12 глава. Между светом фар и прошлым.
«самое трудное - это сказатт правду тому, кого боишься потерять.»
Эрих Мария Ремарк.
- ...короче, такие дела. - закончила Василиса, чуть пожав плечом, будто сама отмахивалась от сказанного, и сделала неторопливый глоток «Жигулёвского» прямо из стеклянной бутылки.
горьковатый вкус пива на мгновение перебил всё остальное - и дым в голове, и тяжесть прошедшей ночи, и тот неприятный осадок, что никак не хотел уходить, как ни старайся. она опустила бутылку, провела большим пальцем по влажному стеклу и уставилась куда-то перед собой - не на Маслова даже, а сквозь него, в пустоту, где мысли всё ещё путались, цепляясь одна за другую.
Андрей слушал молча. не перебивал. только изредка хмурился, словно пытался разложить услышанное по полочкам - да никак не выходило.
- мда... - протянул он наконец, качнув головой и тяжело выдохнув. - Белова, ну у тебя что ни понос, то золотуха! ей Богу!
шатен вскинул брови, посмотрел на неё с каким-то почти искренним недоумением - без насмешки даже, скорее с усталой попыткой понять, как она вообще умудряется вляпываться во всё это раз за разом.
- я даже не знаю, че сказать... - добавил он, развёл руками, будто сдаваясь, и пожал плечами.
Василиса тихо усмехнулась. коротко. безрадостно.
- а ты и не говори, - бросила она негромко, вновь поднося бутылку к губам. - всё уже сказано.
но в голосе её не было ни привычной колкости, ни лёгкости. только усталость. глухая, вязкая, как послевкусие после плохого сна, который никак не отпускает, даже когда давно проснулся. она откинулась чуть назад, упираясь плечом в прохладный деревянный бортик беседки - той самой, где когда-то сутками зависали «бригадиры», громко спорили, курили до одури и смеялись так, будто впереди у них вся жизнь и ничего, кроме неё. теперь здесь было тише. пустее. только она и Андрей - и разговоры уже совсем другие.
Василиса на секунду прикрыла глаза. всего на миг. и тут же снова открыла - резко, будто сама себе не позволила ни слабости, ни передышки. слишком много всего накопилось. слишком резко навалилось. и внутри, и снаружи. и самое неприятное - ощущение, что это не конец. даже не середина. только начало.
- всё равно надо потрещать нормально, - сказал Андрей, перекатывая в ладони полупустую пачку «Самца», словно не находя ей места. - что ж ты реально и слова не даёшь сказать.
- да триста лет мне не всрались его оправдания! - вспыхнула Василиса, резко оборачиваясь к нему. - ты пойми, я этого шмеля всю жизнь знаю! ему только повод дай - он так застелит, так вывернет, что ты потом ещё и виноватой останешься, не заметишь даже! - она нервно усмехнулась, качнув головой. - я его тупорылые оправдания слушать не хочу.
сказала - и сама же будто споткнулась об собственную злость. слишком быстро.
слишком резко.
Андрей кивнул медленно, не споря сразу. переждал. как будто давал её словам улечься.
- ладно, - протянул он, наконец, спокойнее. - ну допустим. слышала ты там какую-то деваху в трубке... ну стоны, ну шлепки...
он говорил нарочито буднично, почти сухо - не для того, чтобы обесценить, а наоборот, чтобы вытащить из её головы эмоцию и оставить факты.
- но ведь жили они там все вместе, - продолжил он, внимательно глядя на неё. - твой Сашка о ваших шурах-мурах знал. значит, и об измене этой, если она была, знал.
пауза. короткая, но точная.
- и что же, - чуть прищурился Андрей, - думаешь, сейчас по приезде твой брательник по этому поводу вообще бы ничего не сказал?
Василиса дёрнула плечом, будто отмахиваясь.
- ну так год прошёл, он забыл...
бред, Сашка до сих пор помнил фамилию одноклассника Василисы, который когда-то в первом классе толкнул её, и та разбила коленки. к слову, пацан тот переехал ещё в середине первого класса в Краснодар.
- ага, - тут же подхватил Андрей, чуть склонив голову. - а когда ещё он там был и звонил - ничё не говорил?
и вот тут - тишина. не внешняя. внутренняя. Василиса замолчала. не сразу даже поняла, что именно её зацепило. она отвела взгляд, уставилась куда-то в сторону двора, где ветер лениво гонял обрывки листвы. память нехотя, но точно начала подсовывать детали - мелкие, вроде бы незначительные, но слишком уж цепкие.
и ведь правда. Сашка тогда не орал. не психовал. не лез с кулаками на расстоянии. один раз только - спросил. спокойно даже. «что случилось?» и всё. в ответ - её всхлип. и короткие гудки. а потом... ничего. ни «я ему устрою». ни «я с ним побазарю». ни привычного, родного, до боли знакомого: «на коленях с извинениями приползёт». хотя раньше - всегда. всегда, стоило кому-то косо посмотреть на неё. а тут - тишина.
- ну не говорил... - произнесла она наконец, но уже не так уверенно, как прежде. - и что?
она нахмурилась, будто пыталась силой вернуть себе прежнюю уверенность, собрать её обратно, как рассыпавшееся стекло.
- он... он же не пацан уже, - добавила она, чуть тише. - мужик цельный. че вот ему лезть в наши дела? он свою семью строит.
слова прозвучали... правильно. логично. но внутри - не легло. Андрей это заметил. конечно заметил. он чуть склонил голову, внимательно вглядываясь в её лицо - не давя, не торопя, просто наблюдая, как в ней самой начинает что-то двигаться. медленно. неохотно. но - начинает.
- Вась, - сказал он уже мягче, без прежней прямоты, - он бы полез. ты сама это знаешь.
пауза.
- не потому что «пацан», а потому что ты - его сестра.
он помолчал. чуть сжал пачку в пальцах.
- и если бы там реально было что-то такое... он бы молчать не стал.
тишина снова легла между ними. только теперь - другая. не пустая, а наполненная сомнением. Василиса медленно провела языком по губам, будто пытаясь собрать мысли, но те упрямо расползались. картина, в которую она так долго верила, вдруг дала трещину. и это было куда неприятнее, чем злость. потому что злость - она простая. понятная. а вот сомнение... оно всегда тянет за собой правду.
- я не знаю, что думать и делать... - выдохнула Василиса, и голос её, обычно уверенный, упрямый, вдруг предательски смягчился.
она посмотрела на Андрея так, как, кажется, давно ни на кого не смотрела - открыто, без защиты, почти по-детски растерянно. и в этом взгляде было всё. и злость, которая уже выдохлась. и обида, которая так и не отпустила. и это новое, чужое ощущение - сомнение.
Андрей тихо хмыкнул, но уже без привычной насмешки. сдвинулся ближе. осторожно, без лишней суеты, закинул руку ей на плечо, чуть притянул к себе - по-дружески, по-своему, грубовато, но надёжно.
- не грузись, Василич, - сказал он негромко. - булки сжала и вперёд.
она криво усмехнулась, но не отстранилась. даже наоборот - позволила себе на секунду чуть опереться на него. тишина повисла ненадолго. живая. настоящая. а потом Андрей вдруг вздохнул, провёл ладонью по лицу и заговорил уже иначе - медленнее, вдумчивее, будто сам для себя всё раскладывал по полочкам.
- слушай... - начал он, чуть нахмурившись. - ты вот скажи мне честно... стал бы твой Пчёлкин так бегать за тобой, пытаться поговорить, если б ему было насрать?
Василиса дернулась едва заметно. не ответила.
- нет, Вась, - сам же продолжил он, чуть качнув головой. - не стал бы.
он усмехнулся коротко, но без веселья.
- ты же сама говорила, какой он. на девок ему всегда было... - он поморщился, подбирая слово, - ну, мягко говоря, по барабану. сегодня одна, завтра другая. ни разговоров, ни объяснений, ни «давай обсудим». максимум - отшутился, подмигнул и пошёл дальше.
пауза.
- а тут он за тобой ходит, как... - Андрей на секунду замялся, - как человек, которому реально важно.
он посмотрел на неё внимательнее.
- ты это тоже видела. просто не хочешь признавать.
Василиса отвела взгляд. резко. потому что - видела. конечно видела. и именно это бесило сильнее всего. Андрей чуть сильнее сжал её плечо, будто возвращая внимание обратно.
- я тебе щас скажу одну вещь, - произнёс он, понизив голос. - не моя, но правильная.
он на секунду задумался, будто вспоминая формулировку, и усмехнулся.
- «правду не всегда приятно слышать, но она, сука, настойчивая - всё равно догонит».
он чуть склонил голову, глядя на неё.
- вот ты сейчас от неё бегаешь.
Василиса тихо выдохнула. глубоко. неровно.
- да не бегаю я... - пробормотала она, но уже без прежней уверенности.
- бегаешь, - спокойно отрезал Андрей. - потому что проще злиться. проще сказать «он козёл» и закрыть тему.
пауза.
- сложнее - взять и разобраться.
он убрал руку с её плеча, но не отодвинулся - просто дал ей пространство.
