МОИ АЛЛЮЗИИ (18+)

Выпутываюсь из густого сна и запутываюсь в мыслях о том, что теперь, когда бар сгорел, у меня нет возможности зарабатывать и, следовательно, платить за номер, в котором привыкла просыпаться. Подмечаю, что после моего пробуждения, во мне вдруг просыпается внутренний бандит, и все мои размышления о том, как дальше выживать в беспощадном мегаполисе сводятся к противозаконным идеям и нелегальным схемам. Голова буквально пухнет от скопления подсудных мыслей! Мне бы сейчас услышать любимый голос, который успокоит и направит на путь истины, но не решаюсь набрать Остина, боясь отвлечь от дел или обнажённых тел.

Ощущаю себя каким-то преступником в бегах, не столько даже из-за сомнительных помыслов, сколько из-за того, что весь день приходится проводить в одиночестве и скрываться на задворках студии. Наблюдаю за всем происходящим на площадке издалека. Из-за отсутствия актёра первой роли начать съёмки не представляется возможным, от чего Рей срывает свою злость на других и кошмарит молоденьких кандидаток; признаюсь честно, пока сижу в самом тёмном углу, готова наблюдать за чужими перепалками целую вечность и даже улыбаться, такое вот злодейское настроение у меня сегодня.

В основном под раздачу авторского сквернословия Рейнольда попадают начинающие не то актрисы, не то модели. Лица многих хоть и однотипны, всё же привлекают, каждая из девушек красива без исключения. Проблема лишь в том, что лично я не вижу в них ничего кроме красоты.

Насмотревшись вдоволь на свистопляски в студии, поздним вечером бреду в отель, где с головой ныряю в засасывающую трясину редактуры и правок. Болото. Не вдохнуть, не выдохнуть, но именно это сегодня спасает меня, а не убивает: сижу с пометками Сары, просто чтобы не думать о том, что после пожара мне отныне суждено отплясывать на углях во всех смыслах. 

До самого утра скрываюсь от сна и, глазея на ирисы, которые совсем сбросили листья, при всём оказанном сопротивлении мыслям всё же прихожу к нежеланному заключению — мне хана. Нужно не дать хотя бы этим красавцам сгинуть...

В настроении разбойника резко распахиваю дверь в новый день и врезаюсь в Остина, он каким-то чудом умудряется не постучать кулаком по моему лицу, вдруг возникшему вместо дверного полотна. Рассыпаю землю из горшка ему на футболку и кеды.

— И тебе доброе утро, — бурчит, отряхиваясь. Готова накинуться на него с объятьями, но мешает огромный горшок в руках, и единственное, на что способна, то и делаю — отшатываюсь.

— Ты успел сделать свою кучу дел меньше чем за 24 часа? Ну и скорость! Не боишься съехать с дороги реальности? Что за взгляд серийного маньяка? — Мы с ним сейчас оба выглядим так, что правоохранительным органам следовало бы приступить к созданию наших магшотов.

— Испытываю неистовое желание убить время. Прошли всего сутки, а я чертовски соскучился по твоим фразочкам! Кстати, твоя куртка уцелела. — Протягивает мне любимую вещицу и недовольно смотрит на мои руки и локти в пластырях. — Что это? — Кивает на горшок.

— Ирисы, твое алтарное подношение. Забыл?

— Подношение?

— Ну, да. Энергобаланс. — Выгибает удивлённо брови. — Мои ведьмовские силы на твоей стороне. Были, во всяком случае. — Дурачусь.

— А чего с ними? Сдохли? — Трогает сухие цветы.

— Ничто не вечно — это факт. Но нет. Эти не сдохли. Уснули. Их нужно уложить баиньки в грунт, и весной они снова проснутся и зацветут. — Вот только я этого уже не увижу. — Не знаю, где их можно высадить.

— Как на счёт центрального парка? — Знаковое местечко. Там нас настигла та самая буря и всё для меня закрутилось с новой ураганной силой.

— Разве это не запрещено? — В ответ только пожимает плечами и улыбается так, что становится понятным, цветы будут высажены именно там, особенно, если это незаконно. Тем более, если это незаконно!

Мы вновь на одной волне закоренелых... Правда на этот раз преступников. Как бы там ни было, мне приятно быть с ним на пенном гребне.

