Глава №11.
Взгляд матери медленно, будто против воли, оторвался от безликого пейзажа за окном и плавно скользнул к нам. Он был тяжелым, оценивающим. Он остановился на нас с Билли, задержался на наших сплетенных пальцах.
Я ощутила жар. Горячая волна ударила в щеки, залив их предательским румянцем. Будто её взгляд включил внутри меня сигнальную лампу. Я инстинктивно, почти резко разжала пальцы, отпуская руку Билли, и сделала шаг вперед.
— Садитесь, — начала первая женщина. В её голосе совсем не был дружелюбных ноток. Она лишь коротко кивнула на тот самый стул, где еще хранилось тепло от моего тела.
— Здравствуйте, — на губах девушки появилась чуть натянутая, вежливая от волнения улыбка. Она села напротив стола матери.
— Рада познакомиться лично. Я Миа Пауэлл, — женщина метнула взгляд на сложенные на коленях руки Билли, и после протянула через стол свою, — Билли Айлиш?
— Да, можно просто Билли, — девушка поднимает руку и пожимает ладонь женщины, крепко сжав её, несмотря на явный стресс, написанный на её лице.
Рука моей матери выскользнула из хватки Билли. Она вернула своё внимание на меня, до сих пор стоявшую около двери, как собаку, ожидающую команду.
— Присядь на диван, — её голос стал тише, мягче. Я ответила одним кивком и придерживаясь за стену рукой, опустилась на мягкий диван так, чтобы видеть профиль Билли и лицо матери.
— Сколько Вам лет? — обращается женщина снова к певице.
— Двадцать шесть скоро будет, — её спина коснулась стула, когда она попыталась вести себя непринуждённо, но я то видела как её нога нервно тряслась под столом.
— И где вы живёте? — взгляд матери на секунду остановился на мне, и снова вернулся к Билли.
— У меня. Я купила отдельный дом. Раньше жили в доме моей матери, — как робот, быстро и отточенно отвечает девушка.
Женщина сцепила пальцы в кулак, опустив глаза в стол, или на бумаги, которые листала до моего признания в отношениях с певицей. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина, которую нарушал лишь ровный гул кондиционера.
— Значит... — она снова подняла глаза спустя несколько секунд раздумий. В её взгляде не было ни гнева, ни осуждения, — Детей вы не планируете?
Я отшатнулась назад, будто от внезапного толчка в грудь. Воздух вырвался из легких коротким, хриплым выдохом. Это было так неожиданно, так чудовищно не в тему и так по-матерински пронзительно.
Билли повернула голову на мой вздох, создав со мной недолгий зрительный контакт, в котором читался то ли вопрос, то ли удивление. Она провела рукой по колену и первая разорвала его, сконцентрировавшись на лице матери.
— Получается так.
Женщина тихо выдохнула и резким движением открыла ящик. На стол легла небольшая, со строгим дизайном визитка, скорее всего с её номером.
— Если что-то понадобиться, — голос женщины был лишен интонации, — звони, — она ткнула пальцем в визитку и подвинула к другому краю стола, где сидела Билли.
Билли не потянулась сразу. Она выдержала небольшую, но ощутимую паузу, изучая и карточку, и жест. Затем всё-таки взяла визитку и сунула её в карман своих брюк.
— Благодарю, — слово прозвучало вежливо, но сухо.
Уголок губ матери дрогнул, слабо изогнувшись в подобии улыбки, адресованной Билли. Её внимательный взгляд проследил за рукой девушки. В голове мелькнула ироничная мысль: забавно, что это мать вручает свою визитку мировой знаменитости, а не наоборот. Мать, конечно, была известна в своих кругах, но этот масштаб был несравним с ослепительной, всемирной славой Билли.
— Ладно, — женщина откинулась в кресле, и в её голосе появилась усталая нотка, — Надеюсь хотя бы твой брат будет... — она сделала небольшую паузу, обдумывая свои слова, — Нормальным.
Мы с Билли замерли, обменявшись мгновенным, полным непонимания взглядом. Какой брат? У Билли? У меня? Но у меня... нет брата. Или сестры. Я –единственный ребенок. Даже обида на слово «Нормальный» перескочила на второй план.
— Ты... о чём? — произношу свои мысли вслух. Я требовала объяснений.
Услышав мой вопрос, мать на мгновение замерла. Её брови резко сошлись к переносице, на лбу появилась тонкая морщина недоумения, будто я произнесла что-то на другом языке. Но почти сразу это выражение сменилось – лицо застыло в маске холодного, сдержанного раздражения. Её губы плотно сжались.
— Этот пьяный.. — она прошипела слова сквозь зубы, обращаясь не к нам, — Идиот, даже этого сказать не смог?
Мать резко потянулась к телефону, лежавшему на столе экраном вниз. Её пальцы забегали по экрану, она что-то искала, набирала.
— Мам? — голос прозвучал тише. В нём слышалась нарастающая тревога. Интерес перерастал в предчувствие, и, к сожалению, не в самое хорошее.
— У тебя есть брат, — произнесла она, не отрывая глаз от экрана. Голос был ровным, — Но ты видимо совсем забыла его из-за детства.
Она с раздражением мотнула головой, будто отгоняя какую-то мысль, и нащупав очки, вернула их на переносицу.
— Он сбежал в детстве, когда я ушла.
Она сказала это так спокойно, так обыденно, будто сообщала, что закончился кофе. Хотя для меня это было огромным открытием в моей жизни. Это разрушало всё, что я знала о себе и о своей семье.
— Сбежал? Куда? — я чуть подаюсь вперед, не справляясь с эмоциями.
Краем глаза я замечаю, как Билли резко выпрямилась. Её взгляд, полный тревоги, прилип ко мне. Она беззвучно поднялась с кресла и сделала легкий, почти незаметный жест рукой – «Присядь». Её молчаливое предложение было яснее слов. Мы поменялись местами.
Мать, будто намеренно, выдерживала напряженное молчание, не поднимая глаз от экрана. И каждая секунда этой тишины громко звенела в ушах, становилась невыносимой. Возникло ощущение, что она специально выводит меня из себя, ждет, когда я снова задам вопрос. Я лишь сжала губы, не отводя взгляд от её лица. Тишина давала на нас обеих, но я продолжала ждать.