- поговорить с ним, Василич.
она тут же дёрнулась.
- да не буду я с ним...
- или хотя бы с Сашей, - перебил он, не повышая голоса, но твёрдо. - спроси. прямо. без своих этих... - он махнул рукой, - догадок и сценариев в голове.
тишина.
- ты же сама сейчас не понимаешь, что правда, а что нет, - добавил он уже мягче. - так узнай.
Василиса опустила взгляд на бутылку в руках. пальцы её сжались чуть сильнее. внутри всё снова пришло в движение. не бурей. нет. но... глубоко.
- а если окажется, что я всё это время... - она не договорила.
Андрей хмыкнул.
- ну и что? - пожал плечами. - значит, ошиблась.
он чуть наклонился к ней, заглядывая в лицо.
- хуже будет, если ты так и будешь жить, думая, что права... а на самом деле - нет.
пауза.
- вот это уже по-настоящему хреново.
Василиса медленно подняла на него взгляд. долго смотрела. и впервые за весь разговор - не спорила. потому что внутри, где-то очень глубоко, она уже знала: он прав.
- ой, Андрюха, тебе б в психологи! - усмехнулась она наконец, чуть склонив голову набок, будто впервые за весь этот разговор позволила себе хоть какое-то облегчение. улыбка вышла неровной, с привкусом усталости, но всё же - настоящей. живой.
Андрей тихо фыркнул, повёл плечом, будто сбрасывая с себя её слова, и криво ухмыльнулся.
- да я чувствую, мне с тобой и в МЧС, и в учителя, и в политику подаваться придётся.
он покачал головой, усмехаясь уже мягче, и на секунду отвёл взгляд - туда, где двор медленно погружался в вечернюю серость.
- универсальный специалист, блин.
Василиса тихо рассмеялась. негромко. но уже легче. и этот смех - короткий, почти невесомый - будто чуть сдвинул с места всё то тяжёлое, что давило внутри последние сутки. она глубоко вдохнула, задержала дыхание на секунду и медленно выдохнула, глядя вперёд.
- спасибо, - сказала она вдруг, почти вполголоса. без шутки. без колкости. просто.
Андрей покосился на неё, прищурился, будто не сразу поверил, что она это всерьёз.
- ты чё, благодарить ещё начнёшь? - хмыкнул он. - не надо, мне некомфортно.
она толкнула его локтем в бок - несильно, больше по привычке.
- не выпендривайся.
пауза. небольшая. тёплая.
- я подумаю... - добавила она уже тише, глядя куда-то вперёд. - про всё это.
Андрей кивнул, не глядя на неё.
- подумай, - согласился он. - только недолго.
он снова покосился, уголком губ усмехнувшись.
- а то ты умеешь - сначала накрутить, потом сама же в этом и утонуть.
Василиса фыркнула, но не возразила. потому что - правда. она провела пальцами по горлышку бутылки, задумчиво покрутила её в руке.
- если я с ним поговорю... - начала она и тут же запнулась, будто сама испугалась этой мысли.
Андрей не перебивал.
- это ничего не изменит, если он всё-таки...
не договорила. он вздохнул.
- изменит, Василич, - спокойно сказал он. - хотя бы тебе.
Белова нахмурилась, но слушала.
- ты либо окончательно поймёшь, что он козёл - и закроешь это. нормально, без «а вдруг». - он чуть пожал плечами. - либо... - шатен ловко достал сигарету из пачки. - либо окажется, что не всё так, как ты себе нарисовала.
Василиса медленно отвела взгляд. внутри снова кольнуло. но уже не так резко.
- я не обещаю, - тихо сказала она.
- да никто с тебя обещаний не требует, - отмахнулся Андрей. - ты просто... не тупи.
она усмехнулась.
- гениально.
- я старался, - кивнул он серьёзно, но глаза его смеялись.
снова повисла тишина. лёгкая. не давящая. Василиса откинулась назад, снова касаясь плечом бортика беседки, и на этот раз не открыла глаза сразу. дала себе ещё одну секунду. и где-то внутри - впервые за долгое время -
мысли перестали быть сплошным шумом. они начали складываться. медленно. но - в порядок.
ресторан с красноречивым названием «Узбекистан» прятался в узкой, почти незаметной улочке, где даже шум города звучал приглушённо, словно его кто-то нарочно придерживал за горло. внутри же - тепло, густое, пряное. воздух был пропитан запахами специй, жареного мяса, свежего хлеба. тяжёлые ковры на стенах, резные деревянные перегородки, мягкий приглушённый свет ламп, отливающий золотом - всё это создавало ощущение уюта, но уюта какого-то... чужого. не её. за столом, заставленным блюдами, которые уже почти не трогали, сидели двое. Василиса держалась прямо, почти неподвижно, только пальцы иногда чуть сжимали край скатерти. она слушала, но не вслушивалась. смотрела, но будто сквозь. совсем недавно здесь было шумно - смех, разговоры, короткие, обрывистые фразы, обмен взглядами, в которых было больше, чем в словах. те самые «люди», ради которых всё это и затевалось, уже ушли. быстро. почти незаметно. и оставили её с ним. с Кащеем. тишина, повисшая после их ухода, была иной - не уютной, не мягкой. она тянулась, как струна, и в ней было что-то неприятно выжидающее.
- как рука твоя? - хрипло спросил он наконец, слегка наклоняя голову, разглядывая её внимательнее, чем позволяли приличия. голос его прозвучал неожиданно мягко. даже слишком.
Василиса чуть повела плечом, будто сбрасывая с себя невидимую пыль, и ответила коротко:
- нормально.
сухо. без интонации. так, чтобы сразу обозначить дистанцию.
Кащей кивнул, будто и не ждал другого. пальцы его лениво постукивали по столу, взгляд скользил по её лицу, задерживаясь чуть дольше, чем нужно.
- ты... не сердчай, царевна, - протянул он, и в голосе его появилась почти ленивое раскаяние. - бес попутал. с пьяну. бывает.
мужчина усмехнулся, но как-то вяло, будто и сам не верил в эту лёгкость.
- больше не повторится. обещаю.
слова звучали ровно. убедительно. слишком. Василиса на секунду задержала на нём взгляд. скандалов в её жизни и без того было с избытком. кричать, доказывать, разбирать - сейчас не было ни сил, ни желания. тем более с ним. она устала. по-настоящему.
- ладно, - отмахнулась Белова, чуть отвернувшись, словно этим жестом закрывала тему окончательно.
Кащей наблюдал за ней внимательно. слишком внимательно. и, кажется, отметил это её «ладно» не как прощение - как удобство. пауза повисла снова. где-то в глубине зала негромко звякнула посуда, за соседним столиком кто-то рассмеялся, но здесь, между ними, всё оставалось напряжённо тихим.
- ну Иванушка твой, конечно, герой, - хмыкнул он вдруг, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. сказано было легко. почти шутливо. но слишком нарочно.
Василиса чуть нахмурилась.
- он не Иванушка, - ответила она, и в голосе её впервые за этот вечер мелькнуло что-то живое. - он Витя.
Кащей приподнял брови, будто искренне удивился. хотя в глазах мелькнула тень - быстрая, почти незаметная.
- да? - протянул он. - а я думал, имя - это так... деталь.
кудрявый усмехнулся, чуть склонив голову.
- для нас, по крайней мере.
слово «нас» прозвучало мягко, но с нажимом. Василиса это уловила. и не ответила сразу. только посмотрела на него - прямо, без улыбки, без игры. и в этом взгляде было куда больше, чем в любой реплике.
Кащей выдержал паузу, затем чуть подался вперёд, опираясь локтями о стол.
- ты зря, кстати, его так... - сказал он негромко, будто между делом. -нервный он у тебя. резкий.
пауза.
- такие обычно сначала бьют, а потом думают.
он говорил спокойно. даже будто с ленцой. но слова ложились точно.
- хотя... - он чуть прищурился, разглядывая её, - может, ты любишь таких?
Василиса усмехнулась. коротко. холодно.
- не твоё дело, Кащей.
бандит кивнул. будто и не спорил.
- моё - не моё... - протянул он. - просто наблюдение.
мужчина чуть склонил голову, голос его стал ниже.
- ты ж не дура, Василиса.
сказано было негромко, почти лениво, но взгляд его при этом стал тяжелее. не оценивающий - присваивающий. она это почувствовала сразу. пальцы её чуть сильнее сжали край скатерти, но лицо осталось спокойным.
- и потому должна понимать одну простую вещь, - продолжил он, чуть склонив голову, разглядывая её так, будто видел не просто перед собой девушку, а что-то... своё. - в нашем мире ничего просто так не появляется. и уж точно - никуда просто так не уходит.
мужчина провёл большим пальцем по краю стакана, медленно, задумчиво.
- особенно если это... ценное.
слово прозвучало тише, чем остальные. но именно оно задело.
Василиса усмехнулась. коротко. сухо.
- я, по-твоему, вещь какая-то?
Кащей даже не сразу ответил. смотрел. дольше, чем нужно.
- нет, - сказал он наконец. - вещи проще.