И да. Я заблуждалась в том, что обладатель чарующего голоса поведёт меня на путь истины законопослушного гражданина, но не ошиблась в том, что уверенность, звучащая в его тембре, способна изничтожить во мне всякую тревожность. Класс! Со спокойной душой я готова с ним во все тяжкие, подсудные, пожизненные, смертные и так далее.

Мужская рука принимает у меня горшок. Улыбаюсь с коварством. Спускаемся к машине. 

По дороге он, подобно подсудимому, немногословен о своих деяниях, так что решаю не устраивать допрос и отвлекаю его рассказом о кастинге и размышлениями об идейном наполнении сценария, смысл которого весьма далёк от того, который заключён в книге.

Рей бубнит и фыркает при виде главного актёра, затем они уединяются в кабинете и обмениваются парой фраз наедине. Рей выскакивает из офиса весь красный, бросает на меня максимально гневный взгляд, Остин выплывает следом ленивой походкой, на меня не смотрит, но весь его вид говорит: "Как же меня всё достало".

Отобранная красотка Клэр садится на стул, который стал одним из самых узнаваемых атрибутов кино, закидывает ногу на ногу и оживлённо пялится на Остина, который не обращает на неё никого внимания. Пока ребята готовят и настраивают камеры, мы с Рейнольдом тоже усаживаемся и ждём отмашки техников и операторов, чтобы начать магию кинопробы.

Остин читает очень хорошо, а смотрится ещё лучше. Девушка справляется, но так небрежно, что на некоторых репликах (произнесённых кое-как) меня в буквальном смысле слова передёргивает. Рейнольд наблюдает и молчит. Командует дубль за дублем, но волшебства не случается. До появления Остина на площадке Клэр справлялась в сотню раз лучше. Понимаю, что дело в чёртовых гормонах, бешенстве матки или как это ещё называют?

— Ох, прости, но я так больше не могу, — бросаю Рею, тут же вскакиваю со стула и подхожу к девушке. — Привет. Слушай. Ты очень красивая, правда. Так что не думай о том, как ты выглядишь. Думай о сути произносимых слов. Проживи момент. И не трогай, пожалуйста, волосы. Они тоже шикарны и... — Она снова поправляет свои локоны. — Просто перестань их трогать. Он обязательно приударит за тобой, даже не сомневайся. Так ведь? — обращаюсь с последней фразой к парню, тот вскидывает бровь забиякой. — Точно тебе говорю. — Смотрю на девушку с уверенной улыбкой. — Только потерпи ещё 15 минут. Отыграй этот диалог. — Сто двадцать девятый дубль! — бурчу про себя, закатив глаза, и ухожу обратно к режиссёрскому креслу.

Девушка читает опять не так. Моё обещание "вы переспите" только ещё сильнее распалило её. Твою мать пере мать! Прячу лицо в ладони. Ужас.

— Так, ладно. Давайте устроим перерыв, — командует Рей и не спешит вставать.

Молоденькая актриса сразу же подскакивает и начинает ворковать с Остином. Тошнотворно наблюдать. Обращаюсь к горе-режиссёру:

— Слушай, я знаю, мы долго искали актрису, но это — полный провал. Нужно ещё искать и желательно кого-то с актёрским дарованием.

— Она отлично смотрится в кадре. 

— Ты же говорил, что хочешь открыть новые таланты. Она не тянет на талант, Рей. Может быть, стоит поискать девушку, чья ценность определяется не физиологическим спросом, а хотя бы человеческими достоинствами, не говоря уже об артистических способностях? 

Рейнольд думает с минуту и командует:

— Так, давайте попробуем заснять Клэр одну. Те же реплики прямиком в камеру. Остин, отдохни пока. Уйди с глаз.

Парень лениво встаёт со стула и подходит к нам, подаю ему заблаговременно раздобытую банку его любимого энергетика, больно смотреть, он такой уставший. Ловлю признательный кивок.

Девушка читает реплику дубль за дублем. Рей думает и хмурит брови, очевидно, в глубине души он признаёт тот факт, что при всей красоте, она не вытягивает образ. Всё выглядит фальшиво, горе-актриса продолжает поглядывать на Остина блестящими глазами, совсем потеряла суть происходящего.

— Нужно найти девушку, которая не хотела бы оседлать тебя.

— Не найдёшь такую. — Подмигивает мне жеребец и довольный самим собой попивает энергетик.

— Рей, останови. — Встаю и иду к леди-провал, та, к слову, несколько тушуется.

