2
Прошло три дня с того памятного ужина, но эхо звенящих цепей Кассиопеи всё еще дрожало в воздухе дома номер двенадцать по площади Гриммо. В особняке воцарилась ледяная, звенящая тишина - та самая, что обычно предшествует разрушительному шторму. Вальбурга Блэк передвигалась по коридорам подобно разгневанному призраку, её губы были сжаты в узкую полоску, а палочка постоянно была наготове, словно она ожидала нападения из-за каждого угла.
Сириус чувствовал, как в нем закипает нетерпение. Его жизнь, до этого момента напоминавшая серую, бесконечную процедуру чистки серебра, внезапно обрела смысл. На самом верху, за дверью, которую годами считали заброшенной, теперь пульсировала жизнь.
Ближе к полуночи, когда тяжелые шаги Ориона стихли в хозяйской спальне, а Регулус, судя по отсутствию звуков, окончательно провалился в свой правильный и послушный сон, Сириус решился. Он выскользнул из-под одеяла, даже не надевая тапочек, чтобы не издавать лишнего шума на скрипучих половицах.
Лестница на чердачный этаж была крутой и узкой. С каждым шагом запах пыли становился всё слабее, вытесняемый чем-то совершенно иным - резким ароматом лака для волос, ментоловых сигарет и чего-то сладкого, напоминающего ванильную выпечку.
Сириус замер перед дверью. На ней не было герба Блэков. Вместо этого на темном дереве красовалась наклейка с какими-то непонятными буквами, а прямо над замочной скважиной висела табличка: «Вход только для тех, кто не боится потерять рассудок».
Он осторожно постучал.
- Если ты пришла с экзорцизмом, Валли, то я занята - вызываю дьявола на партию в карты! - донесся из-за двери насмешливый голос.
- Это я... Сириус, - прошептал он, оглядываясь на темный пролет лестницы.
Послышался щелчок замка, и дверь распахнулась.
Сириус зажмурился. После вечного полумрака коридоров комната Кассиопеи показалась ему эпицентром взрыва на фабрике красок. Здесь не было магических свечей в серебряных канделябрах. Вместо них по периметру потолка тянулась тонкая светящаяся нить - гирлянда, которая переливалась всеми цветами радуги. Стены, некогда обитые строгими зелеными обоями, были почти полностью скрыты под глянцевыми плакатами. На них были изображены люди с невероятно длинными волосами, в кожаных куртках и с гитарами, которые выглядели как футуристическое оружие.
Но больше всего Сириуса поразила сама Кассиопея.
Сегодня она сменила свой «боевой» наряд с цепями на нечто иное, что выглядело не менее вызывающе в этих стенах. На ней была полу прозрачная чёрная футболка, заправленная в экстремально короткую черную юбку. На груди, прямо поверх тонкой ткани футболки, красовался небольшой, но яркий принт - красный рот с высунутым языком. Её ноги облегали тонкие черные капроновые колготки, которые казались Сириусу верхом изящества и бунта одновременно. А завершали образ туфли на таком массивном и высоком каблуке, что Сириус искренне удивился, как она вообще умудряется в них передвигаться, не падая.
- Заходи, мелкий, - она широко улыбнулась, отходя от двери. - Закрывай плотнее, а то у твоей матери случится апоплексический удар, если она увидит этот «вертеп».
Сириус вошел, чувствуя себя так, словно пересек границу между странами. Он присел на край кровати, которая была завалена какими-то журналами и коробками.
- Тётя Касси... а что это за музыка? - он указал на странный черный ящик, из которого доносился ритмичный, приглушенный стук.
- Это проигрыватель, Сириус. А это, - она небрежно махнула рукой в сторону плаката, - боги. Группа Rolling Stones. Твоя мать считает, что магия - это заклинания на латыни. Но настоящая магия - это когда ты слышишь первый аккорд «Paint It Black» и чувствуешь, что можешь перевернуть мир голыми руками.
Она подошла к зеркалу и начала поправлять свои розовые волосы, которые сегодня были уложены в аккуратный, но дерзкий начес. В её движениях не было той скованности, которая была присуща всем женщинам рода Блэк. Она двигалась легко, почти танцуя, и каблуки её туфель выбивали по деревянному полу дробь, которая звучала как манифест.
- Ты правда жила среди маглов? - Сириус не мог оторвать взгляда от принта на её рубашке. - Мама говорит, что они... ну, что они почти как животные. Что у них нет культуры.
Кассиопея замерла. Она медленно повернулась к племяннику, и её взгляд стал серьезным, почти грустным. Она подошла к нему и присела на корточки, так что её лицо оказалось на одном уровне с его лицом. Резкий каблук туфли глухо ударился о пол.
