МОИ АЛЛЮЗИИ (18+)

Просыпаюсь от возникшей тяжести на животе. Это Остин перевернулся и раскинулся звездой, при этом его рука от локтя до запястья легла мне на живот. Красивая рука, но очень тяжёлая, особенно для моего живота лишённого пресса.

Утешаюсь тем, что обошлось без пошлых сновидений, и утро обещает быть адекватным. Аккуратно убираю с себя руку, парень урчит в подушку, но не просыпается. 

Телефон по-прежнему не со мной, понятия не имею сколько сейчас времени, но, судя по тому, что я выспалась, наверняка уже близко к 10, а то и больше. Выбираюсь из под одеяла и тихонько закрываюсь в ванной. Царапина на щеке почти не видна, но лицо нетипично опухшее. Умываюсь холодной водой. Привожу себя в порядок и подобающий вид "по возможности".

Возвращаюсь обратно в комнату минут через 30 не меньше. Остин продолжает спать, развалившись на всю кровать. Глазею на его мускулистую спину. Плечи. Руки. Надеюсь, он не проспал ничего важного для себя, насколько могла понять, он обычно встаёт в 6, а сейчас явно больше натикало. И как его будить? Сколько он ещё будет спать? Дую ему на ухо. Урчит. Забавно. Дёргаю за прядки волос. Переворачивается на бок, но не просыпается. Снова дую на его ухо, знаю, как это щекотно. И тут Остин дёргается и затылком ударяет меня прямиком в лоб!

— Ай, что ж за сговор!? Вики по щеке, ты в лоб, от Мэй прилетит в глаз? Ауч... — Тру шишку.

— Прости, —сиплым голосом проговаривает соня без должного сожаления и смотрит на меня. Волосы торчат в разные стороны и от этого он по-бунтарски привлекателен. — Жива?

Отмалчиваюсь, продолжая растирать ушибленное место. Парень щурит один глаз и оглядывается в комнате, пытаясь сообразить, где он вообще и что происходит. Берёт телефон, сигареты, зажигалку и ключи, сбрасывает последнее на кровать и смотрит время на дисплее телефона.

— Серьёзно? — удивляется весьма искренне.

— Ну и где твои ритуалы? Ритуалы, ритуалы... — намеренно кудахчу, словно курица и ехидно кривляюсь.

— Говорил же. Из-за тебя скорректировал своё расписание. — Откидывает телефон и потягивается. Выглядит очень довольным, щурит глаза и внимательно наблюдает за мной, пока поправляю подушки. — У нас сегодня большой день. — Опять потягивается.

— Да уж, предвкушаю тусовку на заднем дворе.

— Я не о посиделках у Хло... Сегодня я кое-чему тебя научу.

— Могу отказаться?

— Нет. Тебе понравится. — Пауза. — Хотя... Не понравится. — Опять смотрим друг на друга в полнейшей тишине. Интересно, что он задумал? Мне волнительно. — Так, ладно. Я в душ. — Прытко спрыгивает с кровати и скрывается за дверью.

Даже не успеваю навести порядок в номере, как парень выходит из ванной, садится на кровать и начинает обувать кеды.

— Погнали. Я знаю классное местечко.

— Ага... Так греки говорили, а потом брали тебя в набег на фракийский лагерь. —  Кайфую от выгиба его брови. Ему заходят такого рода шуточки.

— Поедешь так или перевоплотишься в панк-ведьму? — Указывает на мою пижаму.

Закатываю глаза и иду с вещами в ванную за своим готик-гранджем. 

Надеваю чёрный свитшот достигающий середины бедра, колготки в сетку, гольфины, красные кеды. Собираю этот образ из-за того, что мне больше попросту нечего надеть, ведь стирка в этом городе платная. А поскольку мои финансовые проблемы разрешились только вчера вечером, стирка не успела свершиться. Позднее соберу всё и отдам в прачечную при отеле. 

— Без плаща тебе будет прохладно. — Оглядывает мой лук. О своей проблеме с чистыми вещами не могу говорить.

Решаю выкручиваться самой нелепой фразой.

— Плащ мне не надеть, он в Boss, ничего другого подходящего для таких объёмных рукавов у меня из верхней одежды нет, а переодеваться не стану.

— Как угодно. Сегодня вернём тебе все твои вещи. Но прежде заедем поесть в одну кафешку на пристани. Я там лет сто не был. Надеюсь, они не закрыты, у них много полезных блюд.

