7
Дни после того, как имя Сириуса превратилось в запретное слово, тянулись в доме на площади Гриммо, 12, подобно густому дегтю. Вальбурга пребывала в состоянии холодного, расчетливого безумия. Она больше не кричала, но её присутствие ощущалось как острый клинок, приставленный к горлу. Регулус старался стать тенью: он передвигался вдоль стен, опускал глаза при встрече с матерью и проводил всё свободное время за учебниками, пытаясь изобразить прилежного наследника.
Но всё менялось, когда он переступал порог чердака.
Кассиопея ждала его там, как всегда, в наряде, который заставил бы любого приличного волшебника вызвать бригаду целителей из Мунго. Сегодня на ней была рубашка с коротким рукавом и ярким, кислотным принтом - какая-то рок-группа с черепами и розами, - заправленная в короткие шорты. Её длинные гольфы были со смайликами, а чёрные кроссовки на платформе добавляли ей столько роста, что она казалась Регулусу великаншей из сказок.
- Заходи, партизан, - подмигнула она ему, прикуривая свою тонкую сигарету. От которой пахло кокосом. - У меня есть то, ради чего стоит жить в этом склепе еще неделю.
Она достала из-за корсета - который носила поверх рубашки просто ради стиля - помятый конверт. На нем не было герба Блэков, только размашистая, неровная надпись: «Для К. и Р.».
- От Сириуса? - выдохнул Регулус, и его глаза засияли.
- От нашего главного предателя, - Кассиопея улыбнулась, и змея на её шее довольно шевельнулась. - Садись. Будем читать вслух, пока Валли внизу инспектирует запасы яда.
Она развернула письмо. Почерк Сириуса был не таким как когда он писал матери. Было видно что он это писал намного раслебленее чем для неё.
«Дорогая Касс, привет Регги!
Здесь невероятно. Шляпа едва коснулась моей головы и закричала "ГРИФФИНДОР" так громко, что у Малфоя за соседним столом, кажется, посыпалась пудра с лица. Вы бы видели лицо Макгонагалл - она выглядит суровой, но, по-моему, я ей нравлюсь. Особенно когда я пришел на первый ужин в той кожаной куртке, что ты мне дала.
Мои соседи по комнате - Джеймс Поттер, Римус Люпин и Питер петтигрю. Джеймс, тот самый парень из магазина. Он сумасшедший, Касс! Мы уже успели стащить пару пирожных с кухни и исследовали половину потайных ходов на первом этаже. Здесь всё не так, как дома. Стены не шепчут проклятия, а картины... они действительно смешные, а не читают нотации!
Регги, держись. Я знаю, что там сейчас творится ад. Но знай: Гриффиндор - это не то, что говорит мама. Это место, где тебе не нужно извиняться за то, что ты дышишь. Касс, спасибо за музыку. Кассета с "Led Zeppelin" - это хит в нашей спальне. Мы слушаем её через заклинание усиления звука, пока старосты не начинают ломиться в дверь.
Я скучаю по вашим посиделкам на чердаке. Регги, слушайся Касс - она единственная, кто знает правду.
Ваш С. Б.»
Регулус слушал, и на его лице медленно расплывалась улыбка. Это было первое доброе известие за долгое время. Сириус был жив, он был счастлив, и он не забыл про него.
- Он на Гриффиндоре... - прошептал Регулус. - Мама никогда его не простит, правда?
- Никогда, - подтвердила Кассиопея, убирая письмо в потайной ящик стола. - Но это её проблема, не его. Сириус строит свой мир, а мы сейчас будем укреплять твой. Подойди ко мне.
Она отодвинула тарелку с леденцами и жестом приказала Регулусу сесть напротив неё на ковер. Её татуировки на руках сегодня были спокойны, но чернильные змеи внимательно следили за каждым движением мальчика.
- Сегодня мы начинаем самый важный урок, - голос Кассиопеи стал серьезным. - Твоя мать - мастер легилименции. Она умеет врываться в чужой разум и вырывать оттуда правду, как сорняк. Если она узнает, что мы читаем письма Сириуса или что я учу тебя «неправильным» вещам - она уничтожит нас обоих. Тебе нужно научиться строить стену.
- Окклюменция? - Регулус слышал это слово от отца. - Но это же очень сложно. Отец говорил, что этому учатся годами.
- Твой отец учился по старым книгам, где нужно представлять себя холодным камнем, - Кассиопея фыркнула, поправляя розовую прядь. - Но ты не камень, Регги. Ты - мальчик с горячим сердцем. Мы будем использовать магловский метод. Концентрация через звук.
Она надела на него наушники.
- Сейчас я включу музыку. Она будет громкой, рваной, хаотичной. Твоя задача - не слушать её. Тебе нужно найти внутри себя одну-единственную точку тишины. Представь, что твой разум - это комната на чердаке, а всё остальное - это крики Вальбурги за дверью. Ты закрываешь дверь. Ты поворачиваешь ключ.
Она нажала кнопку на плеере. Регулус вздрогнул. В уши ворвался дикий ритм - барабаны, визжащие гитары, голос, который буквально разрывал пространство. Это был «панк-рок», как называла это Кассиопея. Сначала ему хотелось сорвать наушники - звук казался невыносимым, он мешал думать, он заполнял всё пространство в голове.
- Не борись со звуком! - крикнула Кассиопея сквозь музыку, хотя он её почти не слышал. - Пропусти его сквозь себя! Найди центр!
