8.
Пятница. Актовый зал.
Зал был полон, все ждали выступления школьной команды. Руслан и Даня сидели в задних рядах. Руслан, как обычно, уткнулся в телефон, а Даня что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя.
Внезапно на сцену вышла Катя с микрофоном. Она была в составе ведущих.
к-всем привет! — звонко крикнула она. — Прежде чем мы начнём, у нас есть небольшой сюрприз! Мы проводим экспресс-опрос! Первый вопрос: кто в нашей школе самый мрачный и загадочный парень?
Несколько голосов ленично выкрикнули: "Руслан",Катя сияла.
к-правильно! А теперь вопрос номер два: как вы думаете, что наш самый мрачный парень делает в свободное время? Пишет стихи? Слушает депрессивную музыку?
Она сделала театральную паузу, глядя прямо на Руслана, который медленно поднимал голову, чувствуя недоброе.
к-а вот и нет! — воскликнула Катя. — Оказывается, наш готик обожает... вязать! Да-да! Я сама видела, как он в парке вязал вот такой милый розовый шарфик!
На экране за её спиной вспыхнула фотография. Нечёткая, сделанная издалека, но на ней было отчётливо видно, как Руслан сидит на скамейке, а в его руках — клубок розовой пряжи и спицы. Он помогал своей маме, у которой болели руки, доделать подарок для племянницы. И теперь это выглядело как его постыдная тайна.
По залу прокатился взрыв хохота. Кто-то крикнул: "эмо-вязальщик!". Кто-то свистел. Руслан сидел, не двигаясь, его лицо стало абсолютно бесстрастным, но Даня, сидевший рядом, видел, как дрожат его пальцы, сжимающие телефон.
к-весело? — в микрофон крикнула Катя, сияя от торжества. — Это ещё не всё! Говорят, у него целая коллекция плюшевых зайчиков дома!
Зал ревел. Даня вскочил с места. Его лицо побагровело.
д-выключи! — зарычал он, но его голос потонул в общем гуле.
Руслан медленно поднялся. Он не смотрел ни на кого. Он просто развернулся и пошёл к выходу, ровной и механической походкой, сквозь строй ухмылок и указательных пальцев.
д- Руслан! — крикнул ему вдогонку Даня, но тот не обернулся.
Даня резко развернулся к сцене. Катя стояла, всё ещё с сияющей улыбкой, довольная своим "триумфом". Даня прыгнул на сцену, выхватил у неё из рук микрофон. Зал мгновенно затих.
д-ты — его голос, усиленный динамиками, был низким и злым. —Ты маленькая, жалкая, ничтожная душонка.
Катя попыталась что-то сказать, но Даня продолжил, обращаясь к залу:
д-а вы все стадо баранов, которое радуется, когда кого-то унижают. Этот "готик"— он указал на уходящую спину Руслана — у него хватило смелости быть собой, когда все вы боитесь оторваться от толпы. А вы над ним смеётесь. Поздравляю.
Он швырнул микрофон на пол. Раздался оглушительный звук акустической обратной связи. Не глядя больше ни на кого, Даня спрыгнул со сцены и бросился за Русланом.
Он нашёл его в самом конце пустого коридора. Руслан стоял, лбом прислонившись к холодному оконному стеклу, его плечи были неестественно напряжены.
д-Рус... — тихо сказал Даня, подходя.
Руслан не двигался.
р-уходи, Дань.
д-нет.
Даня подошёл вплотную и обнял его сзади, прижавшись щекой к его спине.
д-я не уйду. Никогда.
Руслан вздрогнул, и его тело вдруг обмякло. Он повернулся и уткнулся лицом в Данино плечо. Не плача. Просто ища опоры.
р-розовый... — его голос был глухим. — Они... они смеялись над розовым шарфиком.
д-а знаешь, что я думаю? — Даня гладил его по спине. — Я думаю, что только по-настоящему сильный человек может вязать розовый шарфик для маленькой девочки и плевать, что об этом подумают. Они бы не смогли. Они боятся.
Руслан молчал, слушая стук его сердца. Стыд и боль понемногу отступали, сменяясь странным спокойствием. Даня был здесь. Держал его. И всё остальное было не важно.