— Вы не довольны мной?

— По правде, я в этой индустрии совсем недавно, и далеко не профессионал. Но, как человеку, мне заметна твоя фальшь. Расслабься. — Это слово из моих уст звучит? О боги, мысленно ударяю себя по лицу. — Не думай об этом красавчике. Поверь, он не даст тебе прохода. Позднее. А сейчас ты должна просто прочувствовать то, о чём говоришь. Дай нам эмоции. Твоя героиня теряет самых дорогих ей людей, с полным осознанием своей неспособности препятствовать этому или повлиять на ход событий, побороть эту чёртову мясорубку жизни! И принимает тот факт, что она становится кем-то новым. Тем, кого нужно принять. 

Пытаюсь объяснить девушке, чего мы от неё хотим и ждём, стараюсь быть доброй, подбадриваю, рассказываю о сути написанного, о том, что спрятано между строк и как она должна обнажить это. Мне кажется всё настолько банально-простым и ясным, что её пустой взгляд выводит меня из себя, едва держусь из последних сил. В итоге сажусь рядом с ней и зачитываю часть текста с целью достучаться. В глубине души понимаю, что эта нимфетка не сможет выдать эти переживания и показать чувства, всё без толку. Рей — идиот!

Замечаю краем глаза, как Остин садится на мой стул и толкает Рейнольда в бок, указывает пальцем в нашу сторону и что-то говорит. После нескольких реплик спора, Остин убирает от подбородка руку, на которую опирался, сидя на стуле, встаёт и направляется к нам.

— Крис, да? — обращается к девушке.

— Клэр, —  пищит она и расплывается в заигрывающей, но такой глупой улыбке.

— Ага. Иди посиди, вон там. — Указывает на стул рядом с Рейнольдом. Я тоже встаю. — Стой. —  Ловит меня под локоть. — Прости, не хотел. Не больно?

— Нет.

— Точно? Може...

— Да точно, точно! — Чего он со мной, как с маленькой?! Ещё пусть подует на ранку.

— Садись со мной. Рей хочет, чтобы она посмотрела со стороны, как это должно звучать и выглядеть. Помоги зачитать с первой сцены.

— Ладно. — Бросаю недоверчивый взгляд на Рея и послушно сажусь на стул, Остин тоже усаживается и придвигается поближе настолько, что мы стукаемся коленками.

Эта сцена должна происходить в лесу на берегу озера. Сложно поймать атмосферу, когда на тебя смотрят люди, уставлены камеры, светят лампы. От части понимаю бедняжку Клэр. Но стоит Остину начать, а мне посмотреть на него, как мир вокруг перестаёт существовать. Этот парень с лёгкостью задаёт тон и вызывает во мне вдохновлённую реакцию.

Остин прекрасен. Рядом с ним всё обретает смысл. История оживает благодаря ему и выдать нужную эмоцию для меня не составляет труда, тем более при том условии, что я переживала эти потери в реальности множество раз, и боль трагедии жизни теперь навсегда во мне. Напарник по кадру заставляет меня заново прожить момент, словно бы всё вновь реально, каждая фраза — правда. Он то и дело цепляет меня серыми глазами. Наклон головы, упавшая прядь волос на лоб, он — сошедший со страниц книги идеал с кучей недостатков и грехов, и рядом с ним не приходится претворяться, только говорить хорошо известные слова простой истины и чувствовать боль нашего скорого прощания. Навсегда. Всё реально. Ещё одна потеря вплотную приблизилась ко мне. Но на этот раз она не поможет мне обрести себя или принять. Наоборот. Этой трагедии потери мне не пережить. Она разрушит меня, ни создав ровным счётом ничего.

Рей резким криком командует, что засняли достаточно и пора закругляться. Когда выдыхаю, утираю слезу и возвращаюсь из своего тонкого мира к реальности, вижу, что Клэр увлечена экраном своего телефона. Ни хрена она не видела и не поняла. Крах. Разочарование. Качаю головой, выражая своё недовольство. Поворачиваюсь к Остину, чтобы обсудить топорность его партнёрши по кадру, надеясь застать в его лице ровно такое же негодование, как и на моём, но вместо этого вижу светящийся довольный взгляд и улыбку, говорящую протяжное: "Да, детка".

— Ты потрясающая. Впервые за всё время с удовольствием поработал перед камерой. Вот только мне показалось или ты действительно вышла за рамки осмысления фраз сценария и углубилась в свои чертоги?