Регулус зажмурился. Он пытался представить ту самую комнату. Но барабаны выбивали дверь, а гитары лезли в окна. Он чувствовал, как паника подступает к горлу. Вальбурга... если она узнает... Гриффиндор... Сириус...
- Точка тишины, Регги! - голос Кассиопеи прозвучал в его сознании неожиданно четко.
Он перестал пытаться «заткнуть» музыку. Вместо этого он сосредоточился на ощущении своей руки, лежащей на ковре. Потом - на запахе ванили от тёти. И вдруг... шум стал фоном. Он всё еще был там, оглушительный и яростный, но Регулус почувствовал, что он - это не этот шум. Он - это маленькая, тихая искорка в самом центре урагана.
Он открыл глаза. Кассиопея смотрела на него, и её змеи на руках одобрительно замерли. Она медленно протянула руку и коснулась его виска.
- Сейчас я попробую войти, - предупредила она. - Не выталкивай меня. Просто оставайся в своей точке. Будь пустым.
Регулус почувствовал легкое, щекочущее давление в голове. Это не было больно, как описывали книги, но это было странно. Он увидел обрывки своих воспоминаний: вокзал, лицо Сириуса, письмо...
«Нет», - подумал он. - «Это только моё».
Он мысленно обернул эти воспоминания в черную кожу куртки Сириуса и спрятал их под ковер в своей воображаемой комнате. Когда «взгляд» Кассиопеи коснулся его мыслей, он не встретил ничего, кроме ритма барабанов.
Кассиопея отстранилась и выключила музыку. В комнате повисла звенящая тишина.
- Неплохо для первого раза, - она выглядела искренне впечатленной. - Ты не пытался бороться со мной силой, ты просто спрятал то, что важно, за шумом. Маглы называют это "белым шумом". Вальбурга привыкла к тому, что люди либо пустые, либо сопротивляются. Она не ожидает найти в твоей голове рок-концерт.
Регулус тяжело дышал, его лоб был влажным от пота.
- Это было... странно. Я видел твои глаза у себя в голове.
- Это только начало, - Кассиопея подошла к окну и прислонилась к раме, её шорты и стройные ноги в гольфах создавали силуэт, который Регулус теперь всегда будет связывать с безопасностью. - Мы будем тренироваться каждый вечер. К тому моменту, когда Сириус вернется на рождественские каникулы, твой разум должен стать для матери неприступной крепостью. Она будет смотреть на тебя и видеть послушного мальчика, но внутри ты будешь слушать Дэвида Боуи и смеяться над каждым её словом.
Она подошла к нему и присела на корточки, так что каблуки её сапог звонко стукнули о пол. Её татуированная змея на шее нежно коснулась её подбородка.
- Регги, я знаю, что тебе страшно. Знаю, что ты хочешь, чтобы она тебя любила. Но её любовь - это клетка. Моя любовь и любовь Сириуса — это крылья. Выбирай крылья, малыш. Даже если от них иногда болят мышцы.
Она достала из кармана очередной леденец - на этот раз ярко-синий - и вложила ему в рот.
- А теперь иди вниз. Сделай самое скучное лицо, на которое ты способен. Цитируй латынь, ешь суп с прямой спиной и будь идеальным Блэком. А ночью... ночью возвращайся сюда. Мы будем слушать музыку и писать ответ Сириусу.
Регулус поднялся, чувствуя странную легкость. Он поправил свой воротничок, пригладил волосы и сделал глубокий вдох. Когда он выходил из комнаты, он обернулся. Кассиопея уже снова включила проигрыватель и пританцовывала в своих огромных кросвках, пуская кольца дыма.
- Тётя Касси? - позвал он.
- Да, партизан?
- А ты правда сожжешь дом, если она меня тронет?
Кассиопея замерла. Она посмотрела на него, и её змеи на руках вдруг синхронно подняли головы, их глаза вспыхнули алым.
- До самого фундамента, Регги, - серьезно ответила она. - И на пепелище я построю самый большой магазин магловских пластинок в Лондоне. Иди.
Регулус спустился вниз. В столовой его ждала Вальбурга. Она посмотрела на него своим ледяным, пронизывающим взглядом, пытаясь прощупать его состояние.
- Где ты был? - холодно спросила она.
- Наверху, матушка, - спокойно ответил Регулус, глядя ей прямо в глаза. - Повторял склонения существительных.
Вальбурга попыталась скользнуть в его мысли, ища там страх или ложь. Но наткнулась лишь на монотонный, ритмичный гул, похожий на биение сердца. Регулус почувствовал этот контакт, но не дрогнул. Внутри него, за запертой дверью воображаемой комнаты, гремели барабаны Гриффиндора и звучал смех Кассиопеи.
- Хорошо, - бросила она, возвращаясь к своему чаю. - Хоть один сын в этом доме помнит о своем долге.
Регулус сел за стол, сохраняя идеальную осанку. Он ел пресный суп, слушал тиканье старинных часов и чувствовал себя самым великим обманщиком в истории. Под его чопорной рубашкой невидимым грузом лежала тайна письма и теплота объятий тёти.
Война только начиналась, но на чердаке Гриммо, 12, у него был лучший учитель тактики, которого только можно было пожелать. И у этого учителя были розовые волосы, татуировки и музыка, способная разрушить любые стены.