5
Первое сентября на вокзале Кингс-Кросс всегда было испытанием для магической аристократии. Чистокровные семьи старались держаться обособленно, словно невидимый барьер отделял их от суеты обычного Лондона. Но в этом году барьер был не просто прорван - он был взорван.
Вальбурга Блэк шла по платформе так, словно под её ногами был не грязный асфальт, а красная ковровая дорожка. Она была облачена в темно-изумрудную мантию с меховой оторочкой, несмотря на довольно теплое утро. Рядом шел Орион, чье лицо выражало высшую степень брезгливости к окружающему миру. За ними покорно следовал Сириус. А так же рядом, бледный и непривычно тихий, стоял десятилетний Регулус. В этом году он не уезжал. Ему предстоял еще один год в пустом, холодном доме на Гриммо, и эта мысль пугала его больше, чем любое проклятие матери.
Но главной фигурой на платформе, приковывавшей взгляды даже самых консервативных лордов, была Кассиопея.
Она не стала утруждать себя чинными прогулками. Она шла чуть позади, и каждый её шаг заставлял прохожих оборачиваться. На ней была чёрная футболка с прозрачную спиной, заправленная в короткую черную юбку. Капроновые колготки подчеркивали её неестественную для этого места хрупкость, а туфли на огромном каблуке заставляли её возвышаться над толпой. Но больше всего шокировали татуировки. Змеи на её руках, почуяв магию платформы, двигались медленно и грациозно, переползая с предплечий на кисти, когда она поправляла свои розовые волосы, и капроновые колготки, которые на фоне чопорных мантий выглядели как вызов общественному порядку. Сегодня, на ярком утреннем свету, змеи на её руках казались особенно живыми. Они медленно скользили от запястий к локтям, иногда приподнимая головы, словно прислушиваясь к гудкам паровоза.
- Кассиопея, ради всего святого, прикройся! - прошипела Вальбурга, когда они поравнялись с семьей Малфоев. - На нас смотрят все! Даже маглы!
- Пусть смотрят, Валли. Бесплатное шоу «Как выглядит Блэк, у которого есть вкус», - Кассиопея демонстративно поправила кепку с рожками и выпустила изо рта идеальное кольцо дыма от своей тонкой сигареты. - Привет, Абраксас! Люциус, ты всё еще выглядишь так, будто проглотил серебряную ложку. Осторожнее, она может застрять.
Старший Малфой лишь холодно кивнул, а Люциус покраснел, глядя на татуированную шею Кассиопеи с нескрываемым ужасом и странным, потаенным любопытством.
Они остановились у входа в вагон. Напряжение в семье достигло пика. Вальбурга взяла Сириуса за плечи, и её пальцы впились в его мантию, как когти.
- Ты позоришь Сириуса в его первый же день!
- Я создаю ему правильный имидж, Валли, - Кассиопея выпустила изо рта идеальное колечко дыма, игнорируя таблички «Не курить». - Пусть все знают, что у него есть тётя, которая не боится жить. Привет, Сириус! Готов сбежать из этого склепа?
- Слушай меня внимательно, Сириус. Ты - Блэк. Ты попадешь в Слизерин, как и все твои предки до тебя. Ты будешь дружить только с теми, кто достоин нашей фамилии. Если я узнаю, что ты опозорил род... - она не договорила, но её взгляд был красноречивее любых угроз.
Сириус стоял, опустив голову. В этот момент он снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, запертым в душном доме на Гриммо. Но тут он почувствовал на своем плече другую руку - теплую, пахнущую лаком для волос и свободой.
Кассиопея отодвинула Вальбургу в сторону с такой легкостью, словно та была сделана из бумаги.
- Хватит каркать, Валли. Поезд еще не уехал, а ты уже похоронила его под своими надеждами, - Кассиопея присела перед Сириусом. Её змеи на руках замерли, глядя прямо на мальчика. - Слушай меня, лев. Поезд везет тебя не в школу, он везет тебя в твою жизнь. Там не будет стен этого дома. Там будешь только ты. И если ты почувствуешь, что Шляпа ошибается - спорь с ней. Она старая, ей полезно встряхнуться.
Она полезла в свою сумку и достала небольшой сверток, перевязанный грубой бечевкой.
- Это тебе. Откроешь только в купе. И помни: что бы ни случилось, у тебя есть мой адрес в Лондоне. Если станет совсем тошно - пиши. Я прилечу на своем воображаемом мотоцикле и заберу тебя.
Она подошла к старшему племяннику и, к ужасу матери, рывком притянула его к себе для объятия. От неё пахло лаком для волос, ментолом и чем-то таким, что Сириус определил для себя как «запах свободы».
- Слушай меня, лев, - шепнула она ему на ухо. - Там, в поезде, начнется твоя настоящая жизнь. Если Шляпа начнет нести чушь про «традиции» - заткни её. Вспомни ту музыку, что я тебе ставила. Пусть она гремит у тебя в голове. И не смей писать матери письма о том, какой ты хороший мальчик. Будь плохим. Будь собой.
Она вложила в его руку сверток с той самой кожаной курткой. Сириус кивнул, его глаза блестели от предвкушения и страха. Но когда он повернулся к брату, его лицо помрачнело.
- Регги... - Сириус обнял младшего брата. - Продержись этот год. Ладно?