— Ммм, от слова "полезный" слюнки так и текут. — Провоцирую его своей иронией. — Ладно. Рискнём. Завтрак и никаких фракийцев?

— Ага. Первый приём пищи в час дня. Выходит это — завтракобед.

— Такое слово есть в английском?

— Нет. Я придумал это странное словечко специально для тебя. Тебе подходит. — Только мимикой ехидничаю в ответ. Он не парирует и начинает собирать свои вещи в карманы. Замечаю тёмный треугольник — медиатор. Им он играл вчера.

— Могу забрать? — Так он просил у меня мой рисунок. Остин оборачивается и приподнимает бровь с вопросом. — Твой медиатор. Могу забрать его?

— Забирай. Тебе именно этот понадобился? Вообще у меня много разных есть в запасах: из смолы, металла...

— Нужен именно этот, — чуть перебиваю его, он, замолчав, протягивает мне треугольник, выполненный из дерева.

— Что ты задумала?

— Хочу прицепить к браслету.

— Тому самому браслету? — В глазах парня замечаю искорки. Да, он верно угадал. Киваю и кладу медиатор к себе на тумбу. — Ииии? — нетерпеливо протягивает, понимая, что я не планирую продолжать рассказ. — Что он будет означать?

— Напоминать. Напоминать о моём первом прослушивании твоего соло на струнах вживую. — И о том, как ты захватил моё сердце и украл душу. Остин хмыкает. Поджимаю губы в надежде, не услышать от него вопросов о моих вчерашних слезах. Вроде бы он понимает меня и тактично молчит.

— Обязательно посмотрю на результат. — О, как же я ему благодарна сейчас за отсутствие расспросов, сарказма и шуточек относительно слёз. — Держи. — Протягивает мне свою куртку. Я ошарашена и впадаю в ступор. — Снаружи прохладно. Рукава широкие, подходит под твой свит. Ну и смотрится она на тебе не так уж плохо, как оказалось.

— Прости, что вчера без спроса...

— Без лишних слов. Надевай и погнали. — Принимаю куртку. Мой рыцарь! Мне так приятен этот жест внимания, даже коленки начинают трястись, особенно ощутимой дрожь становится, когда стоим с Остином плечом к плечу в лифте. А всё же это в женщинах на генном уровне ещё со средневековья — рыцарь, покрывающий тебя плащом и ты такая: "охо-хо аха-ха, сударь". И бабочки! Истеричные бабочки! Смеюсь над самой собой в слух.

— Что опять в твоей голове?

— В ней мысли о тех бабочках, которые в животе. Что думаешь о них? Они — сигнал глубокой энергетической и душевной взаимосвязи?

— Нет. Они — сигнал тревожного типа привязанности, который проявляется в совокупности с избегающим. Так что все эти крылышки — не что иное, как банальное переплетение травм.

— Какой же ты... — Хочется сказать "обломщик", но... — Психологически подкованный.
Приближаемся к авто не по моей масти. 

— Надо бы купить что-нибудь к общему столу. — Пытаюсь отвлечься, сидя в тачке.

— Тогда лучше сразу заехать в магазин. Заодно возьмём, чем горло промочить.

Припарковываемся возле крупного супермаркета.

Напеваю под нос:
- I'm all lost in the supermarket, I can no longer shop happily. I came in here for the special offer а guaranteed personality.

- The Clash? Ну и ну... - усмехается, как бы критикуя, но на деле вижу его довольство.

Рыцарь набирает себе энергетиков и колы, я же выбираю самую маленькую из упаковок с водой. Меня подбешивает принцип американской торговли в некоторых супермаркетах, из-за которого одну бутылку не купишь.

— Не любишь содовую?

— Люблю, но стараюсь избегать. — Прямо как тебя, вот только с газировкой выходит куда проще. — Привлекает невероятно, стоит только взглянуть и сразу хочется, а нельзя! — И речь тут вовсе не о содовой.

— Всё же придерживаешься принципов правильного питания?

— Скорее социальной догмы и моральных принципов! — Такой ответ приводит его в легкое замешательство. Пока он прокручивает брошенную мною фразу у себя в голове, спешу сменить тему. — Возьмём вина для Хлои?

— Ты как-то излишне заморачиваешься. — Он о морали или вине? Молчим с пару секунд. — Красное или белое?

— Бери и то, и то. Я обычно просто так заваливаюсь к ней.

— Мы же идём в гости. — От этого "мы", сказанного мной же, мне становится неловко.

