10
Январское утро на вокзале Кингс-Кросс было пропитано сыростью и запахом гари от паровоза.
Прощание на платформе девять и три четверти в этот раз напоминало обмен военнопленными. Вальбурга и Орион стояли каменными изваяниями, даже не глядя в сторону Сириуса. Для них он перестал существовать в ту ночь, когда помог Андромеде.
Сириус, в своей кожаной куртке, которую он теперь не снимал принципиально, стоял рядом с Кассиопеей. Регулус, съежившийся от холода, прижимался к тёте, чувствуя, как его сердце уходит в пятки. Брат уезжал. Кузина сбежала. Он оставался один в склепе на Гриммо.
- Слушай меня, лев, - Кассиопея наклонилась к Сириусу, и её розовые волосы коснулись его плеча. Змеи на её руках сегодня были спокойны, словно берегли силы. Она незаметно сунула ему в карман куртки увесистый металлический предмет. - Это не просто игрушка. Я модифицировала пару магловских раций с помощью магии крови и чешуи окками. Одна у тебя, вторая останется у Регги.
- Рации? - шепнул Сириус, нащупывая холодный корпус.
- Они работают на частоте, которую не засечет ни одно министерское заклинание. Вальбурга может обвешать дом сигнальными чарами, но она никогда не догадается искать голос сына в радиоволнах. Когда захочешь поговорить с братом - просто нажми кнопку. Но помни: делай это только ночью, под одеялом.
Сириус кивнул, его глаза блеснули азартом. Он крепко обнял Регулуса, прошептав: «Я буду на связи, Регги. Каждый день. Обещаю».
Когда поезд тронулся, и алый хвост исчез в тумане, Регулус почувствовал, как на его плечи опустилась невыносимая тяжесть. Кассиопея взяла его за руку, и её татуированная кобра на запястье нежно сжала его пальцы, передавая тепло.
- Идем, партизан. Начинается самое сложное время. Время тихой войны.
Одиночество и яд
Первая неделя без Сириуса была адом. Дом номер двенадцать словно сузился, стены начали давить на Регулуса. Вальбурга сменила тактику. Она больше не кричала. Она стала «заботливой».
Каждый вечер она приглашала Регулуса в малую гостиную на чай. Она сажала его напротив семейного гобелена, где две свежие дыры - на месте Сириуса и Андромеды - зияли, как открытые раны.
- Посмотри на это, Регулус, - мягко говорила она, помешивая чай серебряной ложечкой. Звук металла о фарфор был похож на погребальный звон. - Видишь эту пустоту? Это то, что остается от человека, который предает свою кровь. Они думают, что они свободны, но на самом деле они просто ничто. Пыль на ветру.
Регулус молчал, глядя в свою чашку. В его голове, благодаря тренировкам Кассиопеи, крутился на повторе мотив «Starman» Дэвида Боуи. Это был его ментальный шум, его щит.
- Твоя тётя Кассиопея... она больна, мой милый, - продолжала Вальбурга, придвигаясь ближе. Её дыхание пахло сушеной лавандой и чем-то горьким. - Она потеряла рассудок в магловском мире. Она хочет, чтобы ты стал таким же уродом, как она. Она использует тебя, чтобы отомстить мне. Ты ведь понимаешь это? Она не любит тебя. Она просто хочет уничтожить всё, что нам дорого. Ты - последний, кто у нас остался. Единственный истинный наследник.
Регулус чувствовал, как яд её слов пытается просочиться сквозь его защиту. «Она не любит тебя». Эти слова жалили больнее, чем любое Круцио.
- Она дала мне выбор, мама, - тихо ответил Регулус, не поднимая глаз.
- Выбор?! - Вальбурга внезапно схватила его за подбородок, заставляя смотреть на гобелен. - Выбор - это иллюзия для слабых! Есть только долг и позор! Ты выберешь долг, Регулус. Или ты тоже хочешь стать дырой? Хочешь, чтобы я забыла, как звучит твое имя?
В этот момент дверь гостиной распахнулась с таким грохотом, что Вальбурга вздрогнула. На пороге стояла Кассиопея. Она была в коротких шортах поверх черных колготок в сетку, в майке с надписью «Punk’s Not Dead» и с ярко-розовой помадой на губах. В руках она держала вторую рацию.
- Хватит кормить мальчика своими кошмарами, Валли, - Кассиопея вошла, цокая каблуками. Змеи на её руках бешено вращались, их чешуя искрилась от переизбытка магии. - Регулус, идем. У нас урок географии. Будем изучать, где в Лондоне находятся лучшие магазины пластинок.
- Он никуда не пойдет! - закричала Вальбурга, вскакивая. - Я мать! Я спасаю его душу!
- Ты душишь его жизнь, - Кассиопея подошла вплотную к сестре. - Оставь его в покое. Если я еще раз увижу, как ты заставляешь его смотреть на этот обгорелый кусок тряпки, я превращу твой гобелен в розовую занавеску с блестками. И ты знаешь, что я это сделаю.