р-пойдём отсюда— прошептал Руслан.
д-пойдём — кивнул Даня. — А завтра...
р-что завтра?
д-завтра я приду в школу в розовом. Посмотрим, кто посмеет засмеяться.
Руслан фыркнул, и это был первый живой звук с момента того кошмара в актовом зале.
р-идиот.
д-твой идиот — твёрдо сказал Даня. — Всегда.
Понедельник. Школьный двор.8:10
Руслан стоял, вжавшись спиной в стену, пытаясь стать частью кирпичной кладки. Воздух звенел от шёпотов."Слышал, он плюшевых мишек коллекционирует...", "...розовый шарфик для куклы вязал..."
Внезапно гул сменился оглушительной тишиной. Руслан поднял голову и почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
Из главного входа школы вышел Даня. Или то, что когда-то было Даней. Теперь это было ходячее воплощение розового кавайного кошмара.
Светло-розовые джинсы с вышитой на бедре умильной белой Hello Kitty. Широкая футболка в розово-белую горизонтальную полоску. Сверху — розовая зипка того самого, нежно-пыльного оттенка. На ногах — чёрные вансы, но со светлыми розовыми шнурками, завязанными бантиками. И три светло-розовые заколки, вцепившиеся в его рыжие вихры и оттягивающие чёлку.
Он шёл, громко топая своими вансами, и на его лице сияла самая бесшабашная ухмылка.
д-йоу, Рус! — крикнул он, подходя. — Ну как? Я вчера полдня убил, чтобы шнурки такие найти!
Руслан не мог говорить. Его взгляд прилип к Hello Kitty на Данином бедре. К розовым бантикам на шнурках. К заколкам. Это было настолько за гранью, что даже стыд отступил, уступив место чистому изумлению.
Катя, стоявшая с подружками, издала звук, похожий на лопнувший воздушный шарик.
к-ты... это... — она тыкала пальцем в его направлении. — Ты вообще в себе?
Даня повернулся к ней, подняв бровь.
д-а что? Разве дресс-код где-то прописан? — Он обернулся к Руслану. — Рус, там в правилах внутреннего распорядка что-то про запрет Hello Kitty есть?
Руслан, всё ещё не в силах вымолвить ни слова, просто покачал головой.
д-вот видишь, — Даня снова уставился на Катю. — Всё легально.
Он взял Руслана за локоть, и они двинулись к школе. Розовая гора и чёрная тень, которая наконец перестала съёживаться.
По пути их остановил замдиректора по воспитательной работе.
м.и.-Кашин, это... что на тебе надето?
д-одежда, Марья Ивановна — невозмутимо ответил Даня. —Вы же против униформы, за самовыражение.
Замдиректора открыла рот, закрыла и, беспомощно махнув рукой, прошла мимо.
После уроков в «подвале» Даня снял зипку. Руслан сидел, сжимая в руках чёрный браслет и смотрел на него.
р-я... — он кашлянул. — Я никогда...
д-никогда не видел такого красавчика? — закончил за него Даня, плюхаясь рядом. д-знаю. Я сам в зеркале обалдел.
Руслан покачал головой.
р-зачем так... экстремально?
д-потому что полумеры не моё — пожал плечами Даня. — Если уж делать, то по полной. Чтоб ни у кого сомнений не осталось. — Он ткнул пальцем в Hello Kitty на своём бедре. — Это теперь наш групповой символ Хэллоу Китти, бля.
Руслан рассмеялся. Настоящим, громким смехом, который эхом разнёсся по подвалу.
р-ты ненормальный.
д-ага — согласился Даня. — Но зато теперь все знают твой ненормальный. И твои розовые шарфики это круто. Потому что они часть тебя. А ты часть меня. Вместе с заколками и всей этой дурацкой херней.
Он снял одну из заколок и протянул Руслану.
д-на, носи на память. Как талисман. Чтобы помнил, что мы с тобой можем любое говно превратить во что-то крутое. Даже розовые заколки и насмешки.
Руслан взял маленькую розовую заколку. Он был тёплым от Даниных волос.
р-спасибо — прошептал он.
д-не за что — Даня обнял его за плечи. — Теперь давай придумаем, как вписать в мой образ чёрные крылья. А то асимметрия получается.