Две девицы узнают звезду, проходят мимо и бросают долгие пожирающие взгляды на Остина и один короткий оценивающий на меня. Остин оборачивается к ним и, распахивая руки в стороны, громко произносит на весь магазин:

— Эй! Она не со мной! Я свободен и озабочен. — Девушки хихикают и спешат удалиться. — Вот видишь — никаких проблем!

Закатываю глаза. Но стоит признать, слышать от него такие слова мне обидно. Жутко ревную. Надо отвлечься.

— О, смотри! Острый перчик в горшочке. Милый, правда? — Смотрю на кустик весь усыпанный красными перчиками размером с фалангу пальца.

— Они съедобные?

— Не знаю. Но ты посмотри, какие хорошенькие. — Остин опять выгибает бровь. Моё поведение его забавляет, предвкушаю стёб. — Беру этих малышей и слышать ничего не хочу. — Демонстративно хватаю горшок и, не глядя на спутника, иду дальше по магазину, Остин следует за мной. — Смотри, булочки. Возьмём? — Включаю калькулятор в голове.

— Если хочешь.

— Они тоже милые. — Беру пакет круглых булочек с кунжутом, похожих на румяных ёжиков.

— Покупаешь только то, что милое? - молча кладу булочки в корзину. Останавливаюсь у стены, на которой висят боксы с желейными конфетами.

— Прикрой меня.

— Чего сделать?

— Постой на стрёме. — Толкаю его под руку и быстро открываю один из контейнеров, хватаю две конфеты и кладу в карман. — Главное сохраняй спокойствие и невозмутимость лица. И знай, теперь ты — мой подельник, куртка-то твоя. Если сдашь меня, то сядем оба!

— Чего? — смеётся в голос над моей глупой выходкой, над тем как я дурачусь, изображая опытного вора и контрабандиста.

— Держи пушки наготове, амиго.

На кассе стараюсь не подавать вида, поскольку понимаю, что по сути совершаю кражу, и наверняка в Америке за это сурово наказывают, но в глубине души ощущаю полное спокойствие - рядом с этим парнем мне совершенно не страшно за свою воровскую судьбу. Остин не может заставить себя перестать улыбаться и старается не смотреть в мою сторону.

— Что-то не так?

— Не-не.

Подельник поджимает губы, стараясь подавить смех, пока кассирша пикает штрих-коды. Ловлю момент и лезу в карман свита за наличкой, Остин успевает провести безналичный расчёт. Хмурю брови и засовываю незаметно для него необходимое количество купюр в карман его куртки.

На улице, пока ловкач грузит в багажник горшок с перцами, достаю две конфеты в форме банана.

— Твоя доля, брат. В нашей банде всё честно.

— Зачем тебе это? — Его лицо кривится из-за ужасного синтетического вкуса конфеты во рту.

— Так интереснее и вкуснее, хоть и не всегда последнее правда. Бе... Гадость. — Выбрасываю не съеденную половинку банана.

— В такие моменты ты не тянешь на свой возраст.

— Всё верно, в душе мне 13, и я — сумасшедшая.

Пока едем, рассказываю ему о своих проделках и смешных случаях из прошлого. Он хохочет в голос и не перебивает.

— И этот человек написал такую мудрую и проникновенную книгу? Мало того, этот же человек меня называет балбесом. Меня! Невероятно...

Когда воздух в городе прогревается, и в машине становится слишком душно, начинаю грустить при мысли о расставании с кожаной вещью, мне нравится быть в этой куртке, чувствовать её тяжесть и запах самого невероятного парня в мире. Я неадекватна, но чтобы хотя бы казаться вменяемой и не потеть, выбираюсь из куртки и кладу её на задний диван авто, к которому ещё не успела привыкнуть. Скучаю по Boss.

— Давно хочу тебя спросить, почему именно 429?

— Однажды отец возил нас с Люком на райли. И там выступал парень на мустанге. Таком.. Знаешь... Ржавом, побитом со всех сторон, разноцветном. Но, клянусь, в этой тачке было столько силы и харизматичности, несмотря на весь внешний отстой. Есть машины с характером. Не просто красивые или быстрые. А именно с характером. Словно живые. Ну и вот с тех пор всё искал себе дикого и непокорного мустанга, которого смог бы приручить. И когда нашёл, радовался, как пятилетний ребёнок в рождество, даже чуть слезу не пустил.

