5
Мы выехали затемно. Майкл за рулём старого серого фургона, который мы купили за наличные три месяца назад — ни на кого не оформленный, без следа в цифровом мире. Я сидела рядом, сжимая в руках карту, хотя ехали мы по памяти.
— Ты не выспалась, солнышко, — сказал он, не отрывая глаз от дороги.
— А ты?
— Я сплю с тех пор, как меня похоронили. Сплю и вижу сны, в которых мы наконец-то дома.
Я улыбнулась. Он всегда умел превращать горечь в поэзию.
— Зайчик, передай мне воду, — попросил он. Я протянула бутылку. Он отпил и вернул, коснувшись моих пальцев своими. — Ты боишься?
— Нового места? Нет. Того, что нас снова найдут? Да.
— Не найдут, — сказал он так уверенно, что я почти поверила. — Котёнок, я шесть лет учился быть невидимкой. Университет Майкла Джексона, специальность «призрак».
Я рассмеялась — первый раз за последние дни по-настоящему, от души.
— Ты ненормальный.
— Только ради тебя.
Он включил радио. Ловилась какая-то старая станция, и заиграла медленная мелодия, которую мы оба любили. Майкл взял мою руку и поднёс к губам.
— Танцуй со мной, — сказал он.
— Мы едем, Майкл.
— А ты закрой глаза и представь.
Я закрыла. И представила: большую комнату, камин, окна в пол, и мы кружимся посреди неё — двое живых призраков под музыку, которой никто больше не слышит.
— Люблю тебя, — прошептал он.
— Я тоже, — ответила я.
---
Через четыре часа мы остановились у маленькой придорожной закусочной — последний клочок цивилизации перед тем, как свернуть в горы. Фургон мы припарковали сбоку, под деревьями. Майкл натянул кепку, солнечные очки и старый джинсовый пиджак — ничего общего с тем, кем он был когда-то.
— Я быстро, — сказал он. — Кофе и что-нибудь перекусить. Сиди в машине, солнышко.
— Майкл, я не ребёнок.
— Ты моё сердце. А сердце я оставляю в машине без присмотра только на пять минут.
Он вышел, и я осталась одна. Откинулась на сиденье, прикрыла глаза. Усталость навалилась тяжёлой волной — бессонная ночь, долгая дорога, постоянное напряжение.
Я не слышала, как он подошёл.
Стук в стекло со стороны водителя заставил меня подскочить. Я повернула голову и увидела мужчину — лет пятидесяти, с небритой щетиной, в рабочей куртке и с сигаретой в зубах. Глаза цепкие, внимательные.
Я чуть приоткрыла окно.
— Добрый день, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Машина не ваша?
— Моя, — ответила я настороженно.
— А я смотрю, вы тут уже полчаса стоите. Мотор не глушили. Дорога дальняя?
— Не очень.
Он прищурился, сделал затяжку. Я чувствовала, как он разглядывает меня — слишком пристально, слишком долго.
— Я здесь всех знаю, — продолжал он спокойно. — Окрестности маленькие. А вас раньше не видел. И того мужчину, который с вами приехал, — его я мельком заметил, пока он в закусочную заходил. Ваш муж?
— Да, — сказала я коротко.
— Он какой-то... скрытный. В очках, кепка низко. Ничего, если спрошу — он болен? Или просто не хочет, чтобы его узнали?
У меня внутри всё похолодело. Я заставила себя улыбнуться — расслабленно, даже чуть лениво.
— У него светобоязнь. Врачи сказали носить тёмные очки. А кепка — привычка. Он вообще человек застенчивый.
— Застенчивый, — повторил мужчина, словно пробуя слово на вкус. — А вы откуда путь держите?
— Из столицы.
— Из столицы? — его брови полезли вверх. — И что же вы, городские, забыли в наших горах? Там ни души на сотню километров.
— В том и прелесть, — ответила я холодно. — Мы любим тишину.
Он усмехнулся и потушил сигарету о подошву ботинка.
— Ну-ну. Только вы поаккуратнее там. В горах всякие бывают. И люди, и не люди.
Он сделал шаг вперёд, ближе к моему окну, и я инстинктивно потянулась к замку двери.
— А вы, кстати, не похожи на местных. И не похожи на туристов. И тот ваш муж... — он на секунду замялся, — уж не знаю, почему, но он мне кого-то напоминает. Кого-то давнего. Кого-то, кого давно нет.
Сердце ухнуло вниз. Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь резкое, как дверь закусочной звякнула, и на улицу вышел Майкл — с двумя стаканчиками кофе в одной руке и бумажным пакетом в другой.
Он заметил мужчину у нашей машины и замер на секунду. Потом продолжил идти — спокойно, неторопливо.
— Софи, — позвал он мягко, — я взял тебе тот пирог с вишней, который ты любишь.
Мужчина перевёл взгляд с меня на Майкла. Тот подошёл вплотную и встал так, чтобы оказаться между мной и незнакомцем — незаметно, но надёжно.
— Что-то случилось? — спросил Майкл, обращаясь ко мне, но глядя на мужчину.
— Да вот, сосед интересуется, кто мы и откуда, — сказала я с нарочитой лёгкостью.
Майкл повернулся к мужчине и чуть приподнял очки — ровно на секунду, чтобы показать глаза, но не больше.
— Мы просто путешествуем, — сказал он ровным голосом. — Едем к родственникам. Никого не ищем, никому не мешаем. Хорошего вам дня.
Мужчина сделал шаг назад. Что-то в голосе Майкла — или в том, что он увидел за очками, — заставило его отступить.
— Ладно, ладно, — пробормотал он. — Просто спросил. Места тут глухие, всякое бывает. Удачи вам.
Он развернулся и ушёл в сторону закусочной, но я заметила, как он обернулся дважды. Дважды посмотрел нам вслед.
Майкл открыл дверь, сел за руль, поставил кофе в подстаканники и завёл двигатель, не говоря ни слова. Мы выехали на дорогу, и только когда закусочная скрылась из виду, он выдохнул.
— Зайчик, — сказал он тихо. — В следующий раз, когда кто-то подойдёт к машине, ты включаешь запись на телефон. Поняла?
— Поняла.
— И ты не говоришь, откуда мы. Ничего не говоришь. Просто молчишь и ждёшь меня.
— Я справилась, — возразила я, но беззлобно.
— Справилась, — он взял мою руку и поцеловал пальцы. — Ты всегда справляешься, солнышко. Но я имею право бояться за тебя. Это моя работа — бояться и защищать.
— А моя работа — любить тебя и не сдаваться.
Он улыбнулся краем губ. Дорога уходила вверх, в горы, и впереди уже виднелись первые сосны.
— Как назовём наш новый дом, котёнок? — спросил он.
— «Тишина», — ответила я. — Просто «Тишина».
— Красивое имя. Для места, где нас никто не найдёт.
Он нажал на газ, и старый фургон послушно потянул нас вверх, в облака, где начиналась новая жизнь — очередная, но, возможно, последняя.