и в этой фразе не было ни шутки, ни иронии. только спокойная, почти холодная уверенность. она чуть повела плечом, будто стряхивая с себя это ощущение.
- тогда выражайся аккуратнее, - отрезала она.
он кивнул. но уголок губ его дрогнул - едва заметно.
- аккуратнее... - повторил Кащей, словно пробуя слово на вкус. - я, может, и хотел бы.
он подался чуть вперёд.
- только не люблю, когда у меня из-под носа что-то уводят.
тихо. ровно. без нажима. но в этих словах было больше угрозы, чем в любом повышенном тоне. Василиса медленно подняла на него взгляд.
- «что-то»? - переспросила она, и голос её стал холоднее. - или «кто-то»?
Кащей выдержал её взгляд. не отвёл.
- ты умная девочка, - ответил он так же спокойно. - сама выбери, как тебе больше нравится.
Белова усмехнулась. но в этой усмешке уже не было прежней лёгкости.
- я не чья-то, Кащей, - сказала она, чуть тише, но чётко. - ни «что-то», ни «кто-то». запомни.
бандит слушал. не перебивал. только взгляд его стал темнее.
- да я и не спорю, - произнёс он спустя секунду. - ты вообще мало на кого похожа.
мужчина чуть наклонил голову, будто рассматривая её под новым углом.
- только вот... - добавил он, - свобода - штука хорошая, пока ты сама её контролируешь.
и снова эта мягкость. опасная.
- а когда вокруг начинают суетиться всякие... Витеньки, - он почти лениво выделил имя, - она быстро превращается в иллюзию.
тишина. Василиса смотрела на него, не мигая. внутри что-то неприятно кольнуло. не страх. скорее раздражение.
и... настороженность.
- не лезь туда, куда не просят, - тихо сказала она.
он чуть приподнял брови.
- а я и не лезу.
пауза.
- я просто напоминаю, - добавил он уже почти шёпотом, - что не всё в этой жизни решается по твоему желанию.
и откинулся назад, как будто разговор для него на этом закончился. а в воздухе остался осадок. тяжёлый. неявный. но вполне ощутимый.
Василиса медленно выпрямилась, отрывая ладонь от скатерти, и посмотрела на него уже без прежней рассеянности - внимательно, прямо, с лёгким холодком в глазах.
- ты сейчас что делаешь? - негромко спросила она, чуть нахмурившись. - предупреждаешь... или просто красиво заворачиваешь?
Кащей усмехнулся. не громко - уголком губ, почти лениво. мужчина не торопился с ответом. дал паузе растянуться, как тетиве.
- ты всё в крайности кидаешься, - протянул он, чуть склонив голову. - «угроза», «предупреждение»... громкие слова.
ральцы его снова коснулись края стакана, но теперь он не крутил его - держал, будто фиксируя себя в этом моменте.
- я с тобой разговариваю, - добавил он тише. - по-человечески.
Василиса коротко хмыкнула.
- у тебя это так называется?
бандит не обиделся. наоборот - будто даже принял этот тон, как нечто привычное.
- а как это у меня называется, ты и сама прекрасно знаешь, - спокойно ответил он. - просто не любишь вслух произносить.
мужчина поднял на неё взгляд - прямой, тёмный, цепкий.
- я тебе сейчас одну вещь скажу, - продолжил он, уже без прежней ленцы. - и ты её не пропускай мимо ушей, ладно?
голос стал ниже. серьёзнее.
- ты... не из тех, кого отпускают.
слова прозвучали без нажима. но в них было что-то окончательное. Василиса прищурилась.
- а я, может, и не спрашиваю, отпускают меня или нет.
бандит кивнул.
- вот именно, - тихо сказал он. - в этом и вся проблема.
Кащей на секунду отвёл взгляд, будто собираясь с чем-то, что обычно не выносит наружу. и когда заговорил снова - голос его стал другим. не мягче. но... глубже.
- ты, может, думаешь, что всё это у меня так... - он чуть повёл рукой, - игра, привычка, интерес.
мужчина усмехнулся, но уже без прежней лёгкости.
- я, честно говоря, и сам так думал.
слова повисли. непривычные. даже для него. он на секунду замолчал, потом снова посмотрел на неё - уже иначе. без той привычной иронии, без прищура.
прямо.
- а потом понял, что не особо-то хочу делить, - сказал тихо. - вообще ни с кем.
пауза.
- не люблю, знаешь ли, когда моё становится... общим.
Василиса резко втянула воздух. не громко. но заметно. он это уловил. и добавил, уже почти вполголоса:
- и давай без этих твоих... - он чуть усмехнулся, - «я не вещь».
покачал головой.
- ты не вещь. с вещами проще.
он чуть подался вперёд.
- а ты... - бандит на секунду запнулся, словно подбирая слово, и это было почти незаметно, но слишком непривычно для него, - ты проблема.
и вдруг, на короткое мгновение, в глазах его действительно мелькнуло что-то чужое его обычному состоянию. не расчёт. не холод. что-то... уязвимое. почти мальчишеское. и исчезло так же быстро.
- но я, видишь ли, - продолжил он уже привычнее, - такие проблемы не бросаю.
сказано было спокойно. даже буднично. и от этого - страшнее. Василиса моргнула. один раз. словно сбрасывая наваждение. в голове на секунду стало пусто. влюбился? мысль мелькнула - и тут же уколола. резко. потому что не вязалась. с ним - не вязалась.с этим человеком, у которого вместо чувств всегда были расчёты. у которого вместо слов - намёки. у которого вместо привязанности - привычка брать. она посмотрела на него ещё раз. внимательно. с сомнением. с недоверием.
- у тебя, - медленно произнесла она, - оказывается, и душа есть. - без насмешки. скорее... с удивлением.
Кащей тихо хмыкнул.
- сам в шоке, - ответил он. - но факт остаётся фактом. - бандит чуть склонил голову. - так что ты, царевна, - добавил он уже мягче, - прежде чем делать резкие движения... подумай.
и в этих словах не было прямой угрозы. но было обещание. что просто так он её из своей жизни не выпустит.
- Кащей... - она чуть отвела взгляд, будто на секунду устала держать его прямой, тяжёлый напор. - я же сразу говорила: не рассчитывай ни на что.
сказано было спокойно. без вызова. но твёрдо. она действительно говорила это. тогда, в самом начале, когда всё казалось проще - легче, поверхностнее. когда можно было заранее выставить границы и быть уверенной, что их никто не станет проверять на прочность. он это помнил. конечно, помнил.
Кащей тихо хмыкнул, опуская взгляд на стол, будто разглядывая узор скатерти.
- я не рассчитываю, - произнёс мужчина неторопливо. он поднял глаза. и в них уже не было той привычной ленивой насмешки. там было что-то другое. глубже. темнее. - я беру, - добавил он чуть тише.
слова прозвучали просто. почти буднично. но по спине невольно прошёл холодок. бандит не спешил продолжать. дал ей время услышать. пропустить через себя.
- рассчитывают те, кто сомневается, - продолжил он, чуть наклоняясь вперёд. - ждут, надеются... договариваются.
уголок его губ дрогнул.
- я так не умею.
пауза.
- и не люблю.
он смотрел на неё теперь прямо, не скрываясь за привычной игрой.
- ты тогда сказала - «не жди», - тихо напомнил мужчина. - а я и не ждал.
едва заметно качнул головой.
- я просто смотрел.
слова его ложились медленно. тяжело.
- как ты заходишь, - продолжил он, - как садишься, как смотришь, когда думаешь, что никто не видит.
Василиса едва заметно напряглась. он это увидел. конечно.
- и понял одну простую вещь, - добавил он. - что мне это... не всё равно.
пальцы его сжались чуть сильнее, но голос остался ровным.
- а когда мне не всё равно - я не отхожу.
пауза. долгая.
- даже если мне сразу сказали «не надо».
мужчина откинулся назад, словно сказал что-то совершенно очевидное. но взгляд не отвёл.
- так что не переживай, - усмехнулся он, но без прежней лёгкости. - я на сказки не ведусь.
чуть склонил голову.
- я их сам пишу.
тишина между ними стала гуще. неуютнее. и в ней уже не было места прежней лёгкости. потому что теперь это было не просто разговором. это было заявлением.
- и кстати... - добавил он после короткой паузы, будто между прочим, но слишком уж выверенно, чтобы это было случайно. - Константин я.
сказано было спокойно. без привычной насмешки. без игры. просто - факт. и именно это выбивало. Василиса вскинула брови. медленно. почти неуловимо. секунда - и внутри что-то неприятно качнулось. имя. настоящее. не «Кащей». не кличка, за которой удобно прятаться, не маска, не образ, к которому уже привыкаешь и перестаёшь искать за ним человека. Константин. она молчала. смотрела на него внимательнее, чем до этого. будто впервые. и не понимала - что это сейчас было. шаг навстречу? или наоборот - ещё глубже в ловушку? потому что такие, как он, не разбрасываются настоящими именами. не открываются. не делают лишних движений. это было либо высшей степенью доверия... либо самым точным расчётом. и от этого становилось только тревожнее.