С упоением слушаю его и смакую каждое слово, с замиранием сердца переживаю каждую паузу, ликую, когда он смеётся. Мне так нравится его слушать. Его история о том, как в старом заброшенном ангаре среди жести и хлама он откапывал своего мустанга, меня пробирает до дрожи. Этот парень покоряет меня своим упорством, своим рвением и целеустремлённостью, потратить почти год своей жизни и сотни тысяч долларов, чтобы оживить замученный временем авто. Подкупает то, что он отказался от приобретения холёной машины, не пошёл простым путём. Очень подкупает.

— Так ты сам его восстанавливал?

— Большую часть. Я же говорил тебе, если бы не Гибсон, стал бы отличным механиком. Двигатель, подвеска, топливная система, проводка — это дела сам, не без советов и помощи знающих людей и сподручных, конечно. Для этого пришлось организовать полноценный автосервис. А вот с кузовом возились специалисты из фирмы, просто потому что у меня слишком шершавые подушечки. — усмехается и показывает свои музыкальные пальцы.

— Ты воскресил легенду.

— Мы обязаны друг-другу. Эта машина... Она помогла мне понять, что в этом мире всё возможно, при должном усердии, особенно, если ты чего-то очень хочешь. Я искренне рад, что нашёл зверя. Рад каждый день. — Понимать нужно буквально или фигурально? О каком именно звере идёт речь? Подозреваю, что о его внутреннем зверюге. — Особенно сейчас. И Мустанг... Он вселяет в меня надежду, что мне под силу приручить не только его.

— Платочек нужен? — Подкалываю, хотя внутри на самом деле сжимаюсь от его чувственности и эмоциональности. Потрясающий человек, снаружи выглядит немного апатичным, закрытым и безэмоциональным, но внутри он совершенно другой. И мне безумно нравится открывать в нём все потаённые черты его характера, раз за разом всё глубже проникать в его мысли и чувства. Не знаю только, кого или что он планирует приручать. У этого парня всего в достатке.

Ещё пара поворотов, десяток минут в дороге, и вот уже паркуемся у маленького кафе на River Terrace.

Мне приходится по душе это местечко, несмотря на моё антифанатство в отношении голубых оттенков в интерьере. Блюда веганской кухни выглядят заманчиво, беру себе банановый хлеб.

— Как давно ты питаешь страсть к бананам? — Ох уж эти его подколы. Не отвечаю и делаю суровый взгляд, на который он реагирует смешком. 

В кафе не слишком много народа в это время дня, поэтому "завтракаем" неторопливо, болтаем о сырах, и Остин даже устраивает мне небольшую дегустацию сортов с плесенью, местное разнообразие которых не так уж велико по его мнению, а для меня каждый из них становится открытием, что опять же забавляет гастрономического маньяка. Вволю поглумившись над моей сырной непросвещённостью, гурман советует наесться до отвала, прежде чем мы поедем к Хлои.

— Сама поймёшь почему. 

В момент, когда приносят счёт, Остин отвлекается на телефон, и мне удаётся излишне суетливо и несколько по-дурацки, но всё же быстро оплатить по чеку наличкой. Спешно передаю деньги официанту, от чего тот косится на меня, как на преступницу, но уходит. Уверена, они всем персоналом проверят деньги на подлинность и пересчитают минимум трижды, поскольку я действительно повела себя слишком странно. Остин недоволен моей выходкой.

— Сегодня угощаю я. — Пусть не причисляет меня к содержанкам или девочкам-девочкам. Я не из этих...

Едем по пробкам с большим опозданием. Когда останавливаемся у дома Хлои, беру пакет с булочками и вином. Остин торжественно несёт перцы. Хозяйка открывает дверь, и её челюсть падает. Она не просто удивлена видеть нас, а выглядит совершенно обескураженной, после того как застала на своём крыльце нас двоих, стоящих  плечом к плечу.

— Это она выбрала, — бурчит Остин и протягивает ей куст с перцами.

— О... Отлично. Их можно есть?

— Не уверена... — смеюсь. Заходим в дом, при этом Хлои бросает предупреждающий взгляд на Остина, от которого тот заметно раздражается и закатывает глаза, ничего не отвечает.

В этот раз атмосфера на заднем дворе совершенно другая. Все довольные. Все шутят и болтают. Парни собрались у гриля и живо обсуждают вчерашнее выступление. Остин первым делом направляется к ним, я же ограничиваюсь приветственным движением руки в их сторону.

— Привет. — Кивает Джессика. Мэй подходит ко мне и протягивает пиво.