— Не показалось. Из-за тебя я потеряла связь с реальностью. — Смещаю вектор. — Ты потрясен в этой роли. Органичен и убедителен. — Стукаю его в плечо кулаком. Он меня воодушевляет. С его участием в главной роли киноленту точно ждёт успех! — Мы найдём тебе в пару кого-нибудь стоящего. Обязательно найдём. Надеюсь, Рей уже признался самому себе, что это, — Показываю на красотку, продолжающую изучать экран своего мобильного, — полный провал.

Режиссёр недоволен и мрачен, ничего не комментирует и уходит к ребятам у камер, явно осознаёт неспособность Клэр взять и пронести эту роль, иначе не могу объяснить крайнюю степень его недовольства. Остин вдруг устремляется за Рейнольдом, и они снова скрываются за дверью личного кабинета коротышки. Уверена, эти двое в очередной раз ругаются и орут друг на друга, вот только не пойму из-за чего на этот раз. Однако, учитывая, что Остин спал с его женой, Рей имеет право орать на него вообще не прекращая!

Через двадцать минут оба приходят в зал, Остин бросает на меня странный взгляд из серии "держись" и уходит из помещения в другой павильон. Сейчас что-то будет. Рейнольд озадачен.

— Знаешь, мы с Остом уже говорили об этом. Сначала я его идею совсем не оценил. Но вот мы поговорили сейчас... Скажем так, мы ещё раз обсудили возможность твоего участия в съёмках. Сейчас все помешаны на бриташках с их акцентом, но твой корявый английский тоже может очаровать зрителя... Этот твой русский шарм, стоит отдать ему должное. К тому же, внешность у тебя естественная максимально. Это тоже очень кстати... Ну... С одной стороны. 

Смотрю на него, не понимая, к чему он клонит. Ведь я и так уже принимаю участие в съёмках, куда уж больше? А он тем временем продолжает размышлять вслух:

— Ты самобытна. Никаких клише... Так себе, но чистый лист. Сомнительно, конечно, но ладно, я всё же готов попробовать тебя на главную женскую роль, — выдаёт он, и у меня откровенно отпадает челюсть, исчезают все слова, ну кроме матерных. — Конечно, сначала тебя нужно привести в порядок. Тебе бы скинут килограмм 5-7, чтобы понравиться камере. Лучше бы 10. — Осматривает меня, словно сомнительную лошадь на ярмарке. — Рискованный шаг. Но, Ост прав, у тебя действительно  получилось отработать с диалогами. Сценарий почти наизусть знаешь, ориентируешься в сюжете. Так что.... Я дам тебе две недели и финансы. Приведи себя в форму. Подправь лицо. Волосы. Кожу. Ну и всё прочее. Главное то, как ты в итоге будешь смотреться в кадре, с остальным что-то и как-то можно будет сделать.

Обида и злость подступают комом к горлу. Давно меня так не унижали, откровенно говоря о моей неухоженности и лишнем весе. Молча встаю, стараюсь не сорваться на грубость. 

Чтобы не выйти из себя, выхожу из студии на улицу. Хочется просто уйти. Затеряться в этом городе раз и навсегда. Исчезнуть.

Рею совсем не фартит или он окончательно спятил, раз предлагает мне сыграть главную героиню?! Стоит вспомнить красавиц, которых он пробовал на роль, и тут вдруг предлагает её мне, надеясь, что вместе со скинутыми 10 кило и перекроенным лицом, я вдруг окажусь великой актрисой? Да он сбрендил! Фильмы вообще всегда так снимают? Берут на главную роль абы кого, и всё получается прекрасно? Бред какой!

Брожу с песней Dispatch — Headlights по авеню, глазею на габариты машин, пребываю в бешенстве и глубокой обиде на свои собственные ожидания.

Врубаю максимальную громкость, так что начинают болеть уши и приходится стискивать зубы. Через пару часов я добиваюсь своего — оглушительная музыка, терзая уши, не даёт мне думать. Направляюсь в отель, окончательно обессилев.

Остин сидит в фойе и тоже слушает музыку в наушниках, закинув одну ногу на другую и раскинув руки на спинке дивана. Не заметить его не возможно, уж слишком примечателен. Не останавливаюсь, иду к лифту, он видит меня, не вынимает наушников, молча встаёт с дивана и заходит со мною в лифт. Когда оказываемся в номере, сбрасываю кеды, снимаю куртку и запираюсь в ванной. Отогрев руки под тёплой водой и стянув волосы в хвост, выхожу в комнату с болтающимися наушниками.

