4
Вечер после возвращения из Косого переулка напоминал затишье перед ядерным взрывом. Вальбурга не кричала. И это было страшнее всего. Она заперлась в своей комнате, и оттуда доносились лишь глухие удары - видимо, она в ярости крушила старинные вазы или антикварную мебель. Орион закрылся в кабинете, и запах его крепкого табака просочился даже сквозь щели массивных дубовых дверей.
Сириус сидел в своей комнате, глядя на сложенные учебники. Завтра - Хогвартс-экспресс. Завтра - свобода. Но сегодня дом номер двенадцать казался ему огромным зверем, который пытается переварить его перед самым побегом.
Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть. На пороге стояла Кассиопея.
Она всё еще была в той самой «скандальной» одежде: короткая юбка, капроновые колготки и футболка. Но теперь, в тусклом свете газовых рожков коридора, её татуировки выглядели иначе. Сириус моргнул, протирая глаза. Ему показалось, что черная змея, обвивающая её левое предплечье, медленно переползла чуть выше, к самому локтю, и лениво высунула раздвоенный язык.
- Это... они двигаются? - выдохнул Сириус, указывая на её руку.
Кассиопея вошла и прикрыла дверь ногой, заставив каблук туфли издать глухой, уверенный звук.
- Маглы называют это татуировкой, Сириус. Но я добавила в чернила немного растёртой чешуи окками и каплю своей крови. Они живут вместе со мной. Когда я спокойна - они спят. Когда я злюсь... - она прищурилась, и змея на её шее вдруг напряглась, словно готовясь к броску. - Они готовы защищать меня.
Она присела на край его кровати. Несмотря на свой дерзкий вид, сегодня Кассиопея выглядела уставшей. Её розовые волосы немного растрепались, а в уголках глаз залегла тень.
- Завтра ты уезжаешь, мелкий львенок. И я знаю, что Вальбурга сегодня ничего не ела, кроме своей собственной злости. Она готовит речь. Она хочет, чтобы ты уехал отсюда с грузом её ожиданий на плечах. Поэтому я пришла первой.
Она достала из кармана своей юбки странный предмет. Это был небольшой плоский прямоугольник из черного пластика с парой катушек внутри.
- Что это? - Сириус осторожно коснулся его пальцем.
- Это кассета. Магловское изобретение для хранения звуков. Я записала на неё ту самую музыку, о которой говорила. Но это не просто музыка. Это... лекарство от Блэков.
Кассиопея достала из сумки небольшой плеер - «Walkman», как было написано на корпусе - и надела наушники на голову Сириуса.
- Закрой глаза, - шепнула она.
Она нажала кнопку «Play». Сначала Сириус услышал только шипение, а потом... мир внутри его головы взорвался. Это был нестройный, дикий гул гитар, яростный ритм барабанов и голос, который не пел, а почти кричал о свободе, о ночи и о том, что можно быть кем угодно. Это не было похоже на вежливые аплодисменты в оперном театре, куда его водила мать. Это была магия в её чистом, первобытном виде. Магия, которой не нужны были палочки.
Сириус чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Он видел вспышки света за закрытыми веками. Музыка текла по его венам, вымывая из них пыль Гриммо и страх перед Вальбургой.
Через пять минут Кассиопея сняла наушники. Сириус открыл глаза. Он дышал так, будто только что пробежал милю.
- Это... это было невероятно, - прошептал он. - Как они это делают без волшебства?
- У них есть страсть, Сириус. Это мощнее любого заклинания, - Кассиопея улыбнулась, и змея на её руке одобрительно свернулась кольцом. - Завтра, когда Шляпа коснется твоей головы, вспомни этот ритм. Не слушай голоса предков в своей крови. Слушай эти барабаны. Если ты попадешь в Слизерин - ты станешь таким же холодным камнем, как Орион. Но если ты выберешь другой путь... будет больно. Будет очень больно, потому что этот дом не прощает предательства.
