6
Тишина в доме на площади Гриммо, 12, всегда была тяжелой, но в это утро она напоминала натянутую струну, которая вот-вот лопнет и хлестнет по живому. Почта пришла во время завтрака. Сова из Хогвартса принесла короткое, лаконичное письмо, которое Орион вскрыл серебряным ножом.
Регулус сидел напротив отца, стараясь не дышать. Он видел, как лицо Ориона из бледного стало мертвенно-серым. Он видел, как Вальбурга замерла с чашкой чая в руке, и её глаза превратились в две узкие щели.
- Гриффиндор, - голос Ориона прозвучал как приговор.
Чашка в руках Вальбурги не просто упала - она взорвалась, разлетевшись на сотни мелких осколков. Женщина медленно поднялась, и в этот момент она была похожа на древнее, мстительное божество. Её крик не был человеческим; это был вой раненого зверя, чей мир рухнул в одночасье.
- ГРИФФИНДОР?! - её голос содрогнул стены, и портреты предков в коридоре начали испуганно вопить в унисон. - Мой сын... первенец... в логове предателей крови и грязнокровок! Осквернение! Позор! Я выжгу его как только он вернётся! Я сотру само воспоминание о нём!
Она резко повернулась к Кассиопии. Регулус же вжался в спинку стула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Вальбурга выглядела безумной. Её волосы растрепались, а палочка в руке мелко дрожала.
- Это ты! - закричала она, указывая на свою сестру близняшку. - Ты всегда была с ним заодно! Вы шептались по углам! Ты знала! Ты не остановила его! Ты такая же гнилая внутри, как и снаружи!
Тут она повернулась к Регулусу, и в её глазах вспыхнул опасный огонь. Вальбурга занесла руку для удара, а может, и для проклятия - в таком состоянии она не контролировала себя. Регулус зажмурился, ожидая боли, но боли не последовало.
Вместо этого раздался резкий, сухой звук - хлопок ладонью по столу, а затем звон металла.
- Сядь на место, Вальбурга. Пока я не посадила тебя сама.
Кассиопея стояла в дверном проеме. Сегодня она была в вульгарной рубашке с принтом «No Gods, No Masters», короткой юбке и капроновых колготках, которые казались неуместным вызовом в этом склепе. Но самое главное было на её руках.
Черные змеи на коже Кассиопеи больше не ползали лениво. Они бесновались. Они раздували капюшоны, их чешуя переливалась под кожей, а хвосты хлестали по запястьям Кассиопеи так, что слышны были глухие удары. Когда она подошла ближе, змея на её шее вдруг приподняла голову и издала отчетливое, леденящее душу шипение.
- Отойди от него, - Кассиопея встала между Вальбургой и Регулусом. Её голос был тихим, но в нем было больше силы, чем в крике сестры. - Можешь винить меня сколько захочешь! Но Регулус не отвечает за выбор брата. И уж тем более он не отвечает за твою неспособность воспитать детей без ошейника. Так что не смей поднимать на него руку, палочку... Да что угодно!
- Уйди с дороги, Кассиопея! - взвизгнула Вальбурга. - Это мой дом! Мои сыновья! Я выбью из него эту дурь, пока он не стал таким же отщепенцем, как Сириус!
Вальбурга занесла палочку, но Кассиопея среагировала быстрее. Она не достала свою палочку. Она просто вытянула руку вперед, и в этот момент магия в комнате сгустилась до предела. Татуированная змея на её предплечье вдруг... отделилась от кожи.
Это не было иллюзией. Тень черной кобры материализовалась из чернил прямо в воздухе, обвивая руку Кассиопеи и угрожающе раскачиваясь перед лицом Вальбурги. Глаза татуировки горели багровым светом.
- Попробуй, - выплюнула Кассиопея. - Ударь его. И я клянусь, что к вечеру на этом проклятом гобелене не останется ни одного лица, кроме твоего собственного, перекошенного от злости. Я сожгу этот дом до основания прежде, чем ты тронешь его пальцем.