Суббота.«подвал».
Руслан выводил на гитаре сложный, тоскливый перебор. Даня, лежа на матрасе, слушал, закинув руки за голову.
д-бля, опять про осень и мёртвых птиц? — наконец не выдержал он. — Неужели нельзя что-то повеселее? Хотя бы про... не знаю, про шашлык.
Руслан ударил по струнам, заставив гитару взвыть.
р-музыка — это не про шашлык. Это про душу.
д- а что, у моей души нет права на шашлык? — парировал Даня.
Внезапно в дверь постучали. На пороге стоял пожилой мужчина в растянутом свитере.
в.п.-извините — сказал он. — Я живу этажом выше. Вы... вы не могли бы играть что-то посветлее? А то у меня жена... — он замолчал, сглотнув. — Она в больнице. А когда грустная музыка — мне ещё тяжелее.
Руслан и Даня переглянулись.
Квартира соседа.17:55
Старик по имени Виктор Петрович налил им чаю в гранёные стаканы. Его квартира пахла лекарствами и одиночеством.
в.п.-она онкологию лежит — тихо сказал он. — А я тут один. И ваша музыка... она очень талантливая, парень, но уж больно тоскливая.
Руслан смотрел в свой стакан. Даня вдруг оживился:
д-а вы какую музыку любите?
в.п.-да мы с женой... — Виктор Петрович улыбнулся. — Мы в юности на танцы бегали. Твист, рок-н-ролл...
«подвал».19:00
р-нет — упёрся Руслан. — Я не буду играть этот... твист.
д-а ты можешь? — поддел его Даня.
р-конечно!
д-а ну докажи!
Руслан с вызовом взглянул на него и сыграл несколько тактов "Let's Twist Again". Неуверенно, с ошибками, но узнаваемо.
Даня засмеялся и начал отбивать ритм по стене.
д-а теперь слушай!
Он достал гребень с натянутой бумагой и начал наигрывать простую, но залихватскую мелодию. Руслан невольно улыбнулся и подхватил на гитаре.
Воскресенье.Лестничная клетка.
Они устроили импровизированный концерт прямо на лестнице между этажами. Руслан играл на гитаре, Даня — на гребне и на ложках, которые нашёл у Виктора Петровича. Старик сидел на ступеньках и улыбался своей первой за долгое время улыбкой.
Соседи сначала скептически выглядывали из дверей, но потом кто-то начал пританцовывать, кто-то подпевать. Даже вечно недовольная бабка из первого этажа вынесла им пирожков.
18:00. Больница.
Виктор Петрович уговорил их прийти в больницу. Они стояли в холле возле палаты его жены. Руслан играл старые советские песни, а Даня паясничал и пел. Через открытую дверь было видно, как больная женщина слабо улыбается.
Медсёстры сначала хотели их выгнать, но увидев лица пациентов, развели руками.
Вечер. «подвал».
Они валились с ног от усталости, но оба сияли.
р-знаешь — сказал Руслан, разглядывая гитару. — Эта бабка... та, что с пирожками... Она сказала, что у неё сын погиб. И что наша музыка впервые за долгое время заставила её забыть о горе.
Даня лёг на матрас, закинув ноги на стену.
д-а тот мужик с пятого этажа... Оказалось, он в юности в группе играл.
Руслан улыбнулся. Настоящей, не горькой улыбкой.
р-выходит, музыка действительно может... лечить?
д-не музыка — поправил Даня. — А то, что ты играешь её не для себя в четырёх стенах. А для других.
Он сел и посмотрел Руслану прямо в глаза.
д-завтра продолжаем?
р-продолжаем — кивнул Руслан. — Но только если ты научишься играть хоть на чём-то, кроме гребня и ложек.
д-о, смотри-ка, зазнайка! — засмеялся Даня. — Ладно, договорились. Завтра куплю себе бубен. Розовый.
Их смех эхом разносился по подвалу. А на столе лежал пирожок от бабки, но самый вкусный пирожок на свете. Потому что он был доказательством, даже самые разные люди, даже самая разная музыка могут найти общий язык.
Главное — захотеть его найти.
______
1706