Она встала и подошла к окну, глядя на ночное небо. Её фигура - в мини-юбке, с татуировками, на фоне тяжелых бархатных штор - была живым противоречием.
- Почему ты помогаешь мне? - спросил Сириус. - Разве тебе не проще было бы просто жить своей жизнью в Лондоне?
Кассиопея обернулась. На мгновение она стала похожа на Вальбургу - та же властность в осанке, та же фамильная гордость. Но её слова были другими.
- Потому что я - это ты через двадцать лет, если ты не сдашься. Я - та Блэк, которую они не смогли сломать. Я вернулась в этот склеп, чтобы стать твоим щитом. Пока ты в Хогвартсе, я буду здесь, сводить Вальбургу с ума своими «неприличными» нарядами и магловской музыкой. Я буду отвлекать их огонь на себя, чтобы они забыли про тебя.
Она подошла к нему и крепко обняла. От неё пахло лаком для волос, сигаретами и чем-то очень надежным.
- И еще одно, - она отстранилась и серьезно посмотрела ему в глаза. - Регулус. Он боится, Сириус. Он смотрит на меня и видит монстра, потому что так сказала мама. Он смотрит на тебя и видит угрозу их миру. Не бросай его. Даже если вы окажетесь на разных факультетах. Ему понадобится кто-то, кто напомнит ему, что розовые волосы и татуировки - это не грех, а просто цвет жизни.
Она поцеловала его в лоб и направилась к двери. Её каблуки звонко застучали по полу, этот звук теперь всегда ассоциировался у Сириуса с надеждой.
- Поспи, маленький бунтарь. Завтра начнется твоя собственная история.
Когда она ушла, Сириус долго лежал в темноте. Он представлял себе платформу девять и три четверти, красный паровоз и людей, которые не носят черные мантии до пят. Он представлял себе Джеймса Поттера, который так искренне восхитился тётей Касси.
Но больше всего он думал о татуировках. Он представил, что на его собственном сердце тоже есть такой рисунок - невидимый, но живой. Змея, которая защищает его от холода этого дома. И ритм барабанов, который бьется вместо пульса.
Той ночью ему снились розовые пряди волос, звенящие цепи и голос Кассиопеи, который перекрывал крики всех портретов на площади Гриммо: «Будь собой, Сириус. Это единственное проклятие, которое они не смогут снять».
Утром, когда он спускался к завтраку, Сириус встретил Регулуса на лестнице. Младший брат выглядел бледнее обычного.
- Ты правда собираешься взять с собой те вещи, которые она тебе дала? - шепотом спросил Регулус, оглядываясь по сторонам.
- Обязательно, Регги, - Сириус уверенно поправил воротник рубашки. - И когда-нибудь я привезу тебе такие же наушники. Ты просто еще не слышал, как звучит настоящая магия.
Регулус ничего не ответил, но в его глазах на мгновение мелькнула не тень страха, а искра любопытства. Сириус понял: Кассиопея права. Зерно брошено. И этот дом больше никогда не будет прежним.
Когда они вышли из дома, Кассиопея уже ждала их у кареты. На ней был новый наряд - заправленная в черную юбку, футболка с прозрачной спиной на которой висели цепи, и те самые сапоги на платформе. Она стояла, прислонившись к карете, и пускала кольца дыма из тонкой сигареты, игнорируя то, как Вальбурга прикрывает нос кружевным платком.
- Готовы к величайшему побегу в истории? - весело спросила она, подмигивая Сириусу.
Вальбурга прошипела что-то невнятное и залезла в карету. Но Сириус знал: этот раунд остался за ними. Кассиопея Блэк вернулась в семью не для того, чтобы подчиняться. Она вернулась, чтобы взорвать этот гобелен изнутри. И Сириус был готов стать её главным соучастником.
Поезд ждал. Свобода ждала. И где-то в чемодане, под тяжелыми учебниками, лежала кожаная куртка и кассета с музыкой, которая скоро изменит мир одного маленького мальчика навсегда.