Регулус кивнул, кусая губы, чтобы не расплакаться на глазах у отца. Он чувствовал себя брошенным. Единственный человек, который понимал его, уезжал в мир света и приключений, оставляя его в царстве пыли и портретов.
Поезд издал пронзительный гудок. Вальбурга последний раз поправила воротник Сириуса, Орион сухо кивнул, и старший сын Блэков шагнул в вагон.
Когда поезд медленно тронулся, Сириус высунулся из окна, маша рукой. Регулус бежал за вагоном несколько метров, пока Вальбурга не крикнула ему остановиться. Он замер, глядя на удаляющийся алый хвост поезда, и почувствовал, как на его плечо опустилась рука.
Это была рука Кассиопеи. Её татуированная змея нежно обвила её запястье, словно сочувствуя мальчику.
- Он уехал... - прошептал Регулус, и первая слеза всё-таки скатилась по его щеке.
- Он уехал за свободой, маленький Регги, - тихо сказала Кассиопея, и в её голосе не было привычной насмешки. - А мы с тобой идем домой. Но обещаю тебе: этот год не будет таким, как раньше.
Обратный путь в карете прошел в гробовом молчании. Вальбурга сверлила сестру ненавидящим взглядом, Орион читал «Ежедневный пророк», а Регулус забился в угол, глядя в окно.
Как только они переступили порог Гриммо, 12, дом навалился на них своей тяжестью. Вальбурга тут же начала раздавать приказы Кричеру, планируя «очистительный» ужин, но Кассиопея прервала её, громко цокнув каблуками по паркету.
- Регулус идет со мной, - заявила она. - Мы будем пить чай на чердаке.
- Он должен заниматься латынью! - взвизгнула Вальбурга. - Сириус уехал, и теперь Регулус - наш главный проект! Я не позволю тебе превратить и его в подобие магла!
Кассиопея медленно повернулась к сестре. Её татуировки на шее вдруг потемнели, а змея на правой руке приподняла голову, обнажая крошечные клыки.
- Он - ребенок, Валли. А не проект. И если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас превратила твой любимый фарфор в груду магловских консервных банок, отойди с дороги. Регулус, идем.
Она взяла мальчика за руку и повела его вверх по лестнице. Регулус шел за ней, чувствуя, как его страх медленно сменяется странным теплом.
Когда они вошли в её комнату на чердаке, Кассиопея немедленно заперла дверь на несколько заклинаний. Она скинула свои туфли на платформе и плюхнулась в кресло, приглашая Регулуса сесть на пушистый ковер.
- Итак, - она достала из сумки тот самый синий плеер, который изначально предназначался для Сириуса. - Твой брат получил куртку, а ты получишь это.
- Что это? - Регулус осторожно взял пластиковую коробочку.
- Это твой портал в другой мир, - Кассиопея надела на него наушники. - Там, внизу, они будут говорить тебе о чистоте, о долге, о том, что ты должен быть «правильным». А здесь... здесь ты будешь слушать музыку людей, которые не знают, что такое чистая кровь, но знают, что такое разбитое сердце и большая мечта.
Она нажала кнопку. Регулус вздрогнул, когда первые звуки мягкой, меланхоличной мелодии (Кассиопея специально выбрала для него что-то более спокойное, чем для Сириуса) наполнили его уши. Это была музыка Дэвида Боуи - странная, космическая и невероятно красивая.
- Ему сейчас там весело, - прошептал Регулус, снимая один наушник. - А я здесь... с ней. Она будет злиться на него, Касси. Я видел её лицо.
- Пусть злится, - Кассиопея присела рядом с ним на ковер, её короткая юбка задралась, обнажая татуировку на бедре - маленькую падающую звезду. - Пока она злится на Сириуса, она не замечает нас. Мы будем твоими маленькими партизанами, Регги. Мы будем учиться всему, чему она запрещает. Мы будем читать книги, от которых у неё случается обморок. И я обещаю: я не дам тебе стать её тенью.
Регулус посмотрел на тётю. В её розовых волосах запутался солнечный луч, пробившийся сквозь пыльное чердачное окно. Её татуировки двигались в такт её дыханию, и она казалась ему самым удивительным существом во вселенной.
- Ты правда будешь со мной заниматься? - спросил он с надеждой.
- Каждый божий день, - Кассиопея подмигнула ему. - Мы даже попробуем наколдовать тебе временную татуировку. Что ты хочешь? Льва? Змею? Или, может, космический корабль?
Регулус впервые за весь день улыбнулся.
- Космический корабль. Чтобы улететь отсюда.
- Договорились, - она обняла его за плечи. - Но пока мы здесь, мы сделаем этот дом максимально невыносимым для Вальбурги.
Весь вечер из чердачной комнаты доносились приглушенные звуки музыки и смех. Вальбурга металась по столовой, проклиная сестру, но не решалась войти. Она чувствовала, что теряет контроль над вторым сыном, и это сводило её с ума.
А наверху, в облаке аромата ванильных леденцов и лака для волос, Регулус Блэк засыпал с наушниками на голове. Он больше не чувствовал себя одиноким. Потому что рядом была Кассиопея - женщина, которая носила рога на кепке, рисовала на коже и знала, что магия - это не только палочки, но и смелость быть собой.
Этот год обещал быть долгим, но Регулус теперь знал: у него есть свой собственный Гриффиндор прямо здесь, на чердаке дома номер двенадцать.