- Твоя мать, Сириус, видит мир через очень узкую щель в заборе, - тихо сказала она. - Маглы создали самолеты, чтобы летать без метел. Они создали медицину, которая лечит без зелий. И, самое главное, они создали искусство, которое идет от сердца, а не от древних фолиантов. Они не животные. Они - творцы. А мы... мы просто застряли в прошлом, как мухи в янтаре.
Она поднялась и подошла к одному из ящиков, стоявших в углу.
- Хочешь увидеть кое-что по-настоящему запретное? - она хитро прищурилась.
Сириус кивнул так интенсивно, что у него закружилась голова. Кассиопея извлекла из ящика стопку цветных журналов с яркими обложками.
- Это «Vogue». Магловская мода. Твоя мать бы сожгла их на костре, - она протянула один журнал Сириусу. - Видишь этих женщин? Они не носят корсеты, которые сдавливают им ребра до хруста. Они носят мини-юбки, как я сейчас. Они носят брюки. Они свободны в своем выборе. И именно это сводит Вальбургу с ума. Не то, что я «предательница крови», а то, что я выбрала быть собой, а не очередной Блэк в черном бархате.
Сириус листал глянцевые страницы, затаив дыхание. Мир на картинках был ярким, солнечным и совершенно не похожим на Лондон, который он видел из окна кареты. Там были улыбающиеся люди, странные машины и одежда, которая казалась ему одеянием инопланетян.
- Почему ты вернулась? - внезапно спросил он. - Если там так круто, зачем тебе этот склеп?
Кассиопея вздохнула, потирая переносицу. Она подошла к окну и отодвинула тяжелую штору, обнажая вид на ночную площадь Гриммо.
- Потому что я не могла оставить вас двоих здесь, Сириус. Тебя и Регги. Я знала, что Вальбурга начнет ломать вас, как только вы подрастете. Регулус... он уже почти сломлен. Он хочет быть хорошим сыном, и это его погубит. А ты... ты другой. В тебе есть тот же огонь, что и во мне. И я вернулась, чтобы этот огонь не погас в этой сырости.
Она обернулась, и свет гирлянд отразился в её глазах.
- Кстати, о стиле, - она вдруг заулыбалась, и меланхолия мгновенно исчезла. - Мне показалось, что твоя школьная форма будет выглядеть слишком скучно.
Она достала из-под кровати небольшую коробку и протянула её Сириусу. Внутри лежала простая черная кожаная куртка, уменьшенная магией до его размера. На спине красовалась маленькая серебряная булавка в форме молнии.
- Спрячь это в своем сундуке, - подмигнула она. - Наденешь, когда будешь далеко отсюда. В Хогвартсе. Обещай мне одну вещь, Сириус.
- Какую?
- Не дай Шляпе отправить тебя в Слизерин только потому, что этого хочет твоя мать. Слушай свое сердце, а не свою кровь. Твоя кровь - это просто жидкость. Твое сердце - это ты сам.
Сириус прижал куртку к груди. В этот момент он почувствовал такую прилив любви к этой странной женщине в короткой юбке и на высоких каблуках, что у него защипало в носу. Она была единственным взрослым, который видел в нем человека, а не «инструмент для продолжения рода».
Внезапно снизу донесся резкий, пронзительный крик Вальбурги.
- КАССИОПЕЯ! ТЫ СНОВА ВКЛЮЧИЛА ЭТУ ДЬЯВОЛЬСКУЮ МАШИНУ?!
Кассиопея закатила глаза и, громко цокая каблуками, подошла к проигрывателю, чтобы убавить громкость.
- Опять у неё мигрень от прогресса, - усмехнулась она. - Беги, Сириус. Спрячь подарок. И помни: завтра мы пойдем в Косой переулок. Я обещаю, что это будет самый громкий поход за учебниками в истории этой семьи. Я надену свои самые высокие платформы, чтобы Вальбурге было удобнее смотреть на меня снизу вверх.
Сириус выскользнул из комнаты, прижимая кожаную куртку к животу. Спускаясь по лестнице, он слышал, как за его спиной Кассиопея громко ответила сестре:
- Это не дьявольская машина, Валли! Это искусство! И если ты не перестанешь орать, я наколдую тебе на пижаму принт с группой ABBA!
Сириус едва сдержал смех.
Вернувшись в свою комнату, он спрятал куртку на самое дно сундука, под тяжелые мантии. Теперь у него была тайна. Теперь у него был союзник. И теперь он знал, что даже в самом темном доме может быть комната, где всегда горят разноцветные огни.
Он заснул, представляя, как он идет по коридору Хогвартса в кожаной куртке, а рядом с ним идет Кассиопея, её каблуки звонко стучат по каменному полу, и все вокруг оборачиваются им вслед. Потому что быть Блэком - это не про чистоту крови. Это про то, чтобы иметь смелость быть дырой в гобелене.