычно бывает у Остина, так что не пугаюсь ни капли, перевоспитание парнем пошлом мне на пользу. Просто делаю выводы и спокойно удаляюсь.

Возвращаюсь к бару, глядя на время в телефоне — половина второго ночи. Вспоминаю о куртке, бросаю взгляд на диванчик в надежде, что никто не умыкнул мою собственность. Удивляюсь одновременно двум фактам: вещи на месте, Фил всё ещё спит в тёмном углу дивана. Первый факт вызывает выдох облегчения, второй вызывает улыбку умиления. Фил тихо сопит, завалившись на бочок. Подхожу к диванчику и начинаю прикидывать, как лучше поступить с пьяным толстячком.

— Мы его доставим домой, — раздаётся голос со стороны сцены. Бородатый парень из группы, тот самый, который объявил первого участника сегодняшнего вечера и с которым меня так и не познакомили, сейчас внимательно смотрит и улыбается очень по-доброму.

— Хорошо. Честно признаюсь, это тело меня несколько озадачило. Что ж, пожелаю силы, здоровья и терпения. Всем доброй ночи!

Все парни отзываются взаимностью и, кивнув мне, продолжают демонтаж оборудования. Рук явно не хватает. Двух ловких сильных рук, одна из которых с напульсником "just do it".