- ну надо же... - тихо протянула она, чуть прищурившись. - а я уж думала, ты так и останешься сказкой.
он усмехнулся. едва заметно.
- у сказки, красавишна, - ответил бандит негромко, - есть развязка.
и снова этот взгляд. тяжёлый. спокойный. уверенный в том, что он делает. она не ответила. не нашла, что сказать. да и не хотела. слишком много всего в этой короткой фразе оказалось намешано. слишком близко к грани. и вдруг - будто по чужой воле - пространство вокруг них треснуло. слишком знакомые голоса разрезали тягучую тишину. громкие. живые. чуждые этой вязкой, почти удушливой атмосфере. Василиса едва заметно скосила взгляд в сторону. и сразу же узнала. Саша. Космос. они шли через зал уверенно, шумно, в своей привычной манере, в компании каких-то нерусских парней - переговаривались, смеялись, будто весь ресторан принадлежал им одним. сердце у неё на секунду ухнуло вниз. резко. неприятно. она мгновенно отвернулась обратно, чуть опустив взгляд, словно это могло её спрятать. глупо. но рефлекторно. ладони сжались чуть сильнее. только бы не заметили. ни они - её. ни он - их. потому что встреча этих миров в одном месте сейчас была бы слишком. слишком опасной. слишком неудобной. слишком лишней. Белови замерла, будто даже дышать стала тише, стараясь слиться с этим столом, с этим полумраком, с этим чужим восточным уютом. и только внутри нарастало напряжение. тонкое. острое. как перед чем-то, что вот-вот может случиться.
конечно, он заметил. такие, как Кащей, не пропускают мелочей. тем более - таких. лёгкое движение её плеч, этот почти незаметный поворот головы, то, как взгляд на долю секунды «убежал» в сторону - всё это он уловил мгновенно. без усилия. на уровне привычки. он не стал спрашивать сразу. только медленно повернул голову вслед за её коротким, предательским взглядом. и увидел. губы его чуть дрогнули в усмешке. тихой. понимающей.
- ну вот и компания подтянулась... - протянул он негромко, словно сам себе, но так, чтобы она услышала.
взгляд его задержался на Саше, скользнул по Космосу, оценивающе, спокойно, без лишней суеты. и вдруг - чуть прищурился. будто чего-то не хватало. или... кого-то.
- а где твой... - он на секунду задумался, будто специально подбирая слово, - богатырь?
и усмехнулся уже откровеннее.
- Иванушка.
Василиса сжала губы. сильнее, чем хотелось бы. не ответила. не повернулась. но внутри всё неприятно сжалось - слишком быстро, слишком резко. и будто в насмешку над этой паузой, над её молчанием, над всей ситуацией - дверь ресторана открылась. резко. порыв холодного воздуха ворвался внутрь вместе с очередным посетителем. Кащей перевёл взгляд. и уголок его губ медленно пополз вверх.
- а-а... - тихо протянул он, почти довольный. - вот и сказка подъехала.
Валера шёл не спеша, по пути хлопнув кого-то из братвы по плечу. Пчёлкин вошёл быстро, уверенно, даже не задерживаясь у входа. окинул зал коротким, привычно цепким взглядом - тем самым, которым он всегда «считывал» пространство. и почти сразу направился к своим. сел к ним, будто был здесь всегда. будто ничего и не произошло. будто ночь, разговоры, драка, обвинения - всё это осталось где-то в другом измерении.
Василиса невольно напряглась сильнее. плечи её стали жёстче, дыхание -глубже. она всё ещё не смотрела в ту сторону. но чувствовала. его присутствие. слишком остро.
Кащей это видел. и, кажется, находил в этом особое удовольствие.
наконец Белова выпрямилась, словно внутренне приняв какое-то решение, и, не глядя на него, тихо, но твёрдо сказала:
- Кащей, пошли отсюда.
в её голосе не было ни паники, ни просьбы. скорее - попытка удержать ситуацию под контролем, пока она ещё поддаётся.
он услышал. конечно, услышал. но вместо того чтобы подняться, только откинулся глубже в спинку стула, вытянувшись с той ленивой, почти хищной расслабленностью, которая появлялась у него всякий раз, когда ему становилось интересно.
- ну не-е-ет... - протянул он мягко, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. - ты что, красавишна.
мужчина повернул к ней голову, и в глазах его мелькнул тот самый блеск - опасный, живой.
- мы с тобой, между прочим, не виделись сколько? - он чуть приподнял бровь. - а ты сразу - «пошли».
уголок губ его дрогнул.
- я, может, только начал приходить в себя от встречи.
бандит склонил голову, разглядывая её внимательнее, почти откровенно, не скрываясь.
- соскучился, - добавил он тише, уже без прежней игры в голосе. - ещё не насмотрелся.
слова его, как всегда, звучали спокойно. но в них было слишком много того, что не произносится вслух. Василиса напряглась сильнее.
- Кащей..
но бандит уже отвёл взгляд. лениво. будто она сказала что-то несущественное. и кивнул в сторону зала.
- да и вообще... - протянул он, чуть усмехнувшись. - ты посмотри вечер перестаёт быть томным.
в его голосе мелькнула почти мальчишеская заинтересованность - но и она была обманчивой. он слегка повернул подбородок в сторону знакомых фигур, не скрывая, что наблюдает.
- компания у тебя... яркая, - добавил он. - грех уходить.
Василиса сжала губы. сердце стучало быстрее, чем хотелось бы. слишком близко. слишком не вовремя. слишком всё...
- мне не нравится это, - тихо сказала она, уже глядя прямо на него.
мужчина перевёл взгляд обратно. медленно.
- что именно? - спокойно спросил бандит. - что они здесь? - чуть наклонил голову. - или что я это вижу?
и снова эта лёгкая усмешка. беззлобная. но неприятная.
- расслабься, - добавил он тише. - я не мальчик, чтобы устраивать сцены.
чуть склонился вперёд.
- пока.
и вот это «пока» прозвучало едва слышно. но слишком отчётливо. он снова откинулся назад, будто разговор на этом был закрыт. но взгляд его время от времени всё равно скользил в сторону той самой компании. внимательно. с интересом. с расчётом. а напряжение между ними только нарастало.
Белова шумно, почти устало выдохнула, будто вместе с воздухом пыталась выпустить из себя это нарастающее, липкое напряжение. пальцы её бессмысленно мяли бумажную салфетку, превращая её в тонкие рваные полосы. ладно. пусть. решение было не столько осознанным, сколько вынужденным - от безысходности, от невозможности сейчас взять и исчезнуть. и в тот же самый миг - как назло, как по чьей-то злой, чужой режиссуре - она почувствовала взгляд. тяжёлый. прямой. до боли знакомый. такой, который узнаёшь кожей, спиной, затылком - даже не оборачиваясь. сука... ну надо ж было... мысль пронеслась резко, почти болезненно.
Кащей это уловил сразу. он даже не посмотрел на неё - просто чуть склонил голову, лениво подпирая висок рукой, и тихо усмехнулся, глядя куда-то поверх её плеча.
- смотри-ка... - протянул он почти с ленивым интересом. - Иванушка тебя и со спины узнаёт.
в его голосе не было злобы. только наблюдение. и - удовольствие от происходящего. Василиса коротко усмехнулась, стараясь, чтобы это прозвучало легко. почти небрежно. хотя внутри всё уже сжалось в тугой узел.
- а что ж меня? - отозвалась она, не оборачиваясь. - может, тебя.
сказано было с той самой интонацией - на грани шутки и колкости.
Кащей тихо хмыкнул.
- меня? - переспросил он, будто всерьёз задумался. перевёл взгляд на неё. - нет, - качнул головой. - на меня так не смотрят.
и чуть прищурился.
- на меня смотрят... по-другому.
выдержал короткую паузу, снова возвращая взгляд туда, за её спину.
- а это... - протянул он негромко, - это уже личное.
Василиса всё ещё не оборачивалась. но чувствовала. каждую секунду этого взгляда. как он прожигает. как требует. как будто тянет её назад, заставляет повернуться. плечи её чуть напряглись. пальцы сжались сильнее.
- не накручивай, - тихо бросила она, больше себе, чем ему.
Кащей усмехнулся.
- я? - переспросил он. - да я вообще сижу спокойно.
мужчина чуть подался вперёд, голос стал ниже.
- это у вас там что-то крутится.
и в этих словах уже не было лёгкости. только внимательное, холодное наблюдение. он ждал. смотрел. и, кажется, был абсолютно не против того, чтобы этот вечер стал ещё интереснее.
- ничего у нас не крутится. - ответила Василиса, стараясь, чтобы голос её звучал ровно, спокойно, убедительно. хотя внутри всё уже давно шло наперекосяк.
Кащей посмотрел на неё внимательно. дольше, чем обычно. будто не просто слушал - проверял. на вес. на прочность. на правду. и вдруг сказал:
- тогда выходи за меня замуж.
спокойно. без усмешки. без намёка на шутку. как будто речь шла о чём-то будничном. решённом.
Василиса моргнула. раз. второй. слова будто не сразу дошли до неё.