— К чему сегодняшнее доказательство того, что ты никакой не любитель, а истинный мастер внезапных исчезновений? Снова.

— К тому, что не хочу говорить. — Натягиваю плюшевые носки с зайцами, под аккомпанемент гудящего сатанинского металла в моих технически устаревших самсунгах.

— Ну и чего ты психанула?

— Кто? Я? Да броооось! Прффф... Тебе показалось, — давлю сарказмом. — Ничего такого... Просто меня назвали жирной уродиной. Вы мою внешность сегодня 30 минут обсуждали? Это что — прикол такой? Типо, все красавицы отказали, давайте попробуем квазиморду на роль?

— Что ты несёшь? — В его фразе одно негодование.

— Послать бы вас обоих на небо за звёздочкой! — Парень пытается уловить суть мысли, но идею Лолиты Милявской бедному канадцу никак не постичь. — Идите оба, знаете куда? 

— Да ты сов..? — повышает голос, но заставляет себя замолчать и далее продолжает сдержанным спокойным тоном. — Не знаю, что Рей тебе сказал. Мы говорили о том, что у тебя классно получилось проработать материал, ты даже не играла, а по-настоящему прожила момент истории реплика за репликой. Очевидно же, что ты будешь намного органичнее и естественнее смотреться в этой роли, чем кто-либо другой.

— Ага, как только скину 10 кило и сменю лицо!

— Слушай, Рей бывает грубым и прямолинейным м*даком. Но не цепляйся так за слова. Ты прекрасна! Но просто у камеры свои требования. Мне вот нужно набрать минимум 10 кило мышц для дальнейших съёмок, хотя (казалось бы) зачем, ведь я и так — само совершенство! — пытается шутить, но мне не до хиханек. — Ди. Он не имел ввиду, что с тобой что-то не так. Просто он видит, что ты можешь быть ещё лучше. Не для него, не для меня, не для кого-то ещё. Исключительно для кадра.

Стою и сжимаю руки в кулаки.

— Знаю, у тебя странный взгляд на себя, и такие разговоры тебя цепляют...

— Ни хрена ты не знаешь! — рявкаю, подобно бешеной собаке. — Тебе лучше уйти.

— Серьёзно?

— Дап. Сегодня я больше не в настроении шутить и предаваться забавной самоиронии. И никаких разговоров не хочу. Тишину поймать бы.

— Думаешь, мне от тебя сейчас нужны разговоры?

— Ну, учитывая, что с мной ты исключительно болтаешь, а других ты исключительно тр*хаешь... Да! Очевидно! Именно это тебе от меня и нужно! Но, сегодня я не в духе, дружище. Так что вали ко второй категории лиц!

— Ого, — обиженно удивляется. Продолжаю стараться быть, как можно грубее. Указываю на дверь. Молча испепеляю его взглядом. — Правда хочешь, чтобы я ушёл? — Киваю, он хмурит брови и молча выходит за дверь, с силой её захлопывая.

Переключаю музыку в наушниках, падаю в кровать и начинаю медленно глубоко дышать апатией... Ночь проходит в тяжких думах и совсем без сна.

Утром, подходя к студии, наблюдаю "душещипательную историю": Остин стоит, облокотившись спиной на стену здания студии, и с невозмутимым (буквально каменным) выражением лица нехотя взирает на унижающуюся перед ним Клэр. Не вынимаю наушников, но по заплаканному лицу несчастной, нервным движениям её рук и умоляющим приседаниям, какие свойственны собачкам-попрошайкам, мне и без озвучки становится понятно, что она выясняет, почему он так жестоко поступает с ней, и просит не списывать её со счетов. Такова простая истина: когда мужчина причиняет боль, для адекватной девушки это означает финиш, для неадекватной — старт неистовой любви. Остин на возгласы помешанной никак не реагирует, молча выдыхает сигаретный дым прямо в лицо страдающей. И ни один мускул не дрогнет на его лице, а ведь он сам не так давно сказал мне, что не выдерживает слёз. Вот трепло! Смотрит Клэр в глаза, как январский мороз смотрел бы на ненавистное лето. Сковывающий льдом взгляд, и глаза Остин отводить не думает. Беспощадный убийца, девица умрёт от переохлаждения сердца!