Вальбурга застыла. Она смотрела на ожившее чернильное чудовище, на вульгарный принт на рубашке сестры и на её уверенную, почти мужскую позу в этих нелепых туфлях на платформе. Впервые в жизни Вальбурга Блэк почувствовала настоящий, животный страх перед собственной сестрой.
- Ты... ты чудовище, - прошептала Вальбурга, опуская палочку. - Ты погубишь их обоих.
- Я спасу их, - отрезала Кассиопея. - Регулус, вставай. Мы уходим на чердак.
Мальчик, всё еще дрожа, поднялся и вцепился в край рубашки тёти. Кассиопея не сводила глаз с сестры и Ориона, который всё это время сидел неподвижно, лишь сильнее сжимая письмо Сириуса. Когда они вышли в коридор, Кассиопея обернулась.
- И запомни, Валли. Если я увижу на нем хоть один синяк или услышу, как ты на него орешь... я включу свои колонки на полную громкость и буду крутить рок-н-ролл до тех пор, пока твои драгоценные портреты не выскочат из рам и не убегут в Министерство просить убежища.
Они поднялись на чердак. Как только дверь захлопнулась и Кассиопея наложила запирающие чары, она тяжело опустилась в кресло. Чернильная кобра медленно вернулась на её руку, снова становясь плоским рисунком, но Кассиопею била мелкая дрожь.
- Тётя Касси... - Регулус подошел к ней и нерешительно коснулся её руки. - Спасибо. Она... она бы правда меня ударила.
Кассиопея притянула его к себе и крепко обняла. От неё пахло лаком для волос и чем-то острым, магическим.
- Знаю, малыш. Знаю. Слушай меня внимательно, Регги. Сириус сделал выбор. Это его путь. Гриффиндор - это не конец света, это просто другая комната в этом огромном замке. Но здесь, на Гриммо, для Вальбурги это война. И ты сейчас на передовой.
Она отстранилась и серьезно посмотрела ему в глаза.
- Она будет пытаться сделать из тебя «идеального Блэка» вдвойне усердно, чтобы отомстить Сириусу. Она будет давить, будет требовать, будет вливать тебе в уши яд о чистоте крови. Но ты должен помнить: под этой рубашкой, - она ткнула его пальцем в грудь, - бьется твое сердце. Не её. Моё. Сириуса. Но не её.
Кассиопея встала и подошла к проигрывателю. Она поставила пластинку, и по комнате поплыли звуки гитары - на этот раз что-то грустное, но сильное.
- Мы будем учиться, Регулус. Не только латыни. Мы будем учиться защищаться. Я научу тебя чарам, которых нет в учебниках Блэков. Я научу тебя, как скрывать свои мысли, чтобы она не могла в них копаться. Мы создадим здесь, на этом чердаке, свою собственную крепость.
Она достала из сумки пачку тех самых магловских леденцов и протянула одну Регулусу.
- Держи. Сахар помогает от стресса. И надень наушники. Сегодня мы будем слушать Led Zeppelin. Под эту музыку очень удобно представлять, как ты летишь над горами, далеко-далеко отсюда.
Регулус взял леденец и надел наушники. Музыка хлынула в его сознание, вытесняя крики матери и холод отцовского взгляда. Он смотрел на Кассиопею, которая теперь спокойно сидела в кресле, потирая татуировку змеи. Она выглядела такой странной в своем наряде - в этих коротких юбках и капроне, - но для Регулуса она была самым могущественным существом в мире.
Весь этот день дом на Гриммо содрогался от ярости Вальбурги. И каждый раз, когда она проходила мимо лестницы на чердак, она слышала приглушенный ритм барабанов и видела черную тень, мелькающую под дверью.
Кассиопея Блэк сдержала слово. Она стала живым щитом. И пока она была рядом, Регулус знал: даже если его брат теперь «предатель», он сам не останется один. У него была музыка, у него были тайные уроки и у него была тётя, чьи змеи умели оживать, чтобы защитить тех, кого она любит.
Это была первая битва в их долгом противостоянии, и Кассиопея выиграла её всухую.