- что? - вырвалось у неё громче, чем следовало, почти срываясь на резкость. несколько человек за соседними столами обернулись. она даже не заметила. смотрела только на него. прямо. с ошарашенным, почти растерянным выражением лица.
а бандит рассмеялся. тихо сначала. потом чуть громче. но смех этот не был лёгким. скорее - довольным. будто он только что бросил камень в воду и теперь с интересом наблюдает, как расходятся круги.
- вот это реакция... - протянул он, откинувшись на спинку стула и всё ещё улыбаясь. - я даже не ожидал.
мужчина покачал головой, скользнув по ней взглядом.
- а ты чего так испугалась?
улыбка его стала мягче. но от этого - не легче.
- я же не завтра в ЗАГС тащу, - добавил он, будто успокаивая. и снова посмотрел на неё. внимательно. слишком внимательно.
Василиса наконец выдохнула. резко. сбито. сердце стучало где-то в горле.
- ну правильно, давай сразу обвенчаемся. - саркастично бросила Белова, залпом допивая вино, будто тем самым ставя точку не только в его словах, но и во всей этой нелепой, внезапной «серьёзности».
стекло тихо стукнуло о столешницу. чуть сильнее, чем следовало. она даже не посмотрела на него сразу - отвела взгляд в сторону, сжала губы, будто заранее отсекая любую возможность продолжения. но он, конечно, не отступил. Кащей медленно усмехнулся. не громко. не вызывающе. скорее с каким-то ленивым интересом, будто её реакция только подтвердила его ожидания.
- а ты, я смотрю, не теряешься, - протянул он, чуть наклоняя голову, разглядывая её внимательнее. - уже и обвенчаться готова... быстро ты.
в голосе - привычная насмешка. но под ней - что-то плотнее. тяжелее. Белова резко перевела на него взгляд.
- не обольщайся. - сухо отрезала она. - это не согласие. это сарказм. знаешь такое слово?
- знаю. - спокойно кивнул он. - просто тебе не идёт.
Белова нахмурилась.
- а что мне идёт, по-твоему?
Кащей чуть откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок, и посмотрел на неё уже без улыбки. дольше. чем обычно.
- молчать. - сказал он негромко. и это прозвучало не как приказ. а как констатация, от которой по спине почему-то прошёл холодок.
Василиса усмехнулась. криво. но раздражённо.
- а ты не перепутал? - прищурилась она. - я тебе не одна из твоих...
Белова не договорила. но и не нужно было. он понял. конечно понял. и уголок его губ чуть дёрнулся.
- именно поэтому ты здесь. - спокойно ответил он. - а не «одна из».
и снова - без нажима. но с той самой странной уверенностью, от которой становилось не по себе. Василиса отвела взгляд. на секунду. будто давая себе паузу. собраться.
- Кащей... - начала она уже тише, но с заметным напряжением. - давай без этого всего, а? я тебе сразу всё сказала. ничего между нами нет и не будет.
он кивнул. слишком легко. слишком спокойно.
- да я понял.
и затем, чуть склонившись вперёд:
- только ты сама в это не до конца веришь.
Белова резко подняла на него глаза. и вот теперь в них уже вспыхнуло.
- да ну? - холодно.
- да. - так же спокойно. и эта его невозмутимость раздражала сильнее любых слов. будто он не спорил. не доказывал. просто... знал.
- ты много на себя берёшь. - тихо сказала она.
- беру. - согласился он без колебаний. - потому что могу.
и снова эта пауза. тяжёлая. наполненная чем-то недоговорённым. Василиса провела пальцами по краю бокала, уже пустого, будто ища в этом движении опору.
- ты вообще понимаешь, что говоришь? - наконец выдохнула она.
- прекрасно. - отозвался он. - лучше, чем ты думаешь.
бандит смотрел на неё прямо. не отводя взгляда. и в этом взгляде не было ни игры, ни привычной бандитской бравады. только упрямая, почти опасная уверенность.
- я не делю. - добавил он тише. - не умею.
слова прозвучали просто. но слишком ясно. слишком однозначно. и от этого - куда тяжелее, чем если бы он кричал или давил.
Василиса сжала челюсть. наклонилась чуть вперёд, опираясь ладонями о стол.
- а придётся. - так же тихо ответила она. - потому что я, блять, не дробь, чтоб делить.
он чуть прищурился.
- знаю. поэтому и не собираюсь тебя отпускать.
и вот теперь это уже было почти прямым. почти угрозой. почти признанием. в одном. и где-то на границе этих слов воздух вдруг стал гуще. тяжелее. как перед грозой.
- да пошёл ты. - фыркнула она, хмурясь.
слова сорвались резко, почти грубо - без прежней игры, без намёка на шутку. ей уже было не смешно. и не странно. раздражение поднималось внутри быстрыми, горячими волнами. чего он там себе надумал? кто он вообще такой, чтобы вот так - спокойно, уверенно - ставить её перед фактом, будто она уже где-то там, в его мире, уже что-то ему должна? нашёлся, блять, хозяин медной горы...
Кащей чуть покачал головой. медленно. с показной укоризной.
- ц-ц-ц... - протянул он, щёлкнув языком. - некрасиво так говорить, царевна.
уголок его губ пополз вверх - нагло, почти лениво.
- просто неприлично.
бандит смотрел на неё спокойно. слишком спокойно. и от этого бесило ещё сильнее.
- ты серьёзно думаешь, что я с тобой в такие игры играть буду? - процедила Василиса, наклоняясь чуть вперёд, уже не скрывая раздражения.
он чуть приподнял бровь.
- а ты уже играешь, - мягко ответил мужчина. - просто пока делаешь вид, что нет.
она усмехнулась. коротко. зло.
- ты, Кащей, себе льстишь.
бандит не стал спорить. только чуть наклонил голову, разглядывая её внимательнее.
- может быть, - согласился он спокойно. - а может, просто вижу дальше, чем ты сейчас хочешь.
Василиса сжала губы.
- не додумывай за меня.
- я и не додумываю, - отозвался он тихо. - я наблюдаю. - чуть подался вперёд. - и делаю выводы.
Белова резко выпрямилась.
- оставь свои выводы при себе.
Кащей усмехнулся. беззлобно. но слишком уверенно.
- не получится.
и в этот момент его взгляд снова скользнул за её спину. коротко. но достаточно, чтобы она это заметила.
- у тебя, кстати, проблемы, - добавил он негромко. - и они уже смотрят сюда.
Василиса замерла. всего на мгновение. но этого хватило, чтобы внутри всё неприятно сжалось. она медленно, будто через силу, повернула голову. и сразу наткнулась на взгляд. Саша. он не просто смотрел - он буквально прожигал её глазами, тяжёлым, жёстким, до боли знакомым взглядом старшего брата, в котором сейчас не было ни капли прежней мягкости. скулы его напряглись, челюсть сжалась так, что это было видно даже на расстоянии. и не он один. Валера - с той самой настороженной, собранной серьёзностью, которая у него появлялась, когда дело пахло чем-то нехорошим. Космос - непривычно тихий, с прищуром, в котором читалось больше, чем в словах. и Витя... Витя не отводил взгляда. совсем. сидел с краю, даже чуть в стороне, но напряжение в нём было почти осязаемым - в плечах, в линии шеи, в том, как он держал руки, будто сдерживая что-то внутри. все они были сейчас одинаковыми. натянутыми. как струна, готовая сорваться.
- твою мать... - едва слышно прошептала Василиса, чувствуя, как сердце уходит куда-то вниз. она резко отвернулась обратно. слишком быстро. слишком показательно. будто ничего не произошло. будто всё под контролем.
Кащей тихо хмыкнул. его это, кажется, искренне забавляло. он наблюдал за ней с тем самым ленивым интересом, с каким смотрят хорошее представление, зная, что самое интересное ещё впереди.
- да ладно тебе, красавишна... - протянул он, чуть склонив голову. - чего ты так напряглась?
уголок его губ медленно пополз вверх.
- тебе ж не шестнадцать, вроде.
бандит сделал паузу, разглядывая её лицо, ловя каждое изменение, каждую тень эмоции.
- по головушке не стукнут за то, что в кабаке с взрослым дядей сидишь.
в его голосе скользнула насмешка. лёгкая. но цепкая. он откинулся на спинку стула, будто устраиваясь поудобнее, и снова бросил короткий взгляд в сторону компании.
- или я чего-то не понимаю? - добавил мужчина, почти лениво.
Василиса сжала губы. её раздражение уже смешивалось с тревогой. плохое сочетание. очень.
- ты как будто специально... - тихо процедила она, не глядя на него.
- конечно, - спокойно ответил он. без тени сомнения. бандит наклонился чуть ближе. - мне интересно.
и вот это было сказано уже без насмешки. чисто. прямо.
- ты между ними сейчас где стоишь, - добавил он тише. - там...
кивок в сторону зала.
- или здесь.
и в этих словах не было вопроса. только постановка факта. как будто выбор уже назрел. и избежать его не получится.
- я везде, Кащей. - фыркнула Белова, стараясь слишком не вдумываться в суть его слов.