Выдыхая очередную порцию дыма в лицо очередной из круговорота его дам, он рывком открывает передо мной громоздкую дверь студии и пропускает внутрь. Ни слова, ни взгляда. Сегодня я и сама — "снежная королева".

Сразу же поднимаюсь в кабинет Рейнольда и застаю его на планёрке. Не знаю, о чём ему сегодня говорит мой особенно чёрный и мрачный внешний вид, но он просит всех оставить нас, и каждый покорно исполняет озвученное требование. Прячу наушники и сажусь в кресло.

— Я пришла к тебе за честностью.

Наш разговор начинается с этой фразы и длится дольше, чем любой из наших прежних диалогов. В результате этой беседы прихожу к пониманию, что Рейнольду на меня указал Остин ещё давным-давно (сразу после первых совместных проб с троицей), но именно вчера после уговоров светловолосого гада, этот лысый гад, присмотревшись ко мне получше, действительно заметил потенциал. 

Будучи режиссёром, он убеждает меня, что для того, чтобы хорошо играть не требуется быть профессиональным актёром с дипломом. Объясняет чёртов монтаж. При этом не забывает упомянут, что фокусы актёрского мастерства, мне всё же придётся освоить посредством экспресс-курса. Более того — нужно будет привести тело в спортивную форму и освоить некоторые техники и многое-многое другое. Мы долго обсуждаем все детали и то, что я осталась без средств к существованию и, следовательно, не смогу оплатить все курсы и уж тем более работу тренера и стилистов. Рей обещает мне полное покрытие всех расходов, связанных с моим преображением в счёт будущего процента, конечно же. Так и знала: он — еврей, при чём Одесский. 

Удивительно, но в какой-то момент, неожиданно для самой себя соглашаюсь на все хитрости, уловки и уговоры одессита.

— Как по мне, идея ужаснейшая из всех возможных! Выступаю против неё и предсказываю полный провал, потому что я не актриса, и едва ли камере удастся меня полюбить. Но вы с Остином меня так сильно бесите, что я готова попробовать только для того, чтобы доказать вам, что вы оба неправы, а ваша идея — полнейший абсурд!

— Отличный настрой! — издевается Рей и хлопает рукой по столу. — В своей упертости ты не уступаешь Осту. Ты тоже с яйцами. Вы с ним вообще чертовски похожи! Но, я больше не женат, у тебя к счастью нет члена, так что буду рад поработать с тобой. Это верное решение для всех нас. 

— Предлагаю в течение следующих недель, пока буду заниматься подготовкой и стараться перевоплотиться, всё же поискать возможных претенденток и найти более подходящую кандидатуру для этой роли. Если к тому моменту ты не найдёшь ни одной достойной, тогда я стану перед камерой. Уговор?

— Уговор. 

Мы деловито пожимаем руки, расходимся на этом и спешим поскорее избавиться от компании друг друга. Шагаю с надеждой, что актриса найдётся в срок.

Остин сидит в кресле холла. При виде меня поднимается и выключает свой телефон. Мне следует извиниться. Вчера он был прав, когда говорил, что никогда не плохо стать лучшей версией себя, во всяком случае, как минимум для камеры. И ему от меня нужны не только шуточки и разговоры, не знаю, что ему вообще от меня нужно, но он не кретин-потребитель, и его доброта и снисходительность ко мне неоспоримы.

— Прошу, скажи, что согласилась.

— При условии, если через две недели не будет найден кто-нибудь получше меня. — Остин выдыхает с облегчением. Вижу радость в его лице. — Вчера... — Придумываю, как выстроить извинения. — Знаешь, иногда я бываю...

— Задницей.

— Да. Не такой ужасной, как ты. Но да. Прости за вчерашнее.

— Не продолжай, попка. — Подходя ближе, протягивает мне кулак. Стукаю костяшками по его костяшкам. — И вот чего ты постоянно так лупишь? Больно же... — Смеюсь. — Это же не единоборство кто кого. Нежнее, Бэмб. Будь со мной поласковее.

— Поласковее? Кто бы говорил. Я хотя бы кулаком, а ты! Как там Клэр? Она ведь убивалась не из-за известия о снятии её с роли. — Своим молчанием он подтверждает всё сказанное мной. — Гад ты всё-таки.

— С чего это?

— Девушки плачут из-за тебя. — И я в их числе.