— Привет, Монтана. Вы, то оба сваливаете, то приезжаете вместе... — Начинааается. Чувствую как закипаю, но вида не показываю. К счастью, Джессика решает, что всем жизненно-необходимо узнать о том, как её малышка недавно впервые попробовала личи. Мне совершенно плевать на это, но лучше уж личи, чем разговоры о моей личной жизни, так что я даже благодарна мамаше за каждую мельчайшую подробность.

— Дамы, готовьтесь, — громко объявляет Чарли и несёт большой разнос с мясом к столу.

Все начинают рассаживаться. Остин подходит неспешно со своим стаканом колы и садится рядом со мной с торца стола. Все передают друг другу тарелки с горячим, моими булочками, салатами и прочим. Подмечаю, что мой сосед не кладёт к себе на тарелку ничего кроме пары кусочков мяса, остальные яства игнорирует, быстро передавая мне блюдо по очерёдности. Следую его примеру.

Поскольку подоспевший с левой стороны грузный Френк отвлекает меня от наблюдения за моей тарелкой, на неё с лёгкой подачи суетящейся Хлои прилетает большая ложка майонезного салата с фасолью. Остин хмыкает, заметив, неожиданное прибавление в моей тарелке и сочувственно качает головой на мою невнимательность. Хмурюсь. Старик садится возле куста с перчиками и спрашивает:

— Их можно есть?

— Не знаю, — в голос отвечаем я, Остин и Хлоя.

Все хохочут. Вечер получается забавным и по-семейному уютным. Остин пьёт колу, при этом охотно подливает в мой бокал вино. Я не фанат этого напитка, но кроме разновидностей белого ничего другого бар сегодня не предлагает. Хлои то и дело поглядывает с неодобрением на мою почти пустую тарелку и на тарелку рядом-сидящего со мной парня, но ничего при этом не говорит. Звучат тосты за хозяйку, за её дом и гостеприимство. Затем звучат слова похвалы ребятам. Словом, я здорово хмелею. В середине вечера Остин встаёт и тоже поднимает тост. Вдруг.

— Ладно-ладно. Моя очередь. Во-первых, скажу "спасибо" Хло, поскольку она всё ещё пускает меня на свой порог. — Все кивают с одобрением. — Во-вторых, хочу поднять бокал за Ди, которая неплохо вписалась! Сказать "добро пожаловать" этой чудаковатой русской! Нам тебя не хватало в нашей многонациональной банде!

Моментально краснею от того, что всё внимание присутствующих обращается ко мне, все поддакивают и спешат стукнуться со мной бокалами. Давлю улыбку, несмотря на дикую неловкость. Остин тоже гремит своим бокалом о мой и садится, делает глоток, но тут же снова вскакивает на ноги.

— А и ещё. Все ж знают про хлев и младенца Иисуса? — Все кивают. — Ага. Очень "правдивый" анекдот, но рад, что вы в курсе, —  ехидничает. Прокашливается. — Ну так вот, у нас с этой русской точно такой же бред. Она — Мария, я — дух святой. В лице Иисуса изобразим наше с ней сотворчество. Но собственно, что главное в нашей с Ди истории? Правильно! Никакой порочности! Конечно же у вас возникнут вопросы, прямо как к библейскому писанию. И весьма резонно! Но! Все они останутся без ответа. Потому что мы с Ди в лучших традициях церкви не сможем оперировать фактами, будем нести какую-то чушь... — задумывается. — Поэтому, братья и сестры, прошу принять просто на веру. — И этот балбес креститься! Я же проделываю жесть "рука-лицо" и краснею прямо в тон рядом стоящим перчикам. С лёгкой задорной улыбкой хренов вифлеемец пялится на меня. Все остальные присутствующие в замешательстве, но, вроде как, навеселе. После секундной заминки проповедник добавляет: — Так выпьем же за наши с Ди зачатия! - дураааааак!!! Я в краске! — Непорочные зачатия, — уточняет напоследок и гремит своим бокалом о мой.

 Ненавиииииижу его!

— Чир!

Вышло забавно, если не заморачиваться, и вроде бы все точки расставлены. И все улыбаются, разговаривают, шумят, Остин, как ни в чём не бывало, продолжает болтать с Чарли и Фредом. Вот только мне очень тоскливо на душе. Да. Мы. Просто. Друзья.
Вот только явно не на мотив Jeremy Zucker, Chelsea Cutler - This is how you fall in love.

Пробую салат, и вечер становится ещё хуже. Теперь понимаю сполна, почему мой друг советовал поесть плотнее, перед тем как ехать на застолье к Хлои. Остин подмигивает: "я же говорил".