- а на двух стульях всё же не усидишь, царевна. - хмыкнул бандит, поставив пустой бокал на стол.
и вдруг - как будто кто-то нарочно щёлкнул невидимым переключателем - пространство сменилось. музыка. сначала мягко, почти незаметно, словно подкрадываясь, а затем - увереннее, громче, заполняя собой зал. и через пару мгновений - голос. женский. чистый. на английском. Василиса едва заметно нахмурилась. что-то в этом голосе знакомое. слишком. Белова чуть приподняла голову, прислушиваясь, и внутри неприятно кольнуло узнавание. показалось ведь? или...
- ой, ты глянь... - протянул Кащей с ленивым интересом, будто сам только сейчас заметил. - вся твоя делегация сегодня в сборе. - он кивнул в сторону сцены.
Василиса повернула голову. и замерла. Оля. она стояла там - под мягким светом, у микрофона, со скрипкой в руках. в платье, которое подчёркивало её хрупкость и одновременно делало её слишком заметной. слишком красивой. не той домашней, чуть уставшей Олей, которая ещё пару дней назад жаловалась по телефону на Сашу, на бесконечные стены квартиры, на скуку, на то, что жизнь будто застряла. нет. сейчас она была другой. живой. собранной. яркой, но не вычурной. и голос её - уверенный, тёплый - разливался по залу, цепляя, заставляя слушать. Василиса даже не сразу моргнула. слишком резко это было. слишком не вовремя. она почти машинально метнула взгляд в сторону Саши. и тут же пожалела. он сидел, как натянутая пружина. плечи напряжены, лицо каменное, но в этом камне уже проступали трещины - слишком явные, слишком опасные. взгляд его был прикован к сцене, к Оле, и в нём не было ни гордости, ни восхищения. только жёсткость. и что-то ещё. глухое. тяжёлое. как будто он сейчас не просто смотрел - сдерживался. Валера рядом с ним уже не выглядел спокойным. Космос тоже притих, хотя обычно в таких ситуациях именно он начинал разряжать обстановку. а Витя... Витя перевёл взгляд со сцены на Василису. на секунду. и в этом взгляде было слишком много всего сразу. Белова резко перевела взгляд обратно на сцену. сердце забилось чаще. на сцене Оля наконец заметила мужа. это было видно сразу - по тому, как она чуть шире распахнула глаза, как на долю секунды сбилось дыхание. но она не остановилась. не сбилась. не позволила себе сорваться. продолжила петь. и это - почему-то - делало ситуацию ещё острее. будто каждый звук, каждая нота теперь натягивала невидимую нить между ней и Сашей. и эта нить вот-вот могла порваться.
Кащей тихо усмехнулся.
- ну и вечерок у тебя, красавишна... - протянул он почти с удовольствием. - прям театр.
он снова скользнул взглядом между сценой и столом.
- и, главное, все роли уже расписаны.
пауза.
- только финал пока не ясен. - он чуть наклонился к ней. - любишь такие спектакли?
Василиса ничего не ответила. она смотрела вперёд. но уже не видела ни сцены, ни людей. только ощущала, как всё вокруг начинает медленно, но верно идти к чему-то плохому.
- помолчи хоть сейчас. - бросила она нервно, почти сквозь зубы. слишком много всего навалилось разом. слишком резко.
музыка стихла. последняя нота будто ещё на мгновение зависла в воздухе - тонкая, звенящая, - и только потом растворилась в шуме зала. люди зааплодировали, кто-то громче, кто-то лениво, кто-то с искренним восторгом. обычная реакция. обычная сцена. только не для них. не для этого вечера. Оля чуть кивнула, принимая аплодисменты, и почти сразу же - не задерживаясь, не улыбаясь лишнего - ушла со сцены. быстро. слишком быстро для человека, который только что выступал. и через пару минут Саша сорвался с места. почти без слов. просто развернулся и ушёл следом - в сторону служебного помещения, туда, куда посторонним обычно вход был закрыт. как будто его туда тянуло. как будто иначе он просто не мог.
Василиса проводила это взглядом. коротким. но достаточно долгим, чтобы внутри неприятно кольнуло. она знала этот взгляд Саши. знала это движение. и ничем хорошим оно обычно не заканчивалось. медленно выдохнув, Белова снова повернулась к Кащею. тот сидел, не двигаясь, и смотрел с откровенным, почти ленивым удовольствием. как человек, который получил именно то, чего хотел. ни капли удивления. ни капли напряжения. только интерес. живой. цепкий. и это раздражало едва ли не больше всего остального.
- ага, значит, певичка - жёнушка брата? - расслабленно спросил Кащей.
у Василисы, кажется, дёрнулая глаз, а тонкие пальцы едва не помяли серебряную вилку. когда Кащей это все заметил, уголок его губ дрогнул.
- я ж говорил, вечерок будет не скучный.
Белова нахмурилась сильнее.
- тебе это всё в кайф, да? - тихо спросила она, уже не скрывая раздражения.
бандит посмотрел на неё. прямо.
- мне в кайф, когда всё честно, - спокойно ответил он. - а сейчас... - он чуть кивнул в сторону, куда ушёл Саша, - сейчас всё начинает становиться настоящим.
мужчина откинулся назад, переплетая пальцы, будто устраиваясь поудобнее.
- маски спадают.
Василиса сжала губы.
- у тебя только одни маски и есть.
он усмехнулся.
- возможно. но я хотя бы не делаю вид, что их нет.
она резко отвела взгляд. сердце билось быстрее. мысли путались. мало того, что брат увидел её вместе с Кащеем. так ещё и сам Кащей этому всему радовался, как подарку! будто ему Ералаш включили и мандаринов дали.
- ну вот и не делай. - она резко встала из-за стола. - а я пойду, устала.
сказано было на выдохе. резко. слишком резко. и дело было не в усталости. и не в раздражении к Кащею даже. ей нужно было уйти. быстро. пока всё не схлопнулось в одну точку. пока Саша там - за закрытой дверью - разбирается с Олей. пока ещё не вышел и не вспомнил про сестру.
Кащей тихо хмыкнул, даже не двигаясь.
- сядь, не ломай комедию.
лениво. с насмешкой. как будто она - часть того самого спектакля, который он так внимательно наблюдал.
Василиса сжала зубы. сегодня он раздражал её сильнее, чем когда-либо. сильнее даже, чем должен был. она не ответила. даже не посмотрела на него. просто развернулась - резко, почти на пятке - и пошла к выходу, быстро, отрывисто, стуча каблуками по полу. шаги её звучали громче, чем хотелось бы, но остановиться она уже не могла. только вперёд. только прочь отсюда. сквозь чужие взгляды, через столы, через музыку, которая снова начинала играть, будто ничего не произошло. почти дошла. почти.
- притормози-ка!
голос ударил в спину. знакомый до боли.
Саша. она остановилась не сразу. секунда. две. будто надеялась, что ослышалась. но нет. он уже шёл к ней - быстро, жёстко, не скрывая ни взгляда, ни намерений. и в этом шаге было слишком много всего. злости. напряжения. и... чего-то ещё. такого, от чего становилось не по себе. Василиса медленно выдохнула. и только потом обернулась.
- привет. - она попыталась улыбнуться.
улыбка вышла слишком лёгкой. слишком поспешной. будто приклеенной не к губам - к ситуации, к необходимости выглядеть спокойно, когда внутри уже всё начинало звенеть тонкой, натянутой струной.
- привет, ласточка моя. - Саша улыбнулся в ответ. и вот эта его улыбка была хуже любой злости. слишком мягкая. слишком тёплая. слишком неправильная для того, как горели его глаза.
он обнял её за плечи - уверенно, по-своему бережно, но с нажимом, от которого Василиса едва заметно повела плечом. пальцы его легли на кости, выступающие под тонкой тканью, и сжались чуть сильнее, чем следовало бы. не больно. но ощутимо.
- пойдём... покурим, да?
голос - ровный. почти ласковый. и от этого становилось только тревожнее.
Василиса кивнула. что ей оставалось? они пошли к выходу - медленно, будто ничего особенного не происходило. будто это обычный вечер, обычный разговор, обычный брат, который просто решил выйти с сестрой на воздух. только вот шаги Саши были чуть тяжелее обычного. м ладонь на её плече не отпускала. за спиной остался зал - шумный, тёплый, полный чужих голосов, смеха, музыки, чужой жизни. там, у столика, остался Кащей. Василиса чувствовала его взгляд спиной - ленивый, внимательный, почти насмешливый. как будто он заранее знал, чем всё это закончится.
дверь распахнулась. вечерний воздух ударил в лицо прохладой. тишина снаружи показалась оглушительной после ресторанного гула. Саша отпустил её не сразу. секунду ещё держал. потом - медленно убрал руку. достал сигареты. щёлкнула зажигалка. огонёк на мгновение осветил его лицо - и Василиса увидела: челюсть сжата, взгляд тяжёлый, упрямый, злой. он затянулся. выдохнул дым в сторону. молчание. длинное. нехорошее.