— Они плачут из-за себя. Из-за того, что действуют, выходя за рамки оговоренных пунктов соглашения.

— Ну и ну. Неужели, отношения для тебя и вправду — это просто деловой подход?

— Отношения — не просто. А секс — да. Движение двух партнёров навстречу друг другу в формате договора, подписанного обеими сторонами. И я всегда максимально открыто и точно формулирую, чего хочу от делового партнёра и что готов предложить взамен. Оговариваю все пункты и подпункты, создаю обоюдно-выгодные условия. Но Клэр оказалась не из деловой части общества, а из числа грёбаных мечтателей. — Ага. Прям как я.

Остаток дня работаю в прежнем статусе помощницы помощника сценариста, наивного наблюдателя, неумелого автора и горе-музыкального критика. Остин снимается в первых кадрах на фоне зелёного экрана, и я жду не дождусь первого дня монтажа, предвкушаю.

Тем временем Хлои сообщает, что меня ждёт работа в "Рэд". Поскольку берлога сгорела, а кушать хочется всем, будем пахать в две смены в небольшом убогом баре-подвале. И всё же радует перспектива заработка, как ни крути. 

Следом Сара сообщает новость: Нэтали подписывает с нами контракт. Затем от Рея прилетает папка с адресами локаций, в которых будет происходить моя подготовка и преображение. Мне становится жутко от всех перспектив и стремительных перемен. На что я подписалась? Массирую свои вески в тот момент, когда Остин плюхается на диван рядом.

— Устала?

— Не стану скрывать, утомительно эквилибрировать между мыслью о том, что у меня есть многое из того, что отсутствует у других, и утробной жалостью к себе же. Это как балансировать на подвесном мосту: шаткая и ветхая конструкция, буквально разваливается на глазах, и я вот-вот полечу в пропасть, но у меня есть ведьмовская метла, так что...

— В тему о ведьмах, у меня кое-что есть для тебя. — Отвлекается на телефон, а через секунду у меня приходит оповещение. Ну кто, если не он? Действительно, в нашу переписку от Остина прилетает Bloodwitch - Bloody Witch. Не пойму, о чём ведёт речь этот парень. Толстый намек повисает в воздухе. Слушаю песню, смотрю с прищуром в ожидании пояснений, но Остин делает только ещё более загадочный вид. — Фил, ты привёз?

— Да, — отзывается тот и вскоре выносит из соседней комнаты лопату на коротком черенке.

— Что-то новенькое! Насколько знаю, никогда не забывала замести следы своего преступления и закопать трупы. При этом мне как-то удавалось справляться без содействия подельника и обходиться без свидетелей. У меня всегда всё чётко сработано... Эй, зачем это? — Остин посмеивается. Пораскинув мозгами, вспоминаю о горшке с ирисами в его машине. Всё сходится. — Ааааа.

— Аааааага! Но не переводи тему... Чего ты только что про трупы говорила, а? — Смеёмся дружной компанией. — Поехали, чародейка.

Пока мчим в центральный парк по мокрым дорогам, освещённым неоновыми вывесками и фонарями, он уверяет меня, что всё законно. Но я ему совсем не верю. Вспоминаю песню Voodoo Chile - Jimi Hendrix, напеваю пару строчек:

— And if I don't meet you no more in this world, then I'll, I'll meet you in the next one and don't be late, don't be late, Cause I'm a voodoo child.

— Классный мотивчик. Врубай! — Нахожу песню в своём плей-листе за мгновение, и мелодия вырывается из не штатной аудиосистемы, воздух взрывает мощный бас. На припеве водитель вдавливает педаль и ускоряется до тех пор, пока из меня не вырывается писк.

Мы быстро пробираемся с горшком и лопатой через открытые северные ворота, проходим через пару лужаек и находим старую косматую иву в отдалении от основных пеших троп. Живописно до безобразия!

— Как тебе местечко? — допивая колу, интересуется парень и при этом смотрится сногсшибательно в вуалевом свете далёких фонарей.

— Ощущаю себя преступницей, так что классно стоять здесь под природным шатром и скрываться.

