4
Мы лежали в темноте, и я всё ещё не могла уснуть. В голове крутились комментарии, лица журналистов, та фотография с «кузеном в маске». Майкл, видимо, почувствовал моё напряжение — его рука легла на мою щеку, разворачивая к себе.
— Солнышко, — тихо сказал он. — Ты дрожишь.
— Просто холодно.
— Ты плохо врёшь. Всегда плохо врала. Кроме сегодня. Сегодня ты была гениальна.
Я усмехнулась в темноту. Он подвинулся ближе и укрыл нас обоих тонким мотельным одеялом, хотя внутри было тепло.
— Зайчик мой, — прошептал он мне в макушку. — Я здесь. Никто нас не найдёт.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я уже мёртв для них. А мёртвые не прячутся. Мёртвые просто... есть. Или их нет.
Я почувствовала, как его пальцы перебирают мои волосы — медленно, успокаивающе, как когда-то давно, в нашем первом убежище.
— Котёнок, — добавил он почти неслышно. — Ты же помнишь, что я обещал?
— Что мы будем исчезать столько раз, сколько потребуется.
— Именно. А сейчас требуется поспать.
Он поцеловал меня в висок. Я помолчала несколько секунд, а потом тихо спросила то, что давно вертелось на языке:
— Майкл... а если у нас появится ребёнок? Как мы будем переезжать тогда? С малышом, с вещами, с криками по ночам... нас же сразу найдут.
Он замер. Я почувствовала, как напряглось его плечо под моей щекой. Тишина затянулась — и я уже пожалела, что спросила.
Но потом он медленно выдохнул и крепче прижал меня к себе.
— Софи, — сказал он очень серьёзно, но мягко. — Если у нас появится ребёнок... мы перестанем переезжать. Я найду место, где нас никто никогда не найдёт. Не потому, что мы будем хорошо прятаться. А потому, что я сделаю так, чтобы искать было нечего. Ни адресов, ни фото, ни имён. Ничего.
— Это возможно?
— Для тебя — да. Для нашего малыша — тем более. Ты же знаешь, ради тех, кого люблю, я способен на невозможное.
Я подняла голову и посмотрела на него — в темноте почти ничего не было видно, но я знала, что он улыбается.
— А если их будет двое? — шепнула я с вызовом.
— Моё солнышко, — он тихо рассмеялся, — тогда мы просто купим небольшой остров. И назовём его «Софиленд».
— Ты обещаешь?
— Обещаю. А теперь спи, зайчик. Завтра нам рано исчезать.
Я снова уткнулась ему в плечо. Страх никуда не делся, но теперь внутри теплилось что-то ещё — маленькое, хрупкое, очень похожее на надежду.
— Спокойной ночи, Майкл.
— Спокойной ночи, моя храбрая девочка. И спокойной ночи... — он положил ладонь мне на живот, туда, где когда-нибудь, возможно, уже спал наш будущий секрет, — спокойной ночи тебе тоже.
Он заснул через минуту. Я — через десять, прижимая его руку к себе и впервые за долгое время позволяя себе мечтать о доме, который не придётся покидать.