Она вывела Регулуса из комнаты, чувствуя, как он дрожит.
Первый сигнал
Ночью, когда дом погрузился в зловещую тишину, Регулус забрался под одеяло. Он достал рацию - черную, угловатую, пахнущую озоном. Кассиопея научила его, как активировать её, капнув каплю крови на антенну. Это была магия Блэков, перевернутая с ног на голову - магия связи, а не обладания.
Он нажал на кнопку. Рация зашипела, и сквозь статические разряды послышался голос.
- Прием... Регги? Ты слышишь меня? Это Сириус.
Регулус едва не закричал от радости. Голос брата звучал так чисто, будто он сидел в соседней комнате, а не в сотнях миль отсюда, в башне Гриффиндора.
- Сириус! Да, я слышу! Как ты?
- Здесь потрясающе! Поттер раздобыл карту, и мы нашли тайную комнату с зеркалами. Но здесь так холодно по ночам, Регги. Я скучаю по нашим разговорам. Как ты? Мама сильно давит?
Регулус замялся. Он не хотел расстраивать брата.
- Она... она пытается быть доброй. Говорит, что Кассиопея сумасшедшая.
6 Не слушай её! - голос Сириуса стал жестким. - Касси - единственная, кто не боится этой тьмы. Слушай музыку, Регги. Помни, что мы говорили про "точку тишины". Мы скоро увидимся, время пролетит быстро. Я пришлю тебе сову с конфетами из Хогсмида, Касси сказала, что она перехватит её раньше Кричера.
Они проговорили целый час. О Хогвартсе, о квиддиче, о том, как Джеймс Поттер пытается научиться превращать воду в ром. Для Регулуса этот голос в рации стал спасательным кругом.
Урок невидимости
На следующее утро Кассиопея ждала Регулуса на чердаке. Она выглядела уставшей, её татуировки были бледными - поддержка магической связи между рациями требовала много сил.
- Мама вчера была права в одном, - тихо сказал Регулус, садясь на ковер. - Она сказала, что я - единственный наследник. Она будет следить за каждым моим шагом, Касси. Я не смогу быть таким, как Сириус. Я не смогу открыто бунтовать.
Кассиопея присела перед ним. Она взяла его руки в свои. Змеи на её коже медленно переползли на его пальцы, обвивая их, словно живые кольца.
- Сириус - это огонь, Регулус. Огонь виден всем, он сжигает мосты. Но ты... ты можешь быть водой. Вода тихая, она обтекает камни, она проникает в самые глубокие щели. Если ты не можешь открыто бунтовать - стань невидимым.
- Как это?
- Окклюменция - это не только защита от легилименции. Это искусство носить маску. Ты будешь самым идеальным Блэком, которого они когда-либо видели. Ты будешь учить латынь, ты будешь вежлив, ты будешь сидеть с прямой спиной. Ты позволишь Вальбурге думать, что она победила. Но внутри...
Она достала из кармана маленькую серебряную подвеску в виде змеи с розовым глазом-камнем.
- Внутри ты будешь моим партизаном. Ты будешь слушать радио, читать мои книги и копить силы. Твоя маска - это твоя броня. Чем идеальнее ты снаружи, тем свободнее ты внутри. Понимаешь?
Регулус посмотрел на подвеску, затем на Кассиопею. В её глазах он увидел не безумие, о котором говорила мать, а бесконечную преданность.
- Я буду идеальным, - пообещал он. - Никто не узнает, о чем я думаю.
- Хорошо, - Кассиопея улыбнулась и надела на него наушники. - А теперь - второй урок. Сегодня мы будем слушать "Queen". Под эту музыку очень удобно представлять, как ты строишь свою внутреннюю империю, где ты сам себе король.
Весь оставшийся январь в доме номер двенадцать наступила странная тишина. Вальбурга была довольна: Регулус стал тихим, послушным, он идеально выполнял все задания. Она думала, что сломила его.
Она не знала, что каждую ночь под одеялом мальчик нажимает кнопку на рации и говорит с «предателем» из Гриффиндора. Она не знала, что его мысли теперь - это не латынь, а сложные ритмы бас-гитары и мечты о звездах. И она не видела, как Кассиопея, проходя мимо неё в своих «ужасающих» нарядах, подмигивает Регулусу, а змеи на её руках рисуют в воздухе невидимые знаки победы.
Война перешла в подполье. И в этом подполье Регулус Блэк начал расти - не как наследник рода, а как человек, который однажды сам решит, какова цена его имени.
- Тётя Касси? - спросил он перед сном, когда она зашла поправить ему одеяло.
- Да, маленький король?
- Почему у тебя на футболке написано "Punk’s Not Dead"?
- Потому что панк - это не про музыку, Регги. Это про то, что ты не позволяешь системе съесть твое сердце. Помни об этом завтра на завтраке с матерью.
Регулус закрыл глаза. В его ушах всё еще звучал голос Сириуса, а в сердце - обещание Кассиопеи. Он был Блэком, но он больше не был их рабом. Он был партизаном в розовых тонах.