—В той стороне, — Указывает на восток, — как раз и твоё, и моё места силы. Кажется, это знак? Что скажешь? — пожимаю плечами и напеваю ему строчки из Somewhere - Only We Know (hloshit):

- Is this the place we used to love? Is this the place that I've been dreaming of? Oh, simple thing, where have you gone? I'm getting old and I need something to rely on. So tell me when you're gonna let me in, I'm getting tired and I need somewhere to begin. — После этих слов лопата врезается в грунт, обозначается начало преступления. — А ты не такой уж и городской белоручка, ловко управляешься с инвентарём. И, кстати, мне ещё ни разу не повстречался никто из твоих врагов. В выкапывании ям ты явно преуспел. — Остин хмыкает и говорит мне почти тоже самое, когда наблюдает за моими пальцами, проворно взаимодействующими с землёй.

— Ди? — По преступному спешно присыпаю землёй уложенные луковицы в момент, когда мой соучастник демонстрирует пластиковую бутылку колы. — Как на счёт капсулы времени?

— Капсула времени?

— Да. Напишем друг другу слова, что-то вроде пожелания. Или откровения. Можно и предсказание. Не важно. Пиши, что хочется, а ровно через год, в это же время, в этом самом месте прочитаем записки друг друга. Как тебе идея?

Если честно, сейчас внутри меня происходит ровным счётом тоже самое, что и с колой в бутылке, которую хорошенько растрясли, но не открыли. Но хорошо хоть история не как с аспирином, и мне удаётся держать эмоции внутри, а не извергать их пеной с одной единственной задачей: вызвать секундную усмешку у общественности. И на том спасибо. 

— Меня через год тут уже не будет, Остин. — Подаю ему бутылку с водой, чтобы он помог мне ополоснуть руки.

— Пусть это будет поводом вернуться. В крайнем случае прочитаю адресованное тебе послание по FaceTime.

Мне грустно. Едва ли он вспомнит обо мне через год и уж тем более помчится через 12 месяцев выкапывать бутылку из земли. Но, возможно, это мой единственный шанс выразить в чернильных словах то, что никогда не смогу произнести вслух. Соглашаюсь. Вырываю пару листов из блокнота. Сначала отдаю ручку Остину, и он с грустной, но очень красивой и нежной улыбкой, посмотрев на меня, пишет что-то очень быстро на листе. Возвращает ручку.

— Мне уже не терпится узнать, что такое короткое ты там написал. Там фигурирует слово "ведьма"?

— Узнаешь. — Пока он сворачивает бумажку, с его лица не спадает таинственная загадочность. Наверняка написал глупую пошлую шуточку или обзывательство. Это в его стиле. Но мне тоже на удивление быстро удаётся справиться с тремя самыми трудными словами в моей жизни: Я. Тебя. Люблю.

— Ты тоже быстро. Дай угадаю. Там слово "дурень"?

— Вовсе нет.

— Значит, "балбес". — Сворачиваю бумагу и с холодеющим сердцем передаю ему в руки, в надежде, что моё признание не будет прочитано им прямо сейчас. Он вертит моё откровение в пальцах, дразнясь, но в итоге помещает в бутылку, и из моей груди вырывается выдох облегчения.

В этом моменте "погребения" так много символизма: мы даём цветам новую жизнь, оставляем свой след в этом уголке природы среди бетонных джунглей, и сохраняем надежду, что вернёмся сюда через год. В моём случае — это проигрышная ставка в любом из исходов. Либо не вернусь, либо мне будет очень неловко доставать эту капсулу.

Момент получается странным и трогательным. С погребением покончено, подельник закидывает мне на плечи руку, стоим в молчании, смотрим на итог нашего преступления, а в наушнике к этому моменту играет Hypnogaja - Wash It All Away, глазеем на безлюдный парк, огни шумного много-миллионного города, подпеваем, пускаем в воздух пар. Я в западне, но пока он рядом, мне спокойно. Всё ещё рядом.

— Никак не привыкну к тому, что ты знаешь все эти песни. — Остин в ответ одаривает меня мягкой нежной, дрогнувшей смущением, улыбкой.

— Мне нравится твой плейлист, потому что в нём 60% тех песен, что есть в моём.

— А что скажешь на счёт моих оставшихся 40%?

— Сложные 40%. Тебя очень сложно понять. — Он нахмуривается всерьёз, а я хохочу.

— Хм.. А мне теперь очень интересно узнать, чем же твой плейлист отличается от моего. 40% — это много. Какие песни тебя цепляют?

— Позволь продемонстрировать их тебе неспеша. Каждой песне своё время. 

Полностью согласна. Всему своё время, не только песням. Вот только у меня времени почти не остаётся.