табачный дым стелился низко, будто не решаясь подниматься выше - слишком плотным был воздух между ними. шум ресторана остался за дверями, приглушённый, чужой, словно происходил в каком-то другом мире. здесь же - только они двое. и напряжение, которое можно было потрогать руками. Саша стоял чуть в стороне, опершись плечом о холодную стену. сигарета между пальцами тлела, пепел уже давно просился вниз, но он будто не замечал. взгляд - в сторону, мимо неё. слишком ровный. слишком сдержанный.
- ну? - наконец сказал он, не глядя на неё. - поделишься с братом о своих мутках?
вот теперь - без улыбки. без привычной мягкости. голос сухой, почти чужой.
Василиса сглотнула, чувствуя, как внутри что-то резко, неприятно дёрнулось. раздражение поднялось мгновенно - как всегда, как защита, как рефлекс. проще злиться, чем объяснять. проще огрызнуться, чем признать, что задело. она чуть отвела плечи назад, будто выравнивая спину под этим давлением.
- каких мутках, Саш? просто ужин.
он медленно повернул голову. посмотрел. и вот этот взгляд - тяжёлый, прямой - оказался куда хуже крика.
- с такими просто не ужинают, Василиса. и нечего из меня идиота делать! - резко рявкнул он, и в голосе уже прорезался гнев, не прикрытый ничем.
Белова вспыхнула мгновенно.
- да никто и не делает, природа сама постаралась! - огрызнулась, почти не думая.
Саша коротко хмыкнул. без тени веселья.
- и над тобой, я смотрю, тоже. - бросил он холодно. - раз ты не понимаешь, с кем связалась.
слова легли тяжело. слишком знакомо. слишком больно - потому что от него. Василиса вскинула подбородок, будто это могло защитить.
- да он не хуже тебя.
итвот это уже было сказано в упор. почти вызов. Саша сделал шаг к ней. медленно. слишком близко. пепел с сигареты сорвался вниз.
- хуже, Василиса, ещё как хуже! - голос его стал ниже, плотнее, будто он сдерживал что-то куда более резкое. - ты хоть знаешь, чем он занимается?
она молчала. не потому что не хотела ответить. потому что не собиралась. ну и.. действительно не знала. никогда не спрашивала, да и Кащей о своих делах не упоминал.
а Саша продолжил, уже тише - и от этого страшнее:
- он людей под себя ломает. так, что потом не собирают. - Белов жадно затянулся едким дымом. - через него оружие идёт. грязное. без вопросов.
ещё тише:
- и кровь за ним есть. не одна. мне продолжать?!
Василиса невольно отвела взгляд на секунду. всего на секунду. но он заметил.
- я тебя не для этого растил, - глухо добавил он, и в этом «растил» вдруг прорезалось что-то настоящее. живое. не бандитское. - не для того, чтоб ты потом с таким, как он, шаталась по кабакам!
голос сорвался чуть выше. почти крик. она сжала губы. сердце билось быстрее - от злости, от упрямства, от того, что он... прав? нет. не сейчас.
- а с каким «таким», Сань? - она усмехнулась. тихо. с нажимом. - ты сам-то лучше, что ли?
удар. прямо в лоб. Саша дёрнулся. и вот теперь в его взгляде вспыхнуло.
- не сравнивай! - рявкнул он.
тишина стала звенящей - тонкой, натянутой до предела, как струна, готовая лопнуть от малейшего движения. даже воздух, казалось, на мгновение застыл между ними, густой, тяжёлый, пропитанный табачным дымом и чем-то ещё - более острым, почти болезненным. Саша отвернулся. резко, будто не выдержал её взгляда. провёл ладонью по лицу - жёстко, с нажимом, словно пытался стереть с себя не только усталость, но и вспыхнувшее раздражение. на секунду прикрыл глаза. вдохнул глубже. когда он снова посмотрел на неё, взгляд изменился. не стал мягче - нет. но в нём появилось что-то другое. более тяжёлое. более личное.
- меня с этой мразью не сравнивай, - сказал он уже ровнее, почти глухо. - и сама больше с ним не шастай.
это «не шастай» прозвучало не как просьба. как приказ. как граница, которую он проводил за неё - не спрашивая.
Василиса вскинула подбородок. медленно, упрямо, словно этим жестом пыталась вернуть себе хоть какой-то контроль.
- сама разберусь, Саш. где мрази, где нет. - в голосе её зазвенела сталь. - не маленькая. мне двадцать лет почти.
он дернулся. как будто это «двадцать» его задело сильнее, чем всё остальное.
- двадцать лет, а ума нет! - снова рявкнул он, и теперь уже не сдерживался.
слова ударили. грубо. прямо. Белова вспыхнула мгновенно, будто только этого и ждала.
- а у тебя и щас не больше! - отрезала она тем же тоном, не уступая ни на шаг.
и вот теперь они стояли друг против друга - одинаково упрямые, одинаково злые, одинаково не желающие уступать.
Саша резко выдохнул сквозь зубы. плечи напряглись.
- короче! - психанул он, будто одним этим словом отрезал всё дальнейшее. - базар окончен.
он откинул сигарету в сторону резким движением, даже не глядя, куда она упала. повернул голову к дверям ресторана - и будто по чьей-то злой иронии именно в этот момент они распахнулись. на пороге показался Пчёлкин. сигарета в зубах, ворот рубашки расстёгнут, взгляд усталый, но цепкий. он замер на секунду, уловив напряжение, повисшее в воздухе. слишком плотное, чтобы его не заметить.
Саша коротко кивнул в его сторону. почти незаметно, но в этом кивке было всё - и приказ, и предупреждение.
- и Пчёлкин тебя отвезёт, - бросил он уже через плечо.
тон - такой, что спорить не хотелось. и бессмысленно. он шагнул к Вите, быстро, вполголоса что-то сказал. коротко. жёстко. Пчёлкин кивнул - без лишних вопросов, только челюсть чуть сжалась сильнее обычного.
и Саша ушёл. просто развернулся и зашёл обратно в ресторан, не оборачиваясь. как будто всё уже решил. как будто точку поставил. дверь за ним захлопнулась, отрезая шум, свет, людей - оставляя снаружи только их двоих. и всё то, что между ними так и не было сказано.
Василиса на секунду закрыла глаза и тихо выдохнула, чувствуя, как внутри медленно, вязко поднимается раздражение - тягучее, липкое, до боли знакомое. оно не вспыхивало резко, не обжигало - нет. оно накатывало постепенно, обволакивало, забиралось под кожу, в мысли, в голос.
- сама доберусь. - фыркнула она, даже не удостоив его взглядом, и резко шагнула вперёд, стуча каблуками по холодному асфальту.
вечерний воздух ударил в лицо прохладой - свежей, почти резкой. он чуть остудил виски, чуть прояснил голову... но только на уровне тела. мысли же, наоборот, начали разгоняться - быстрее, хаотичнее, цепляясь одна за другую. шаг. ещё шаг. она не ускорялась. не бежала. просто шла - прямо, упрямо, будто если выдержать это направление, если не сбиться, не обернуться, можно уйти от всего сразу. от него. от разговора. от себя самой. но, конечно, нельзя. Пчёлкин догнал её почти сразу. как всегда. два быстрых шага - и его рука уже на её локте. не грубо. не резко. но так, что остановил. надёжно. уверенно. слишком знакомо.
- нет, не доберёшься. - сказал он спокойно. и в этом спокойствии не было ни насмешки, ни злости. только твёрдость. та самая, от которой всегда было сложнее всего отмахнуться.
Василиса дёрнула рукой - резко, почти зло.
- отпусти.
он не отпустил. просто посмотрел на неё - прямо, внимательно. без привычной ухмылки, без игры. и от этого взгляда стало как-то не по себе.
- сядешь - отпущу. - всё так же ровно, непоколебимо сказал Витя. как будто не оставлял выбора. как будто выбора и не было.
она шумно выдохнула, сжав зубы. на мгновение показалось - ещё секунда, и она сорвётся. топнет ногой, как девчонка, сорвётся на крик - от злости, от усталости, от всего сразу. но нет. сдержалась.
- поехали быстрее, - бросила она хмуро, отводя взгляд.
Пчёлкин мимолётно хмыкнул - тихо, почти беззвучно. и отпустил.
дальше всё произошло быстро. почти механически. он открыл дверцу, усадил её в машину - свой чёрный «Мерседес», такой же, как у Саши: новый, блестящий, с тяжёлым глухим звуком закрывающейся двери и гладким кожаным салоном, который ещё не успел потерять заводской лоск. дверца хлопнула. аалон встретил её знакомым запахом - табака, кожи и чего-то ещё едва уловимого, но слишком узнаваемого. его. слишком его.
Белова села, сразу отвернувшись к окну. руки сложила на коленях, сцепив пальцы чуть сильнее, чем нужно - до напряжения, до лёгкой боли. он обошёл машину, открыл свою дверь, сел за руль. щелчок. и снова - тишина. короткая, но плотная. замкнутая. как будто они оказались не просто в машине - а в каком-то тесном, закрытом пространстве, где уже нельзя прятаться, нельзя отвернуться до конца, нельзя сделать вид, что ничего не происходит.
двигатель завёлся с глухим, уверенным рывком. фары разрезали темноту, выхватывая из неё кусок дороги. машина плавно тронулась. ресторан остался позади - с его светом, шумом, людьми, с чужими голосами и чужими жизнями. всё это быстро растворилось в огнях города, исчезло за поворотом. и вот тогда стало ясно. чётко. без иллюзий. от очередного разговора уже никуда не деться.
машина шла ровно. слишком ровно - как будто он специально держал себя в этих рамках, не давая ни скорости, ни рукам, ни мыслям выйти из-под контроля. свет фонарей скользил по стеклу, разрезая темноту на короткие отрезки. раз - лицо в отражении. два - снова тень. Василиса всё так же смотрела в окно. не моргая почти. будто там, за стеклом, происходило что-то важнее, чем внутри. тишина затянулась. сначала просто пауза. потом - напряжение. потом - уже почти разговор, который так и не начался. Витя чуть повёл плечом, будто отгоняя лишнюю мысль. провёл языком по губе - привычно, машинально. рука на руле сжалась сильнее, чем нужно.
- пристегнись, - сказал он наконец. голос негромкий. ровный. как будто это единственное, что сейчас можно сказать безопасно.
Василиса едва заметно скривила губы. когда это тебя, Пчёлкин, стало волновать ПДД?
- уже, - коротко бросила она.
щелчок ремня прозвучал запоздало. как подтверждение. как ответ - не на это. снова тишина. он кивнул сам себе. почти незаметно. и ещё пару секунд молчал.
- холодно? - добавил он вдруг.
она чуть повернула голову. медленно. с недоверием.
- серьёзно? - тихо усмехнулась.
Витя дёрнул уголком губ.
- пытаюсь начать нормально.
пауза.
- не получается, - добавил уже тише.
она отвернулась обратно. но в уголках губ что-то дрогнуло. почти незаметно.
- так и не начинай, - сказала она. слишком быстро. слишком резко. как будто боялась, что если он продолжит - придётся отвечать.
машина плавно перестроилась. поворот. ещё один. город редел. улицы становились тише. Витя коротко выдохнул. пальцы постучали по рулю - один раз, второй.
- Васён... - начал он. и замолчал.
Белова чуть напряглась. не оборачиваясь. ждала. но он не продолжил. слова будто застряли - где-то между привычной колкостью и чем-то более настоящим, к чему он явно не привык.
- что? - не выдержала она. тихо. но с нажимом.
он усмехнулся. без веселья.
- да ничего. забудь.
Василиса резко повернулась к нему.
- ты издеваешься?
Витя покачал головой.
- нет.
и снова - тишина. но уже другая. нервная.
- тогда не начинай, если не можешь договорить, - бросила она, отворачиваясь обратно.
Пчёлкин резко выдохнул через нос.
- да я могу, - сказал он. - просто...
осёкся. подобрал слово. не нашёл.
- просто что? - тихо, почти устало спросила она.
Витя на секунду прикрыл глаза. прямо на ходу. открыл.
- просто ты сразу на дыбы встаёшь, - сказал он ровно. - и смысла нет.
Василиса усмехнулась. горько.
- ну конечно. это ж я во всём виновата.
- я не это сказал.
- да ты никогда это прямо не говоришь, Пчёлкин, - отрезала она. - ты у нас вообще всё... красиво умеешь.
и вот это уже прозвучало с уколом. он сжал челюсть. сильнее.
- опять начинаешь, - тихо сказал он.
- а ты заканчивай тогда.
машина остановилась на светофоре. красный. они оба замерли. не двигаясь. слишком близко. слишком рядом. Витя медленно повернул голову. посмотрел на неё. долго. она почувствовала этот взгляд. но не повернулась. только пальцы её на коленях сжались ещё сильнее.
- Васён... - снова тихо.
и в этот раз - иначе. без давления. без раздражения. почти осторожно. она закрыла глаза на секунду. как будто собираясь. и всё-таки повернулась. медленно.
- что. - не резко. но жёстко.
Пчёлкин смотрел прямо. без привычной маски. и в этом взгляде было слишком много всего сразу - злость, усталость, что-то ещё не названное. он открыл рот. и снова не сказал. только выдохнул.
зелёный. машина тронулась. и разговор - опять не случился. но стал ближе, чем был.
когда Мерс стал заворачивать в знакомые с детства дворы - те самые, где каждая трещина в асфальте казалась родной, где фонари светили тускло и жёлто, как в старых воспоминаниях, - Витя вдруг открыл рот. и на этот раз - не остановился.
- ты правда думаешь, что я тебя предал? - тихо спросил он. не резко. не зло. и от этого - хуже.
Василиса замерла. всего на долю секунды. но этого хватило, чтобы внутри что-то дрогнуло. она тут же собралась. сжала пальцы сильнее. взгляд - вперёд.
- мне не надо думать, - ответила она ровно, почти холодно. - я слышала.
он коротко усмехнулся. без тени веселья. скорее - от бессилия.
- да ты вообще только то и слышишь, что хочешь.
Белова резко повернулась к нему.
- а ты только то и говоришь, что удобно!
и в этом «удобно» было всё - и обида, и злость, и накопившееся за месяцы.
- да не было там никого! - сорвался он вдруг, резко ударив ладонью по рулю. глухой звук отдался в тесном салоне.
машина дёрнулась. он тут же выровнял её, стиснув зубы, словно и себя вместе с рулём возвращал под контроль. через секунду - резкий тормоз. машина остановилась у подъезда Беловых. и наступила тишина. оглушительная. такая, в которой слышно, как бьётся кровь в висках.
- не было, - уже тише повторил он. - и если бы ты тогда... просто дала договорить...
Пчёлкин осёкся. слишком поздно. она смотрела на него. слишком внимательно. слишком прямо.
- что? - тихо. почти опасно. - что было бы, Вить?
Пчёлкин сжал челюсть так, что на скулах выступили жёсткие тени. отвёл взгляд.
- ничего, - глухо бросил. ложь. оба это поняли.
Василиса усмехнулась. но уже не зло. хуже - устало.
- ну конечно.
рука её дёрнулась к дверной ручке. закрыто. она уже открыла рот, чтобы что-то сказать - резкое, отталкивающее, как всегда... но он вдруг сказал:
- я тогда не один был.
и это остановило. Белова напряглась. почти незаметно. только плечи чуть сжались.
- поздравляю, - холодно бросила она, не оборачиваясь.
- да не в этом смысле, - раздражённо выдохнул он. - Космос там был. Фил. Белый.
пауза.
- и ни с кем, блять, я не трахался. у любого из них спроси.
тишина. но уже другая. не глухая. живая. сомневающаяся. Василиса не сразу ответила. пальцы её, до этого сжатые до побелевших костяшек, медленно разжались. она усмехнулась - тихо, почти автоматически.
- откуда же мне знать? - сказала она. - вы же с первого класса вместе... и за то, что делаете, отвечаете тоже вместе.
чуть повернула голову. взгляд - острый.
- прикроют тебя братья.
он стиснул зубы.
- Саша - твой брат, - напомнил он жёстко.
она кивнула. медленно.
- ну хорошо... тогда... - голос её стал тише, осторожнее, будто она сама не до конца хотела задавать этот вопрос. - тогда что я слышала?
вот теперь - действительно важно. он молчал. секунда. две. слишком долго для человека, который привык отвечать сразу.
- не знаю, - сказал Витя наконец. честно. и это «не знаю» прозвучало так непривычно, так непривычно просто, что в нём не было ни защиты, ни игры. ни привычного Пчёлкина. только правда.
Василиса отвернулась. снова к окну. но уже не резко. не защищаясь. просто... не зная, куда деть взгляд.
- почему я должна тебе верить? - тихо спросила она.
Пчёлкин резко выдохнул.
- да потому что я бы сказал, если бы было! - голос сорвался, но уже не в крик. - я бы сказал.
- ты? - она хмыкнула, но в этой усмешке уже не было прежней уверенности. - Пчёлкин, я тебя всю жизнь знаю. и всю жизнь ты девушек обманываешь. а мне бы вдруг сказал правду?
Белова повернула голову. смотрела прямо. и в этом взгляде была не только насмешка. там было ожидание. опасное.
Витя выдержал.
- сказал бы, - твёрдо кивнул он. - всю жизнь меня знаешь... и не запомнила, что я своим не вру?
Пчёлкин смотрел на неё слишком пристально. слишком открыто. как будто сейчас - впервые без маски. она медленно повернула голову к нему. чуть склонила набок. усмешка тронула губы. почти лёгкая. почти беззащитная.
- а я своя? - спросила она. будто играючи. будто мимоходом. но внутри - замерло всё. ответ был важнее, чем хотелось признавать.
Витя не отвёл взгляд. не усмехнулся. не упростил.
- ты любимая, - сказал Пчёлкин. спокойно. ровно. твёрдо. не мягко. не громко. как факт. как что-то уже решённое и не подлежащее сомнению. будто это не признание. а истина, которую просто наконец озвучили вслух.
и в машине снова стало тихо. но уже не так, как раньше. теперь в этой тишине было слишком много всего.